Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Андрей Буровский.   Евреи, которых не было. Книга 1

Глава 1. Расовый миф

— Мой ребе такой святой, что каждую субботу лично общается с Богом!

— Откуда ты это знаешь?

— От самого ребе.

— Твой ребе врет!

— Ну не может же врать человек, который каждую субботу общается с Богом?!

Еврейский анекдот

Когда-то персы были великими воинами, но вошли в соприкосновение с евреями, а теперь влачат жалкое существование на задворках Дальнего Востока в качестве армян.

А. Гитлер

С чувством сильного недоумения читал я много лет назад книгу некого немецкого еврея Фрица Кана, озаглавленную: «Евреи как раса и культурный народ» [11]. Книга вышла в Германии в 1921 году и украшена такими, например, перлами: «Моисей, Христос и Маркс — три представителя специфической расы и расовых особенностей» [11, с. 199] и что «Троцкий и Ленин украшают нашу расу» [11, с. 202]. Оставлю в стороне вопрос, кем должен быть человек, чтобы «украшать» самого себя родством с Троцким и Лениным. Обращу внимание читателя на прозвучавшее слово «раса» и на то, что использует его еврей, — причем еврей, вполне лояльный к коммунистам разного розлива. Для автора евреи — это раса.

Ф. Кан — явный и откровенный социалист, а вот его сородич Бенджамин Дизраэли — решительнейший консерватор. С точки зрения кавалера ордена Подвязки, виконта Гюгенденского, графа Биконсфилда (все это титулы Дизраэли), евреи идут в социалисты не от хорошей жизни, а под давлением не признающего их общества христиан. И тогда «…избранная раса подает руку отбросам и презреннейшим частям общества» [12, с. 193].

Как мы видим, слово «раса» звучит вполне определенно. И еще как определенно! «…Еврейская раса связывает современные народы с древнейшими временами… Они — яркое свидетельство лживости современного учения о равенстве людей и о космополитическом братстве, которое при своем осуществлении только содействовало бы падению великих рас» [12, с. 192].

Кто это? Геббельс?! Нет, это все еврей Дизраэли. Хотя, конечно, интересно, кто такой для Дизраэли Фриц Кан — «отброс общества» или «человек избранной расы»?

Не меньше удивления испытал автор, читая В. В. Шульгина:

«Есть люди, которые евреев просто „не переносят“. Бесполезно их спрашивать, что им в евреях не нравится. Не нравится все. Начиная с физических качеств — наружности, черт лица, горбатого носа, оттопыренных ушей, горбатых спин…

Вот я это написал и почувствовал, что сразу же выходит как-то оскорбительно для евреев. Между тем, что же я говорю такое — плохое?» [13, с. 10].

И следуют рассуждения, что господин Шульгин не нанес бы никакого оскорбления китайцу, говоря о его шафрановой коже и узких глазах…

«… А вот с евреями выходит „совсем наоборот“. Стоит самым академическим тоном перечислить несколько отличительных черт этой расы, как таковое описание сейчас же начинает звучать неким измывательством, насмешкой, презрением» [13, с. 10].

Эта оценка внешности евреев и правда выглядят, выражаясь мягко, странной. Горбатых спин и оттопыренных ушей я видел у них ничуть не больше, чем у потомков русского дворянства, в кругу, породившего самого Шульгина.

Но самое главное не в этом… У человека, открыто и честно объявляющего себя антисемитом, у русского дворянина, гордящегося своим происхождением, вдруг появляется точка соприкосновения с двумя евреями! Да какая точка! Все трое дружно считают евреев особой расой.

Остается предположить, что во времена, когда жили и работали эти люди, такая точка зрения была довольно обычной.

Впрочем, два слова о самой расовой теории.

РАСОВАЯ ТЕОРИЯ — ЕЕ СОЗДАТЕЛИ И ПОКЛОННИКИ

Общество в России еще не забыло, как лихо проводили в жизнь расовую теорию в Третьем рейхе. Боюсь только, что у читателя нет четкого представления о том, что же это за теория, откуда она взялась и что же вообще с этой расовой теорией произошло.

Пока я процитировал двух авторов 1920-х годов — русского и еврея, которые всерьез пользуются словом «раса» по отношению к евреям. Но в том-то и дело, что во 2-й половине XIX — начале XX века это было распространенным явлением — вовсе не только в среде нацистов или каких-то еще плохих людей. В СССР приложили колоссальные усилия для того, чтобы представить немецких нацистов в виде своего рода «белокожих горилл», диких созданий, противостоящих всему цивилизованному миру. Даже собственное их название — национал-социалисты — в СССР заменили на «фашисты», чтобы любой ценой откреститься от явного родства. Ведь нацисты — национал-социалисты — в Германии отродясь не были фашистами.

Фашисты в Италии и в Испании были консерваторами. Их цель была в том, чтобы сплотить нацию в фашо — пучок и за счет роста корпоративного начала, сворачивания демократических свобод, подавить движение социалистов. Ведь социалисты хотели воплотить в жизнь утопию, построить идеальное общество на выдуманных теоретиками началах. А фашисты хотели любой ценой не позволить им этого, сохранить завоевания цивилизации XIX века. Поэтому когда пленных немецких солдат в России называли «фашистами», они, мягко говоря, удивлялись.

— Мы не фашисты, мы нацисты! — отвечали они вполне мотивированно, а у советских людей окончательно заходил ум за разум.

Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei — национал-социалистическая немецкая рабочая партия (NSDAP) — так официально называлась партия, созданная Гитлером и пришедшая к власти в 1933 году (пришедшая к власти, кстати сказать, законным, вполне конституционным путем).

Идеология этой партии была очень схожа с коммунистической — рабочих и вообще всех трудящихся угнетает буржуазия, надо произвести социалистическую революцию, привести к власти настоящих вождей рабочего класса, установить государство социальной и политической справедливости. Нацистов порой называют «коричневыми», но это имеет тот же смысл, который в России имеет черный цвет. «Черный народ», «черная сотня»… В Германии это звучало как «коричневый народ». Простонародье, народная толща. И шли в бой «коричневые» не под каким-нибудь, а красным знаменем. Шли для того, чтобы освободить немецких рабочих от власти еврейской, французской и англо-американской буржуазии.

В этом национальный социализм действительно сильно отличался от интернационального, в котором национальности угнетаемых и угнетателей не придавали особого значения. Но убеждения и тех и других имели один и тот же интеллектуальный и духовный источник — работу интеллектуалов недоброго XIX столетия. Ведь социализм — и в его националистической, германской, и в его интернационалистской, советской, версии — никак не изобретение простонародья и не «поверье неграмотных масс». Ничего подобного. Все теории, которые легли в основу всех социалистических режимов, созданы в кабинетах самых что ни на есть высоколобых интеллектуалов.

