Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Андрей Буровский.   Евреи, которых не было. Книга 1

Глава 6. Евреи и Московия

Везде цветя на все лады

И зрея даже в лютой стуже,

Евреи — странные плоды:

Они сочней, где климат хуже.

И. Губерман
ЕРЕСЬ ЖИДОВСТВУЮЩИХ

Отметим: все сказанное касается только Юго-Западной Руси, будущей Украины. Ни в Новгороде, ни тем более в Московии пока ни одного еврея нет.

Распространение ереси жидовствующих — первый случай, когда еврейское влияние проникло на север. Хотя, с другой стороны, еврейские историки не хотят признать, что это было еврейское влияние. В общем, так: все началось с того, что некий «поп Алексий назвал себя Авраамом, жену свою Саррою и развратил… многих духовных и мирян». Виноват в этих безобразиях был, разумеется, еврей — могло ли быть иначе! Это был киевский еврей Схария, который приехал в Новгород по торговым делам и там сумел цинично вербануть бедного попа Алексия, да еще сразу вместе с женой. Сообщается, что вербовку Схария вел вместе с пятью своими единоверцами, но кто были эти пятеро — служащие Схарии или другие купцы, неизвестно.

Бедные новгородские священники еще не знали, как опасно вести споры с евреями, и вот гадкий Схария «сумел обольстить… двух священников, Дионисия и Алексия; уверил их, что закон Моисеев есть единственный Божественный; что история Спасителя выдумана; что Христос еще не родился; что не надо поклоняться иконам и проч.» [159, с. 121].

Н. М. Карамзин полагает, впрочем, что убедительность речам Схарии придавала Каббала… «Ею-то, наукою, пленительною для невежд любопытных и славною в XV веке… Каббалисты хвалились… что они знают все тайны Природы, могут изъяснять сновидения, угадывать будущее, повелевать Духами…»[145, с. 121–122].

Интересно, что большая часть еврейских ученых не хочет признавать еврейский источник ереси. С точки зрения Ю. И. Гессена: «Твердо установлено, что ни в насаждении ереси, ни в ее дальнейшем распространении евреи не принимали никакого участия» [155, с. 8]. Правда, аргументации нет.

Хотя если все-таки совратил священников иудей Схария, то как же это, «никакого участия»?! Еще как принимали, христопродавцы! Тем более, и современная Еврейская энциклопедия констатирует: «Жидовствующие не признавали Иисуса Христа Сыном Божиим… учили, что Мессия еще не явился… почитали ветхозаветную субботу паче „Воскресения Христова“» [160, с. 580]. Так что попался он, этот Схария.

А дальше веселее. Ересь очень распространилась в Новгороде, — ведь «Новгородские еретики соблюдали наружную пристойность, казались смиренными постниками, ревностными в исполнении всех обязанностей благочестия» [145, с. 122]. Соответственно, еретиков стали считать людьми благочестивыми, если не святыми. И получается, что не без основания.

Когда после захвата Новгорода Иван III приехал в свое приобретение, он тоже был совершенно очарован этими двумя, Дионисием и Алексием-Авраамом. Так очарован, что увез их обоих в Москву и сделал протоиереями Успенского и Архангельского соборов — главнейших соборов страны, где покоился прах великих князей Московских, которые находились в Кремле. «Алексий снискал особенную милость Государя, имел к нему свободный доступ, тайным своим учением прельстил не только нескольких крупных духовных и государственных чинов, но убедил великого князя возвести в митрополиты — то есть во главу всей русской Церкви — из своих обращенных в ересь архимандрита Зосиму. А кроме того, обратил в ересь и Елену, невестку великого князя, вдову Иоанна Младого и мать возможного наследника престола, „внука благословенного“ Дмитрия» [145, с. 123].

«При московском дворе… в моде были астрология и магия, вместе с соблазнами псевдонаучной ревизии всего старого, средневекового мировоззрения», это было «вольнодумство, соблазны просветительства и власть моды» [161, с. 497]. Но просветительство шло, что характерно, под знаменем ожидовения.