В 1850-е годы в самых развитых странах Европы сложилась научная школа, которую назвали расово-антропологической. Лицо школы определяют французы Ж. А. де Гобино и Ж. В. Лапуж, британцы Ф. Гальстон, К. Пирсон, Х. С. Чемберлен. Назвать их всех или каждого по отдельности тупыми или недостаточно интеллектуальными будет очень, очень затруднительно. Наверное, именно поэтому в СССР имена творцов расовой теории скрывались, и уж тем более ничто написанное ими не переводилось — даже для исторических факультетов или для профессиональных историков. Познакомимся с этими лицами.

Жозеф Артюр де Гобино происходил из знатной французской семьи и родился в частном доме родителей близ Парижа в 1816 году. Социолог, антрополог, писатель и публицист, он более четверти века, с 1849 по 1877 год, находился на дипломатической работе. Жозеф Артюр де Гобино написал несколько исследований по истории и этнографии Востока, которые принесли ему известность и ученые степени, а также несколько художественных и публицистических книг. Пока было можно, на русский язык перевели «Век Возрождения» (1913), «Кандагарских любовников» (1923) и «Великого чародея» (1926). Кое-что напечатано в журнале «Земля и люди» за 1905–1906 годы. Между прочим, книги очень неплохие, а что их колорит устарел — так это касается и Киплинга.

В своем главном труде «О неравенстве человеческих рас» (1853–1855) Ж. А. де Гобино отстаивал идею, согласно которой три основные расы имеют разные способности и разный творческий потенциал. Белая раса — самая способная к творчеству — постоянно развивается и стремится расширить свое влияние. Это вызывает напряжение у других рас, и борьба рас становится движущей силой развития народов. Плохо то, что белая раса при распространении по земному шару и в ходе борьбы смешивается с более низкими расами, а это ведет к снижению ее способностей и культуры.

С точки зрения Ж. А. де Гобино, самой творческой частью белой расы является ее германская ветвь, которую он упорно называл слишком знакомым термином: «арийская»; по его мнению, этой-то ветви предстоит создать культурную элиту человечества.

Жорж Ваше Лапуж — человек несравненно более скромного происхождения и положения в обществе, чем де Гобино. Так, провинциальный профессор, один из многих. Родился в городке Невилль, в департаменте Вьенна, в 1854 году, и окончил свой жизненный путь уже в годы торжества своих идей — в 1936 году, в Пуатье. Но в своих теориях пошел он куда дальше учителя. По его мнению, длинноголовая раса долихокефалов, нордическая раса, постоянно борется с короткоголовыми, брахикефалами. Развитие всякой цивилизации начинается с того, что во главе ее становятся арийцы, раса господ, и составляют высший класс этого общества. По мере того как длинноголовые смешиваются с короткоголовыми, цивилизация приходит в упадок. И получается, что раса — это основной движущий фактор истории.

Хьюстон Стюарт Чемберлен (1855–1927) родился в Англии, где фамилия эта куда как известная: семья Чемберленов-политиков, папа и два сына, приходятся ему дальними родственниками.

Вот у него расовая вражда арийцев и семитов стала основой исторического процесса! Все, чем гордится коллектив, сделали, конечно же, светлокожие, светловолосые арийцы, высокие и с длинными черепами. Невыразимо отвратительные семиты с круглыми головами и курчавыми волосами низко гадили арийцам и паразитировали на их достижениях.

Постепенно Х. С. Чемберлен так проникся собственными писаниями, что даже переехал из родной Британии в Германию: поближе к арийцам. Тут его ждало, с одной стороны, разочарование — далеко не все немцы так уж торопились в арийцы, а некоторые так просто крутили пальцем у виска. С другой же стороны, некоторые все-таки проникались, в том числе люди весьма влиятельные. Х. С. Чемберлен был вхож даже к канцлеру Вильгельму II и вел с ним долгие беседы о черепах и культурах. В его последние закатные годы уже к самому Чемберлену захаживал некий новый политический деятель, не имевший, впрочем, особых шансов, — Адольф Гитлер. Чемберлену очень нравилась политическая программа Гитлера, но решительно не нравился его череп и другие расовые признаки.

РАСЫ И ЯЗЫКИ

У Чемберлена первого окончательно сформировалась основная ошибка, так сказать, практического расизма: то, что Чемберлен называет расами, в действительности является языковыми группами. Те, кого еще Ж. А. де Гобино именовал арийцами, носят более длинное и скучное название — индоевропейцы. Само слово возникло, когда в начале XIX века немецкий ученый Ф. Бопп и датчанин Р. Раек доказали: языки ариев, захвативших Индию во II тысячелетии до Р. Х., иранцев и большая часть европейских языков имеют общее происхождение. Появилось предположение, что существовал когда-то единый язык или группа сходных языков, и народ, говоривший на этом праязыке, начал расселяться по разным сторонам света. Откуда? Еще одна загадка.

Но главное-то — известные нам индоевропейские народы говорят на языках одной группы, но относятся они к разным расам. В пределах большой европеоидной расы, как ее варианты, выделяются от 9 до 12 малых рас, или расовых типов. Есть среднеевропейский расовый тип, или, если угодно, малая раса. Есть балтийский расовый тип и балканский, средиземноморский и восточноевропейский.

Ирония судьбы в том, что в англосаксонских странах принято такое название для европеоидной расы: «кавказская раса». Эмигранты из бывшего СССР открывают в США ресторанчики с «кавказской кухней» — и добрые американцы звереют, устраивают им обструкцию. Они-то ведь решили, что рестораны открыли нацисты! Попробуй объясни, что имеются в виду невинные и совершенно неарийские лаваш, чебуреки…

Не менее забавно выглядят малограмотные переводы американских детективов: «На тротуаре лежало лицо кавказской национальности»… Очень часто в оригинале стоит нечто вроде: «На тротуаре лежал мужчина кавказской расы». То есть попросту — белый мужчина.

Праиндоевропейцы, арийцы, скорее всего, относились к европеоидной расе, но к какой малой расе — неизвестно. В современном же мире индейцы и негры США и Латинской Америки — тоже индоевропейцы, потому что говорят на английском или испанском языках. Европейцы принесли в Америку язык и культуру… Но, конечно же, не расовые признаки.

С лютыми врагами «арийцев», «семитами», получается еще интереснее: народы, говорящие на семитских языках, проживают в Европе, Азии и Северной Африке, но народы это очень разные.

Если же мы о евреях, то по любой классификации евреи — все равно ярко выраженные европеоиды. Исключение составляют эфиопские евреи, или, что более вероятно, эфиопы, принявшие иудаизм. Если же о европейских евреях, то они — ярко выраженные «арийцы». Крючковатые носы? Курчавые волосы? Миндалевидные глаза? Но этих черт полным-полно в среде любых южных европеоидов. И нет никакой такой еврейской малой расы в рядах европеоидов.

А знаете, что самое пикантное? В числе всех европейских народов есть люди разного расового типа… И среди евреев тоже, разумеется. Другое дело, что большинство норвежцев, до 99 %, относится к скандинавскому расовому типу, а люди балканского расового типа среди них редкость… Светловолосые блондины с морозно-голубыми глазами — тоже не очень распространены. А вот евреи — народ чуть ли не самый разнообразный в расовом отношении, у них почти в равных пропорциях представлены по крайней мере три малые расы, а в меньшинстве, процентов по пять, — еще три.

Не будем пока обсуждать евреев Эфиопии и Китая, чтобы у читателя не пошла кругом голова и не пришлось бы отмечать — евреи представлены всеми тремя большими расами…

Ограничимся Европой, но и тут получается, что если ставить знак равенства между понятиями «европеоид» и «ариец» — то евреев, по крайней мере, европейских евреев, тоже следовало бы считать арийцами. Скажу строго между нами, только вы никому не говорите: у некоторых немецких евреев даже есть пресловутая «немецкая косточка». Опять же — не должно ее быть, а она вот есть у них, и все тут. Умные люди даже знают причину этого явления… Об этом вы тоже никому, пожалуйста, не говорите, но причиной было элементарное смешение двух народов. Смешение не всегда законное, порой осуждаемое священниками и законодателями обоих народов, но не остановимое никакими решительно силами.

Почему же Чемберлен стал противопоставлять «арийскую» и «семитскую» расы?! А потому, что так ему хотелось. И его заказчикам, конечно.

СУДЬБА РАСОВОЙ ТЕОРИИ

Вот эту расовую теорию и взяли на вооружение такие нехорошие люди, как национал-социалисты в Германии! Люди, чьим официальным «борцом за идею» и «мучеником, потерпевшим от рук врагов», автором нацистского гимна был… обыкновенный сутенер.

До того, как войти в национал-социалистическое движение, Ганс Хорст Вессель был обычным сутенером из пролетарского района Вейдлинга, на востоке города Берлина. Родиться в этом районе никогда не было украшением для биографии, и люди сколько-нибудь процветающие не селились и старались не бывать в Вейдлинге. Примерно как в Ист-Энде в Лондоне, на Хитровом рынке в Москве.

Здесь и в более благополучные времена что ни день, то в пивнушках и подворотнях щекотали ребра лезвия ножей. А уж в двадцатые — тридцатые годы, когда Германия выясняла, какой социализм лучше другого, коммунисты и нацисты то и дело сходились в страшных уличных побоищах, выясняя, кто из них настоящий сын рабочих, истинный пролетарий и верное чадо народа.

В 1926 году Ганс Хорст Вессель вышел из тюрьмы — отсидел два года за мошенничество. В Германии — инфляция, голод и нищета. Даже люди с очень высокой квалификацией порой сильно нуждаются в самом необходимом. Хорст Вессель восстанавливает знакомства и вспоминает, помимо прочего, о своем старинном друге Гиммлере. Откуда такие друзья у боевого офицера, прошедшего всю Первую мировую войну, сказать и трудно… и вместе с тем, пожалуй, чересчур просто. В конце концов, не родился же Гиммлер почтенным семейным человеком? Но о том, как выглядело их первое знакомство и при каких обстоятельствах возникло, история умалчивает. Так же трудно сказать, о чем говорили они при своей первой встрече в 1926 году, — начинающий функционер Национал-социалистической партии и уголовник с городского дна, человек, которому не всякий вор подал бы руку. Оба они давно уже покойники, а свидетелей беседы не осталось… Да и были ли они, свидетели? В таких делах стараются обходиться без них.

Доподлинно известно, что Хорст Вессель со своими друзьями составил отряд «Штурм-5», и они долго били коммунистов по всему пролетарскому Вейдлингу. Зрелище коммунистов, драпающих по Вейдлингу под градом булыжников, радует мое антикоммунистическое сердце, но я не уверен, что Вессель и его друзья были намного приличнее.

В 1928 году Вессель сочинил песню, позже названную его именем и ставшую партийным гимном Национал-социалистической рабочей партии Германии. Трудно сказать, до каких высот мог бы подняться «истинный ариец», сутенер с задворок Берлина, но 23 февраля 1930 года другой сутенер, коммунист Али Хелер, убил Ганса Хорста Весселя в драке. Драка состоялась в одном из кабаков пролетарского района Вейдлинга, и по поводу причин побоища есть несколько версий. Нацисты рассказывали, что Хорст Вессель бился за высокую идею и умер с именем фюрера на устах. Коммунисты не отрицали, что драка была сугубо идейная, но вот последние слова Хорста Весселя приводили такие, что приходилось исключать дам из числа слушателей. Люди опытные уверяли, что гиганты политической борьбы попросту не поделили прав на одну из местных девиц.

Если это и так, разумеется, создать культ Хорста Весселя это не помешало, напротив, — культы покойников создавать легче всего. Напомню читателям, особенно молодым: родившиеся в начале века поколения считали, что с приличными дамами и порядочными девицами не говорили о «таких вещах». Гитлеровские власти Германии назвали свой гимн именем сутенера, и говорить с собственной женой о политике интеллигентным немцам приходилось, нарушая это маленькое табу.

Естественно, таким, как Вессель (и Али Хейер), вовсе не нужны были как раз «жемчужные зерна» расовой теории. Нужнее всего для них оказались те стороны расовой теории, о которой и не подозревали отцы-основатели. Эти «нацисты с улицы» начали с того, что довели расовую теорию до нужной стадии упрощения, чтобы сделать ее положения понятными любому «арийцу». В том числе и тому, кто уж никак не отягощен «иудейской химерой интеллекта».

Кстати, провозгласив курс на самые простые и примитивные эмоции и упрощенное видение мира, нацисты поневоле оказались отступниками от своих отцов-основателей. Для Гобино и Чемберлена арийцы тем и были хороши, что очень интеллектуальны и, что называется, с закрытыми глазами одолеют менее интеллектуальные расы.

Но то, что казалось важным старой европейской профессуре, вовсе не было значимым для дорвавшихся до власти люмпенов и полуучек. Одно объявление Иозефа Геббельса доктором философии — с его шестью классами гимназии — таит за собою просто океаны пресловутого комплекса неполноценности. Для наглых выскочек самым важным в арийской расе оказались не бездны интеллекта, — к ним-то как раз нацисты испытывали крайнее подозрение, и всякий умник казался им тайным евреем.