«Поразителен быстрый успех и легкость этого движения. Они объясняются, очевидно, взаимным интересом» [10, с. 37]. И В. Н. Топоров приходит к выводу, что «русский читатель был заинтересован в переводах еврейских религиозных текстов» [141, с. 357]. Как мы видим, «острота и живость этого контакта напоминает ту, что возникла в Киеве в XI веке» [10, с. 37]. Почему это так? Ведь теперь русские люди, даже в Московии, не такие уж неофиты.

Ересь «открыл» новый новгородский архиепископ Геннадий. Собрав целый ворох доказательств, что тут действует целая секта, владыко Геннадий слал в Москву соответствующие документы, а сам продолжал расследование и обличение ереси. В конце концов в 1490 году был собран целый церковный собор, но и тогда положение церковных иерархов оказалось очень непростым: ведь собор возглавлял не кто-нибудь, а только что поставленный митрополит Зосима, сам жидовствующий.

Выслушав обвинительную речь Геннадия, собор предлагал казнить еретиков. Действительно, ведь «сии отступники злословят Христа и Богоматерь, плюют на кресты, называют иконы болванами, грызут оные зубами, повергают в места нечистые, не верят ни Царству небесному, ни воскресению мертвых и, безмолвствуя при усердных Христианах, дерзостно развращают слабых» [145, с. 123]. По тем временам, не сносить бы им головы, этим жидовствующим.

Но великий князь Иван III почему-то настаивал на менее строгом наказании: на проклятии ереси и на заточении еретиков. Одна причина такой мягкости Ивана, вообще-то совершенно ему не свойственной, очевидна: слишком глубокие корни пустила ересь в его ближайшем окружении, в том числе в его семье, чтобы рубить сплеча.

Вторая причина, может быть, более тонкая. Очень может быть, Иван III «из политических соображений не выступал против ереси. С помощью Схарии он надеялся усилить свое влияние в Литве, а кроме того, хотел сохранить расположение влиятельных крымских евреев: „князя и владетеля Таманского полуострова Захарии де Гвизольфи, крымского еврея Хози Кокоса, близкого к хану Менгли-Гирею“ [162, с. 610]. Если так, то выходит, что Иван III был политиком более тонким, расчетливым и более подловатым, нежели полагается считать.

После собора 1490 года Зосима еще несколько лет плел сеть, пока не попался окончательно. В 1494 году великий князь велел ему тихо, не привлекая к себе внимания, уйти в монастырь.

Но и после этого ересь не умерла! В 1498 году жидовствующие даже чуть не захватили власть в Церкви — когда ставленник этой секты, Димитрий, внук Ивана III, был венчан на царство. Но потом Иван III передумал, отдал престол все-таки сыну от Софьи Палеолог, Василию, а Димитрия заточил в тюрьму, где несчастный юноша скоро умер.

Еретики политически проиграли, а после собора 1504 года началась отвратительная средневековая расправа. Еретиков сжигали в баньках и в клетках, заточали в каменные мешки, запарывали кнутами и топили… не хочется перечислять.

Часть еретиков бежала из Московии в Великое княжество Литовское и там официально обрезалась в иудаизм. Как будто РусскаяПравославная церковь могла торжествовать. „Так громче, музыка, играй победу, мы победили, и враг бежит, бежит, бежит…“. Прямо по Гоголю:

„Испуганный жид припустил тут во все лопатки, как только могли вынести его тонкие, сухие икры. Долго он бежал без оглядки между козацким табором и потом по всему чистому полю, хотя Тарас вовсе не гнался за ним, размыслив, что неразумно вымещать запальчивость на первом подвернувшемся“ [163, с. 287].

Но, во-первых, последствия ереси жидовствующих сказывались еще долго. „Ересь была осуждена; ее проповедники пострадали, но созданное ими настроение критики и скепсиса в отношении догмы и церковного строя не умерло“ [10, с. 37–38].

Во-вторых, очень может статься, что „резко отрицательное отношение к иудаизму и евреям в Московской Руси, неизвестное там до начала XVI в.“, повелось именно после истории с жидовствующими» [145, с. 509].

В-третьих, поражает сила мины, так легко заложенной евреем Схарией. Этот удивительный человек, похоже, просто зарывал свой талант в землю: таким, как он, любая разведка вымостит жизненный путь золотыми слитками! Нет, ну вы покажите мне еще хоть одного разведчика, который с такой невероятной легкостью и так успешно завербовал бы местную агентуру… Да какую! Какие успешные, какие ценные кадры! Явно незаурядные священники. Такие умницы, что царь, прибыв в Новгород, сразу обращает на них внимание. Косвенно, через них, вербуется уже окружение царя и чуть ли не сам царь. Вот это да!