Для нацистов арийцы сделались воплощением «нерассуждающей воли», «отвращения к интеллигентской рефлексии», «презрения к болтовне», «творцами и разрушителями» с «прекрасным огнем дикого зверя» в глазах. На место, где идеалом был интеллектуал, совершавший творческие акты, нацисты поставили какое-то дикое создание… и даже, пожалуй, не дикое, а одичавшее.

Их идеалом стал человек даже не дикий, то есть живущий до цивилизации, а человек, сознательно отказывающийся от всего, что цивилизация в состоянии ему предложить. Сами себе они казались грозными и прекрасными и сделали своим символом роскошного дикого зверя — могучего серого волка. Но если разобраться, гитлеровский «сверхчеловек», предпочитающий «напряжение воли» напряжению интеллекта, а пинок ноги — чтению книги, напоминает даже не дикого волка, обитавшего когда-то в нетронутых германских лесах по соседству с древними германцами, а скорее одичавшую дворнягу. Эдакого немецкого Шарикова, тявкающего из своей подворотни на «всякого там в семи комнатах».

Интересно, понимал ли Геббельс, что, провозглашая интеллигенцию «отбросами нации», зачисляет в «отбросы» и собственных «отцов-основателей»? Что восстань из гроба Гобино и даже Чемберлен, они бы этих высказываний Геббельса, мягко говоря, не похвалили бы?

Впрочем, быть профессором при нацистах стало куда менее почетно, чем когда-либо в прошлой истории Германии. Адольф Гитлер всерьез предлагал «не пичкать ученика никчемными знаниями», а учить его «строить здоровое тело». Ведь «гении никогда не смогут появиться из нации дегенерировавшей!»

Полуграмотный функционер Юлиус Штрайхер выступал перед студентами Берлинского университета и нарисовал две чаши весов:

— Вверху — содержимое мозга фюрера, — вещал Штрайхер. — А в нижней чашке — дерьмо профессорских мозгов.

Что бы ни изучал студент, он должен был в первую очередь ознакомиться с расовой теорией во всей красе, а его настольной книгой должна была стать книга Германа Гауха «Новые основы расовых исследований».

«Животный мир следует классифицировать на представителей нордической расы и низших животных… — всерьез писал герр Гаух, и, пожалуй, самое удивительное в творениях полупочтенного господина Гауха — это его пионерская серьезность. — Не существует ни физических, ни психологических отличий, которые могли бы подтвердить отличие человека от животного мира. Единственное различие, которое существует, — это различие между представителями нордической расы, с одной стороны, и животными, в основном представителями ненордической расы и недочеловеками, представляющими переходный вид, с другой стороны».

Если даже студент еще мог стоять на ногах после таких сногсшибательных открытий, герр Гаух добивал его в других местах своего объемистого творения. Например в этом: «Нордическая раса остается единственной, которая способна издавать звуки изумительной чистоты, тогда как у неарийских рас произношение нечистое, отдельные звуки спутаны и больше напоминают крики животных, скажем, лай, хрип, фырканье или писк. То, что птиц можно научить говорить лучше, чем других представителей животного мира, объясняется тем, что их голосовой аппарат является нордическим по своей природе — сильный, узкий, с коротким языком».

И этот бред надлежало изучать, повторять, воспроизводить на экзаменах, чуть ли не заучивать наизусть.

Все начиналось в детстве, когда детям 8 или 9 лет от роду внушались совершенно анекдотические представления о себе как об арийцах, которые должны преодолеть в себе «химеру интеллекта» и отринуть «выдумки французов и иудеев про необходимость культуры».

То же самое продолжалось и в гимназии, где строевая подготовка и физкультура потеснили дурацкие предметы, усвоению которых придавали такое значение всякие обыватели: математику, историю или французский язык. Тем более, что преподавали ведь не «историю», а «арийскую историю», и не «биологию», а «нордическую биологию».

Создать арийскую математику было особенно непросто, но и тут образование давалось с однозначным уклоном к чему угодно, только не к самой математике, как ни странно. Содержание почти всех задач сводилось к определению скорости шагающих колонн, числу сброшенных бомб и количеству убитых врагов. Интеллигентные немцы смеялись, что, читая учебники сыновей и дочерей, они сразу начинают собираться на фронт. Так что университет с учебниками герра Гауха лишь венчал многолетний учебный маразм Третьего рейха.

Конечно же, дорвавшиеся до власти неудачники приложили все усилия, чтобы свести на нет мир, породивший Аммона, Гобино и Гальстона. Какими бы рациональными причинами это ни объяснялось (война, нужно побольше солдат, страна окружена врагами…), трудно отделаться от мысли, что в борьбе с интеллигенцией был и чисто эмоциональный заряд. Ну очень уж раздражали «всякие там умники» Гиммлера, Йодля и их подельщиков по Нюрнбергскому процессу. «При слове „культура“ я хватаюсь за пистолет!» А ведь и правда хватались.

До Второй мировой войны Германия оставалась страной университетов, а вся мировая наука разделялась на две почти равные части: немецкая и вся остальная.

За двенадцать лет правления Гитлера под трескучие вопли о величии немецкой науки биографии ученых проверялись, и до трети цвета немецкой науки было отстранено от преподавания за каплю еврейской, французской, славянской или цыганской крови в их жилах. А треть оставшихся лишали кафедр и лабораторий за то, что они оказались не в силах постигнуть глубину расовой теории или всю бездну премудрости космической борьбы горячего и холодного. Даже ученые, когда-то поддержавшие нацистов, были не в силах вести курсы «нордической геометрии» или «арийской физики твердого тела», и от них старались избавляться.

Не говоря уже о том, что сами университеты закрывались, а в оставшихся число студентов сокращалось последовательно и закономерно. Скажем, в Лейпцигском университете в 1938 году осталось всего 1928 студентов против 7348 в 1932, — главное ведь было вовсе не во вбивании в юношей глупостей и не в насыщении профессорским дерьмом их юных арийских мозгов.

А ПРИ ЧЕМ ТУТ ВООБЩЕ ЕВРЕИ?

Действительно, а почему евреи оказались жертвами расовой теории? Почему это они «неарийцы», какая-то «особая раса»? Чего это к ним прицепились? Ведь евреи — европейцы, и тут ничего не поделаешь. Но во что хочется, в то и верится. В Германии шел к власти национальный социализм, и он требовал, во-первых, «научного» обоснования. А во-вторых, требовал создать образ врага. Такого врага, против которого могли бы сплотиться жители Германии… большинство жителей.

Явление это многоликое и непростое, но самое главное — влиятельные люди в Германии, многочисленные слои немецких жителей хотели, чтобы немцы и евреи были бы как можно дальше друг от друга. Политика сделала заказ, и наука старательно взяла под козырек, выдала то, что требовалось: «арийскую» и «семитскую» расы.