Схарии давно уже нет в Новгороде, самого Новгородского княжества уже нет, а заложенная Схарией мина все тикает! Да не только тикает, еще и в 1504 году, то есть через тридцать четыре года после приезда Схарии в Новгород, — заложенная им мина взрывается.

В-четвертых, удивляет реакция московитов на учение Схарии: как легко все же удалось их перевербовать, привлечь на свою сторону, вселить сомнение в правильности догм своей церкви. Как это у Мюллера в «Семнадцати мгновениях весны»: «Как это я вас ловко перевербовал… И без всяких этих штучек, хе-хе-хе…».

Вот эта легкость впадения в ересь, вся эта странная история того, как русские люди бегут в Литву (то есть в Западную Русь) и выкрещиваются… то есть обрезаются в иудаизм, оставляет у меня чувство тягостного, порой горького недоумения.

Действительно, ну что это за священники, которых так просто перевербовать, — потряси пред ними Каббалой, они и побегут, куда им скажут! И, наконец, я не очень понимаю поступки русского правительства и лично Ивана III.

Если священники в Московии могут стать «смиренными постниками, ревностными в исполнении всех обязанностей благочестия» только с помощью учителей-евреев, то Московию, конечно, жалко. Но ведь и отчаиваться же нельзя! Иван III явно не прав, начиная бороться с такой полезной ересью.

Давайте подойдем к вопросу с точки зрения государственной. Если один-единственный еврей сумел сделать множество приличных людей из целой толпы запойных невежественных попов, что должно делать государство?

Разумеется, необходимо ввести в Московию как можно большее число евреев, — заманить высокими окладами, дарить им земли и привилегии… Лишь бы ехали и брали под свою руку, начинали воспитывать православное духовенство! Чтобы было побольше хороших попов, хотя бы для этого.

Не пойдут евреи добром в Московию — необходимо начать войну с Великим княжеством Литовским, вторгнуться вглубь его территории. Войскам следует дать задание — наловить как можно больше евреев, а пойманных евреев надо крепко связать, привезти в Москву и там поставить их во главе специальной семинарии, даже духовной академии для священников!

Между прочим, я сейчас почти не шучу: уважающий себя правитель ни в коем случае не должен упускать ни одного шанса сделать своих подданных умнее и интеллигентнее.

Но, кажется, я могу объяснить, почему в Московии имела такой успех секта, почему для интеллектуальной жизни Московии такую громадную роль сыграла проповедь одного-единственного Схарии. В какой-то мере это объясняет и причину такой популярности евреев вообще… Дело в том, что Московия — это совершенно жуткая провинция. Провинция и в масштабах славянского мира, и всего мира вообще.

Из Московии далеко до всех центров цивилизации. Московия постоянно имеет дело не с этими самыми «центрами», а с их дальней периферией, то есть тоже с духовной провинцией. Не с Константинополем, а с Болгарией и Украиной. Не с Францией, а с Польшей. Не с Кельном и Мюнхеном, а с диковатыми немцами Прибалтики. Не с Персией, а Дербентом.

У московитов — страшный дефицит любой информации о чем бы то ни было. Любых сведений, мнений, суждений, представлений. Невероятный дефицит общения с любым «не таким» человеком, колоссальная ценность любой возможности хоть какого-то сопоставления, сравнения, общения.

Любая информация, приходящая из внешнего мира, просто обречена на колоссальное внимание, может быть, даже и избыточное. Может быть, и не стоят эта книга, эта идея или эта теория выеденного яйца, но ведь в Московии же этого не знают. Сравнивать не с чем, никакого опыта критики, опыта оценки происходящего нет. И более того: любое мнение, отличное от привычного, любая форма отклонения от стандарта воспринимаются с восторгом именно потому, что они новые и непривычные. Так провинциальные интеллигенты в СССР 1950–1960-х годов выбрасывали порой прекрасную старинную мебель, чтобы поставить на ее место безобразную, непрочную и дешевую — но «зато» современную.