Расовая теория применительно к евреям стала способом сводить счеты, убирать неугодных людей, «разбираться» с врагами режима… И неукоснительно лепить образ врага — коварного, чудовищного, подлого.

Тогда же было изменено законодательство: ведь задуманное нацистами никак невозможно было осуществить согласно законам и морали цивилизованного общества. Отменить законы? Нет, мы в Германии… Нацисты стали изменять сами законы.

«Закон о защите народа и государства» от 18 февраля 1933 года фактически аннулировал Веймарскую конституцию, дал Гитлеру и его партии исключительные права и возможности.

Тогда же, в феврале 1933 года, введен закон, запрещавший «мучить животных», — он фактически запрещал кошерный убой скота и тем самым — кошерную пищу.

Ну, допустим, это еще так, мелкий укол. Но «Закон об упорядочивании национального состава управленческого аппарата» от 11 апреля 1933 предполагал изгнание евреев из управленческого аппарата всех уровней и прием на работу исключительно арийцев. Этот закон впервые формулировал понятие о «неарийце». Оказалось — это всякий, у кого хотя бы дед или бабушка были евреями или исповедовали иудаизм (то есть под нож заведомо шла часть гоев, принявших в разное время иудаизм из разных соображений).

Закон о редактировании газет 4 ноября 1933 запрещал редактировать немецкие газеты уже не только евреям и «полукровкам разной степени», но уже и лицам, которые состояли в браке с евреями.

Режим окреп, безработица уменьшилась, народ все сильнее поддерживал NSDAP, и 15 сентября 1935 года приняты были Нюрнбергские расовые законы: «Закон о гражданстве рейха» и «Закон о защите немецкой крови и немецкой чистоты».

Эти законы поставили евреев вне гражданства, вне системы регистрации актов гражданского состояния, вне имущественных и социальных отношений… словом, вне жизни общества. 550 тысяч евреев превратились в одночасье в существ, на которых не распространяется закон, которые должны жить отдельно от немцев, не имеют право на престижную и высокооплачиваемую работу, на собственность и должны нашивать на одежду желтые звезды, чтобы их на расстоянии можно было легко опознать.

Расовые законы ударили по гораздо большему числу людей, потому что, не говоря ни о чем другом, и законных браков между немцами и евреями было очень много. У такого известного человека, как А. Шпрингер, первая жена была еврейка, и развелся он с ней после введения расовых законов. Не говоря о тех, кто введение этих законов считал позором, а ведь их было не менее трети всей нации.

Во многом расовые законы копировали законодательство США: с 1896 года в США негры и белые должны были жить раздельно. Иметь «то же самое» (по крайней мере, в теории), но раздельно!

Под знаменем расовых законов нацисты сначала провели «ариизацию производства», «ариизацию собственности» и «ариизацию капитала», то есть, говоря попросту, отобрали собственность у всех немецких евреев. А с 1941 начали «окончательно решать еврейский вопрос» с помощью газовых камер.

Так что евреи в этой всей «расовой» истории, разразившейся в Европе с конца XIX по середину XX века, все-таки оказались «при чем» сразу с двух сторон.

Для начала их не захотели признать своими братья по расе, немцы-арийцы (что было, наверное, нехорошо с их стороны, после стольких-то веков законного и незаконного скрещивания). И мало того, что не признали — их чуть не истребили под шизофреническим предлогом, что они принадлежат к низкой и опасной расе.

А потом они сами, вплоть до нашего времени, оказываются хранителями этого мрачного мифа! Вот ведь парадокс: хотя бы в трех приведенных мной в начале главы цитатах, двое евреев гораздо решительнее, гораздо ярче заявляют о своем расизме, чем русский В. В. Шульгин. Высказывания Шульгина как раз представляются на их фоне чем-то размытым, нечетким, недоговоренным. Потому что, даже объявляя себя антисемитом и признавая, что «в расизме что-то есть», Шульгин живет в культуре, где расизм непопулярен, а идея равенства людей давно утвердилась.

«А евреи?!» — возмутится иной мой читатель. А вы перечитайте приведенные цитаты, мои хорошие. Поверьте мне — слово «раса» применительно к евреям мелькает постоянно как раз в трудах самих же евреев.

По-видимому, расовая теория очень хорошо легла на какие-то психологические, социальные, культурные установки и представления евреев, в том числе того интернационального сообщества, что собиралось в Израиле на деньги американских евреев. Почему так получилось — особый разговор, но до наших дней, до начала XXI столетия, в Израиле дожило многое, что не показалось бы варварством в Европе 1920-х годов, но вот сейчас выглядит в лучшем случае мрачной архаикой (это я еще очень, очень мягко…).

Из уст в уста ходит история про то, как в 1950-е годы, когда романтика «своего государства» еще не выветрилась из израильских голов, несколько антропологов из Иерусалимского и Тель-Авивского университетов получили от своего правительства весьма необычное задание: установить, чем именно отличаются евреи Европы от основного населения «их» стран — французские евреи от французов, немецкие от немцев и так далее. Ни правительство Израиля, ни сами антропологи не сомневались — такие отличия есть! Их просто не может не быть! Задание было дано, антропологи его восприняли, и даже кое-что проникло в печать…

Но вот результаты этой работы, мягко говоря, удивили всех — и членов израильского правительства, и антропологов, принявших задание к исполнению. Потому что быстро выяснилось — нет никаких расовых отличий между евреями и народами стран, в которых эти евреи проживают. Ну нет, и ничего с этим нельзя поделать!

Правительственную программу пришлось сворачивать, не привлекая к ней внимания, изо всех сил делая вид, что никакой программы и вообще никогда не было… Как давешнего горьковского мальчика.

Но ведь какие-то установки — увидеть свое расовое отличие — были: и у правительства, и у ученых! Причем евреи проводили расовые исследования в 1950–1960-е годы — как раз тогда, когда во всем мире тема считалась неприличной. После Освенцима — расовые изыскания?! Немыслимо! А в Израиле, как видите, вполне даже мыслимо. Почему?

Немецкие нацисты действительно видели в евреях что-то вроде вышедшей на поверхность нечистой силы. А кого видят в самих себе евреи? По крайней мере те евреи, которые вовсе не стесняются заниматься расовыми исследованиями? Неужели «избранной» и «высшей» расой, по Дизраэли? Кого же тогда видят они в нас всех, не-евреях? В гоях, если угодно? Неужели рабочую скотину?!