И еще… Не самые худшие люди клюют на иностранщину в яркой конфетной обертке. Они очень наивны, они порой не понимают, из каких соображений им рассказывают то или иное, посвящают в тайны Каббалы или льстят их уму. Но они — самые интеллектуально активные, самые деятельные члены своего общества. Перед теми, кто хочет вырваться из душной московитской провинции, открывается печальный выбор между Познанием и Родиной — ведь Родина совершенно не ценит своих умников, не интересуется их судьбой и ничуть не помогает им в их стремлении узнать что-то новое. Тем более — не награждает.

Запомним этих несчастных русских людей, которые бежали из страны и стали в Западной Руси евреями. Настанет час, и Московия «отомстит» за них, поставив в такой же чудовищный выбор местечкового еврея: между верностью своей вере и возможностью учиться.

…Как хорошо, что мы с вами, читатель, живем в XXI веке, через столетия после ереси жидовствующих, да и черты оседлости!

ПОЛИТИКА МОСКОВИИ

Еще в XV веке еврейские купцы свободно ездили в Московию, и первым запретил евреям въезд Иван IV. Вряд ли он так уж хорошо знал, кому и что запрещает. Тут или последствия ереси жидовствующих, или очередная блажь не вполне нормального царя.

Характерно, что для Западной Руси евреи — вполне знакомый и активно используемый элемент: специфические, но привычные подданные польского короля. В 1550 году король Сигизмунд Август потребовал, чтобы им позволили свободный въезд в Московию, и получил от Ивана IV великолепный ответ: «В своих государствах Жидом никак ездити не велети, занеже в своих государствах лиха никакого видети не хотим, а хотим того, чтобы Бог дал в моих государствах люди мои были в тишине безо всякого смущения. И ты бы брат наш, вперед о Жидех к нам не писал» [145, с. 749].

А то злые аиды чего только не выделывали: русских людей «от христианства отводили, и отравные зелья в наши земли привозили, и пакости многие людям нашим делали». Страшно, аж жуть! Вот только верить в эти ужасы было бы легче, приведи добрый царь Иванушка, самый православный государь за всю нашу историю, ну хоть какие-то примеры «отравных зелий», ввозимых в Московию врагами православной веры, цинично распявшими Христа. Тогда совсем цены бы не было его речам! Ну, пусть не приводит химический состав «отравных зелий», которыми «они» травят «нас», а хотя бы пару примеров отравлений рек, озер, колодцев, ручьев… ну, хотя бы кадушки в одном, отдельно взятом доме! Так ведь нет… В общем, демагогия, и только.

По мнению Дж. Клиера, в типично москальской юдофобии «смешивается страх за единство православной церкви с растущей ксенофобией перед лицом мощных сил, грозивших национальному существованию Московского государства» [6, с. 50]. Трудно не согласиться, выслушав умное слово.

Известно, что во время Ливонской войны, при взятии Полоцка в 1563 году Ивану стали жаловаться местные русские люди «на лихие дела и притеснения» от евреев — арендаторов и управляющих у местных магнатов. Иван якобы велел всем евреям немедленно креститься. Те отказались, и 300 евреев было утоплено в Двине — тут же, на глазах у Ивана.

Интересно, что эту историю не считают подлинной и даже не упоминают в своих книгах Ю. Т. Гессен и С. М. Дубнов — русские историки еврейского происхождения. Но «зато» упоминают (конечно же!) мистер Даймонт, «Очерк…» и авторы «Лехаима». Это наводит на размышления, но не о подлинности самой истории 1563 года (тем более, она очень уж в духе Ивана IV), а скорее об особенностях ее восприятия разными группами евреев. Невольно возникает подозрение, что действия московитов до такой степени неприятны обрусевшим евреям XIX века, что они уж лучше поставят под сомнение сам по себе «случай», чем будут его обсуждать.

При Дмитрии I Ивановиче, которого упорно называют Лжедмитрием I, евреи появились вместе с другими людьми из Западной Руси. Они разделили общую судьбу западных русских, истребленных во время погрома 17 сентября 1606 года. Различий по национальному признаку никто не делал, все пришедшие с «самозванцем» были в глазах московитов «поляками» или «ляхами». В приступе утробной ксенофобии озверелые московиты резали всех «не своих».