Насчет изучения расовых особенностей евреев по заданию правительства Израиля — я не могу гарантировать читателю, что мне рассказывали чистую правду. Таких историй ходит по свету очень много… в смысле, историй таких же непроверяемых, ненадежных, но очень похожих на правду. Гарантировать, что так все и было, нет ни малейшей возможности, но в эту историю я лично верю больше, чем на 50 %.

Во-первых, кое-какие публикации есть. По заданию или не по заданию, но расовыми изысканиями израильские ученые занимались. И в США занимаются. Недавно в прессе мелькнуло сообщение, что ученые еврейского происхождения на западе США разрабатывали проект создания искусственного существа. Причем не просто какого угодно искусственного существа, а на основе еврея. Они всерьез считали, что преимущество «еврейской расы» должно сказаться и здесь: в создании киборга из еврея.

Во-вторых, если такое исследование и произвести, результат будет именно таким, как гласит легенда: никаким. Потому что евреи и правда ничем не отличаются от народов, среди которых живут.

НАРОДНЫЙ ОПЫТ ВЫДЕЛЕНИЯ ЕВРЕЕВ

— Как?! — возразят мне на это. — Вы разве не знаете, что евреев легко отличить по внешнему виду?! В этом деле и исследований не надо, все и так знают, кто тут еврей, а кто нет!

Говоря откровенно — эта ловля гонимого племени по форме носа и по миндалевидным глазам представляется мне еще менее надежной, чем поиск людей «плохой расы» по форме половых органов и ушных раковин. Почему? А потому, что евреи вовсе и не отличаются от «гоев» ни формой носа, ни курчавостью, ни смуглой кожей, ни уж тем более пресловутой горбатостью и оттопыренными ушами.

Мне доводилось видеть фотографии евреев арабских, китайских, французских, британских, польских, венгерских, румынских, греческих, итальянских. Единственно, каких евреев я мог отличить от «гоев», так это британских — просто потому, что большинство из них въехали в страну совсем недавно и все еще отличаются от остальных британцев. Наверное, в этом случае важны были даже не черты лица, а выражение, поза, улыбка и так далее.

Но даже в числе польских евреев удивительным образом присутствовали и те, у кого «расовые» еврейские черты выражены были очень ярко, и много людей, совершенно неотличимых от поляков. Это при том, что в Польше евреи дожили до XX века, как особый замкнутый народ, ведущий обособленную жизнь. Что же касается евреев из Венгрии и Румынии, то пусть простят мне и они сами, и венгры с румынами, но, по-моему, их различить невозможно.

Что же до китайских евреев или евреев из арабского мира, то я тем более не могу никак определить их этническое происхождение по внешности: мне нужно заранее знать, что это именно евреи.

Но разве нет типажей, которые сразу отличимы? На мой взгляд, их действительно нет. Есть типажи, которые в разных странах стали считать еврейскими с большей или меньшей надежностью. В каждом европейском народе есть люди, относящиеся к разным малым расам. Людей кавказской и южноевропейской малых рас больше в Италии, чем в Норвегии, но, во-первых, и в Норвегии они тоже встречаются. А во-вторых, нет никакой разницы между курчавым и смуглым евреем и итальянцем. Большинство тех, кого вы в Москве «сразу определите», как евреев, вполне могли бы сойти за греков, румын, кавказцев разных национальностей, турок… Одним словом, за каких-нибудь южан.

— Я могу отличить! Я берусь! — уверяют многие «специалисты по евреям».

И тут у меня сразу возникает вопрос: а вы уверены, что, определив этническое происхождение прошедшего мимо вас в толпе или сидящего на скамейке человека, вы никогда не ошибаетесь? Вы уверены?

…В далеком 1980-м году я познакомился в экспедиции с милой девушкой Ирой Бирман. Несколько раз мы встречались уже в Петербурге, и хорошо помню, как на набережной Невы к нам подсела какая-то женщина… Приняв и меня за иудея, она долго рассказывала нам обоим, как она любит евреев, — какие евреи умные, хорошие, честные, добрые, замечательные… Тогда я, первый и последний раз, слышал от Ирины отвратительную уличную ругань.

— Терпеть не могу этого диссидентского жидолюбия! — так объяснила девушка мне, оцепеневшему от изумления.

Ну, а другая женщина — так вообще не еврейка. Люда, если разобраться, гречанка по матери (отец — русский из Ярославля). У Люды — крупной, красивой женщины — ярко выраженный южный… если хотите, еврейский тип: миндалевидные глаза, тонкий нос с выраженной горбинкой, смуглая кожа, бойкое, подвижное лицо.

Живет Люда в Берлине, и одно из проклятий ее жизни — это люди, которые подсаживаются к ней в парках или в кафе и объясняются в любви… Но в любви не к Люде, а к евреям.

— Если бы они хотя бы ко мне приставали! — возмущенно орет Люда.

Женщину не радует даже то, что эти люди действуют из самых благородных побуждений. Говоря между нами, популярность ее как женщины радовала бы ее значительно больше.

Сартр рассказывает забавную историю про французского еврея, который уже в пору действия расовых законов развлекался в Германии Гитлера: ходил по кабакам, где собирались эсэсовцы, и слушал их рассказы о страшных семитах, смертельной угрозе человечеству.

— А я на них разве не похож?!

И эсэсовцы разъясняли еврею, что он-то хоть и француз, но в этом он не виноват, в нем сразу виден ариец — вон какой высокий и светловолосый. А у них, у истинных арийцев, у них-то природный нюх на семитов! [13, с. 43].

Но этот французский еврей развлекался — еще не ведая, к чему идет дело, и как не до смеха может стать ему самому, после оккупации Франции нацистами. А вот НКВД активно использовал это обстоятельство — что есть евреи, просто идеально похожие на немцев. Появляется в Германии эдакий человек, великолепно владеющий языком, и притом пухлощекий блондин с серыми или голубыми глазами… эдакими эмалево-непрозрачными, очень «арийскими» глазами. Ну кому придет в голову, что вовсе он не Пауль Кох, а Василий Айзенберг, что родился он не в Шпандау, а в Житомире и живет в Берлине временно, выполняя здание из Москвы?!.

Историю такого еврея, «с обликом типичного немца», использованного НКВД, рассказал Эфраим Севела: «Из таких людей советские оккупационные власти в Германии формировали первые органы немецкого самоуправления, которые потом и взяли власть в свои руки, приведя страну под контроль коммунистов» [14, с. 131]. Герои Ирины Гуро — героические советские разведчики, и притом вроде бы этнические немцы… Так у нее и в классическом «Дорога на Рюбецаль», экранизированном в СССР, и в других произведениях [15]. Но, видимо, ей просто не хочется рассказывать этой истории до конца; что главные герои таких приключений а-ля Штирлиц, как правило, не немцы.

Ну а что есть евреи, никак не отличимые от русских, это знает каждый из нас.

Причем если даже евреи, появившиеся в новой для них стране, и отличались от коренного населения (как британские до сих пор немного отличаются от британцев), то очень быстро эти отличия исчезли. Механизм состоит в том, что людей, которые хоть как-то общаются между собой, физически невозможно удержать от смешивания. Разных планов про то, как удержать, придумано было немало, но вот реализовать ни один пока что не удалось.

ПРИНЯТИЕ В ОБЩИНУ И КРЕЩЕНИЕ ЕВРЕЕВ

Специально для «арийцев» расскажу об одном не очень значительном фрагменте еврейской истории: когда варварские племена германцев завоевали сначала бывшую провинцию Германия, а потом всю Галлию, они обнаружили многочисленное еврейское население в таких городах, как Клермон, Орлеан, Кельн, Париж, Марсель. Эти евреи были римскими гражданами, и большинство их них носило римские имена. Причина их появления здесь проста: евреев селили на северо-западе империи как мятежное племя, которое полезно расселять подальше от племенной территории.

Варвары же не видели особой разницы между разными категориями ромеев. Даже много позже любая национальная группа, пришедшая из империи в варварский мир, была «ромеями» для варваров. Цыгане ведь даже сами себя называют ромеи — «ромэн», — потому что предки их проникали в Британию и Германию с территории Римской империи.

Так вот, в первые века совместной жизни — с IV по VII века — между германцами и евреями было много смешанных браков. Римские евреи довольно легко вступали в браки с иноверцами, лишь бы те чтили Единого Бога, а не были бы язычниками. Тем более они легко принимали к себе в общину людей из германских племен, — лишь бы те готовы были пройти обряд принятия иудаизма — гиюр. Иноплеменник, прошедший гиюр, называется гер и обладает всеми правами урожденного иудея. И таких геров из германских племен было много (прошу извинить за невольный каламбур).

Идиллию разорвала позиция христианской церкви: епископат яростно интриговал среди недавних христиан, внушая пастве, что грешно дружить с потомками убийц Христа. До этого германцы даже и не очень понимали, в чем разница между иудаистами и христианами…

Церковные соборы в VI веке в Орлеане даже сделали попытку отделить евреев от остального населения, выделить евреев в особую бесправную касту — носить особые знаки на одежде, жить в отделенной от остального города иудерии, не общаться с христианами и даже язычниками.

Ввести эти законы в жизнь не удалось: королям и герцогам евреи были нужны, и они отстаивали права евреев жить по своим законам. Но церковь не успокаивалась. Епископ Авит из Клермона ходил в еврейский квартал, уговаривал евреев креститься. В 576 году нашелся один-единственный отступник, и община ему не простила: когда выкрест шествовал в какой-то церковной процессии, к нему подбежал еврей и вылил ему на голову какое-то вонючее масло. После этого толпа христиан разгромила синагогу и грозила перебить всех евреев, а на другой день епископ Авит созвал всех клермонских евреев и предложил им креститься или же убираться из города. Иначе, мол, он не сможет удержать гнев толпы. Около пятисот евреев Клермона согласились креститься, остальные переехали в Марсель. Пятьсот человек! Очень много, тем паче — при тогдашнем малолюдстве.

582 год. У короля Хильперика был в Париже торговый и финансовый агент: еврей с римским именем Приск. Король и епископ Турский постоянно уговаривали Приска принять христианство. Однажды король «шутя» наклонил голову Приска и сказал епископу Григорию Турскому: «Приди, епископ, и возложи на него руки!»

Приск в ужасе вырвался и отбежал, чтобы епископ не мог «возложить руки». Король рассердился, а Григорий вступил с Приском в долгую беседу про истинную веру. Приск доказывал, что Христос не был сыном Божиим, но епископ, как гласит христианская летопись, одолел его в полемике (интересно, существует ли иудейская версия этой истории?).

Король Хильперик в этот раз отпустил Приска, чтобы дать ему время одуматься, но со словами: «Если еврей не уверует добровольно, я силой заставлю его верить!»

Многие евреи тогда в Париже крестились. Приск же под разными предлогами отказывался креститься, откровенно тянул время, и тогда его в одну из суббот, когда он шел в синагогу, убил ножом некий выкрест из евреев.

В 629 году король франков Дагоберт даже издал указ, которым все евреи, которые не желают креститься, изгонялись из страны. Указ явно не был приведен в исполнение, но подписан-то он, тем не менее, был.

Даже много позже, уже в IX веке, евреям удавалось пополнить свои ряды перебежчиками-христианами. Вот, скажем, как рассказывают о таком случае «Хроники» епископа города Труа:

«Диакон Бодо, который с колыбели рос в христианской вере, получил придворное воспитание и в должной мере превзошел науки Божественные и мирские, просил год тому назад у императора дозволить ему отправиться в Рим и молиться там после того, как император пожаловал ему многие дары; и он, Бодо, достиг просимого, но попутал его Сатана, и он оставил христианскую веру и принял иудаизм… И когда был он обрезан и отрастил волосы и бороду, и изменился обличием, и назвался Элиэзером… и взял в жены дочь еврея, то заставил и своего родственника принять еврейский закон» [16, с. 110–111].

Единственный вопрос, который я скромно задаю и немецким нацистам, и расово озабоченным евреям: скажите, господа, а как вы собираетесь отделять благородную арийскую кровь грязных белобрысых дикарей от крови презренных семитов, выкрестившихся в IV–VII, даже в IX. веках? И как вы собираетесь отделить гены Авраама, Исаака и Якова от генов столь поносимых вами германцев?

Это — только один пример массового смешения евреев с другими народами, и привел я его только потому, что он имеет прямое отношение к германцам. Но и эти античные евреи, смешавшиеся с германцами, вовсе не были «чистокровными семитами». Греки и римляне, принявшие гиюр, составляли по крайней мере половину их предков… Если не больше. А те, кто начал смешиваться с греками и принимать греков в общины, еще раньше смешивались с вавилонянами, ассирийцами и арамеями.

Так чьи же расовые черты улавливали специалисты Третьего рейха?! «Семитов» или римлян-«арийцев»?! О вэй! Вечно с этими евреями проблемы… Даже вон думать приходится, а это не арийское занятие.

ТАЙНОЕ СМЕШЕНИЕ

Но периоды, когда множество иноверцев вливались в еврейские общины, — это только надводная часть айсберга. Евреи продолжали смешиваться с иноплеменниками и в периоды самого что ни на есть «раздельного существования», когда легально обзавестись общими детьми было практически невозможно.

И помимо еврейской проблемы, известно множество примеров того, как законы, обычаи, традиции разделяли людей на сословия и категорически запрещали всякое смешение крови. Известны случаи, когда браки людей разных народов запрещались, и этот запрет поддерживался всей силой обычаев, традиций и законов. Результатом этого становилось только то, что вместо заключения законных браков люди встречались тайком и все равно имели общих детей. Пример мулатов тому порукой, а ведь мулаты есть везде — и в либеральной Бразилии, и в США, у которых нацисты в Германии копировали свои расовые законы. Что Бразилия в этом вопросе выглядит как-то симпатичнее, это уже другое дело…

Помню, мы обсуждали как-то это явление с моим другом, сотрудником Эрмитажа Юрой Л. (евреем, если это важно). Действительно, какое интересное явление! Оказывается, невозможно никаким способом пресечь смешение людей, живущих на одной территории!

— А может быть, это и к лучшему… — серьезно заметил Юра. — Может быть, состояние влюбленности — это способ как-то помешать человеку выращивать генетические касты, не связанные между собой? А то ведь существо с таким огромным мозгом, с такими возможностями управления естеством… оно обязательно что-нибудь да придумает. А так — как ни изобретай барьеры и границы, как ни разводи людей по разные стороны баррикад, всегда найдутся люди, которые захотят их преодолеть.

Легко отнести наш разговор 1982 года за счет романтической настроенности молодых людей (по 27 лет). Но ведь исторические факты подтверждают главное в наших рассуждениях. Наверняка не один вельможный пан отличался от предков повышенной курчавостью и носатостью… потому что если его «табельный» предок и был натуральным ясновельможным паном, то вот фактический-то на поверку оказывался непристойнейшим типом, кантором местной синагоги…

И точно так же наверняка не один датийный до идиотизма раввин рождался на свет почему-то с глазами светлыми и вовсе не миндалевидными. Ведь его фактическим отцом, что поделать, был вовсе не официальный муж тети Песи, а титульный папа ясновельможного пана…

Раввин постарается не прикоснуться к пану, чтобы не оскверниться об «гоя». Пан брезгливо зажмет нос, чтобы показать, сколько отвратен для него чесночный дух, исходящий от «жида». Не ведающие, не желающие ведать о родстве братья! Как глупо оба вы себя ведете…

А есть еще и географический механизм смешения народов; состоит этот механизм в том, что жители любой территории, как бы они исходно друг от друга ни отличались, постепенно становятся внешне похожи друг на друга. В конце концов, пресловутые расы ведь не просто так взяли и образовались, в их существовании есть смысл, есть закономерность. Существует не очень понятная нам логика природных процессов, в силу которой в Центральной Азии люди становятся вот такими, а в Африке — вот такими. В середине 1970-х годов в Южной Африке, тогда государстве совершенно расистском, у африканеров-буров начали рождаться вдруг темнокожие дети. Европейский народ, сформировавшийся на самом юге Африканского материка, буры хранят жесточайшие расовые законы. Для них, кучки европейцев, живущих отдельными фермами в окружении негров, расизм стал способом сохраниться. В случае африканеров можно почти гарантировать: «этнографический» способ если и «работал», то в одну сторону — европейцы ходили к чернокожим рабыням.

Но темнокожие детишки стали рождаться у африканеров — словно в насмешку, в издевательство над их расизмом. Причем рождались в семьях самых старых переселенцев, самые отдаленные предки которых поселились в Африке в XVII, в XVIII веке, гордившихся древностью своего рода не меньше, чем европейские дворяне… Почему?! Я могу дать только один полунаучный ответ: потому, что природа решила: через двести пятьдесят или триста лет жизни в Африке пора семье становиться темнокожей.

…Может быть, и в этом тоже причина того, что датские евреи — люди крупные, рубенсовского сложения, а итальянские — тощие и смуглые, с мясистыми тяжелыми лицами. Как знать, с какой силой и в какие сроки действует закономерность?

— Но ведь все равно же я берусь определить! И даже запах от них другой! — будут настаивать многие.

К вопросу о запахе… Почти десять лет продолжался мой брак с еврейской женщиной, и в этом браке родилось двое сыновей. Расстались мы с женой по причинам, которые имеют касательство к отношениям и судьбам мужчин и женщин, но к историческим судьбам народов, очевидно, не имеют ни малейшего отношения. Специфического запаха вполне определенно не было, и вообще пахло от этой женщины хорошо. Специально для читателей «Библиотечки русского патриота» сообщаю — от некоторых моих знакомых русских дам пахло хуже. Даже значительно хуже. Случайность? Но я и помимо своей первой жены имел тесное знакомство с дамами еврейской национальности. Запаха не было. Врут.

Грешен, пытался я определять национальность и по внешности… Соблазн велик, а этнография и археология — слабы. Последние попытки этого рода я предпринял весной 2001 года, когда в мои руки попал журнал «Новая Польша».

Вот пан Ежи Гедройц… Сама фамилия, которая оканчивается на «ойц», характерная внешность… Возникло даже умиление: еврей, а ведь польский патриот! Сколько пользы он принес своему отечеству, издавая в Париже в эмиграции газету «Культура»!

— Да вы что?! — ужаснулись моему невежеству поляки. — Пан Гедройц — из литовской знати; он хоть и без титула, а до войны на улицах Кракова торговцы величали его «князем»…

Или вот пан Адам Михник. Какое тяжелое, значительное лицо зрелого красивого человека! Какая спокойная уверенность в себе, ироничное знание о своей элитности, неотъемлемых правах. В Польше вообще много красивых, видных мужиков средних лет, но пан Михник даже и на их фоне выделялся. Словом, ярко выраженный польский интеллектуал и, скорее всего, родом из шляхты.

— Не болтайте… Он же еврей… — тихо шепнули мне польские знакомые.

— Не может быть!

— Может, может…

Совсем уж роковая попытка определять по внешности национальность имела место в Германии, во Франкфурте. Редко я видел такой ярко выраженный нордический тип: узкое костистое лицо, тощая фигура, холодные светлые глаза…

— Bitte… Wo befindet sich die Straße…[1]

Нордический тип реагировал с завидной быстротой:

— Маша! Тут один ихний герр спрашивает, где тут улица…

Через пару минут мы все трое жизнерадостно хохотали — и я, и «нордический тип», и его Маша. Но урок был, поверьте мне, впрок, и больше я так делать не буду. И вам, дорогой читатель, не советую.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Анатолий Максимов.
Никола Тесла и загадка Тунгусского метеорита

Наталья Макарова.
Тайные общества и секты: культовые убийцы, масоны, религиозные союзы и ордена, сатанисты и фанатики

Энтони Саттон.
Уолл-стрит и большевистская революция

Росси Джанни и Ломбрасса Франческо.
Во имя ложи
e-mail: historylib@yandex.ru
X