Вот про Лжедмитрия II было официально объявлено, что он «родом Жидовин», и что его окружение — сплошные еретики и «богоубийцы-жиды». До сих пор неизвестно, правда ли это. Был он человек образованный, читал книги на нескольких языках, в том числе на иврите; а мы уже знаем, что в Московии и ее наследниках любой умный и ученый человек сплошь и рядом объявляется евреем. Тем более, не очень понятно, что именно делает правительство в Москве: сообщает горькую правду о человеке, претендующем на престол, или будит в своих подданных самую мрачную ксенофобию, чтобы Лжедмитрия все возненавидели.

После Смуты польско-литовские люди были несколько ограничены в правах. Например, им на какое-то время запретили ездить в Москву с товарами. Но и тут нет никакого исключительного положения евреев — Московия обособляется от Западной Руси и мелко мстит ей, не более того.

Именно евреев упомянули в договорах только один раз, в мирном договоре 1618 года: в армии королевича Владислава, вторгшегося в Московию после посажения на престол первого из Романовых в 1612 году, было немало евреев. Как видим, при столкновении Западной Руси с ее жуткой северо-восточной «сестрицей» — Московией евреи всякий раз участвуют в военных действиях. Может быть, для них эти войны тоже имеют какое-то значение? И, как видите, никаких признаков дискриминации жидов со стороны западных русских людей.

Ни в текстах других международных договоров, ни в законодательстве Московии нет ни малейшего признака дискриминации евреев. Вроде бы какой-то указ все-таки был, потому что при Федоре Алексеевиче «которые Евреяны впредь приедут с товары утайкою к Москве», товаров их на таможню не принимать, потому что «Евреян с товары и без товаров из Смоленска пропускать не велено» [164, с. 330]. Но та же самая Еврейская энциклопедия отмечает, что «практика не соответствовала… этому теоретическому правилу».

В 1638 году был случай почти в духе богобоязненного царя Иванушки: когда король Речи Посполитой послал в Москву своего торгового агента еврея для ведения торговых переговоров, а ему отвечали таким образом: что евреев «никогда в России не бывало, и с ними никакого сообщения Христиане не имеют».

И ведь правда не имели — потому что в Московии ни одного еврея не было. Вот во время Украинской войны московитские войска волей-неволей, но имели с ними «сообщения». Лучше бы они этого не делали…

В Могилеве полковник Поклонский велел евреям убираться из города, а их дома хотел разделить между магистратом Могилева и московитскими властями. Евреи тянули, тянули… Они надеялись на то, что войска Речи Посполитой отобьют город у москалей. Но когда прошел слух, что поляки подходят, полковник Поклонский велел евреям выйти из города. Едва они выполнили приказ, как русские солдаты напали на них и перекололи штыками и порубили саблями всех, кто не успел убежать. Имущество евреев было (ну конечно же!) разграблено.

Когда московиты подступили к Вильно, большая часть евреев убежала из города заблаговременно — было мало шансов, что гарнизон отобьется, а попадать в руки москалей никто не хотел. Интуиция не подвела евреев: не успев войти в город, московиты устроили еврейский погром, а всех уцелевших все равно выгнали. Что имущество сперли, об этом я уже не говорю, это и так очевидно.

Но в целом евреи на территориях, где ходила армия москалей, пострадали сравнительно мало. Могилев и Вильно — это два крайних примера. Ведь для стрельцов или солдат рейтарских полков евреи были не реальными людьми, которых они имели основания ненавидеть, а скорее каким-то экзотическим явлением, и притом видимым впервые. У душевно скверного, гнилого человека могло, наверное, возникнуть желание и ограбить кого-то: раз «они» Христа распяли, то и их, наверное, обижать можно. Вроде и не людей грабишь, а как бы за поруганного Христа мстишь. Но все это ведь тоже чистой воды теория, а ненависти-то нет. И многие общины вообще не видели обиды от москалей, в отличие от обитателей нынешней Украины.

В русской Украине евреев вообще не осталось — если кто-то и пережил лихолетье 1648–1649 годов, то местные русские убивали их при вступлении на территорию московитских войск. А если евреи чудом оставались в живых, то их прогоняли уже сами москали, чтобы в их государстве не было врагов Христа. А ведь за это время, между 1654 и 1667 годами, шла то ли одна затянувшаяся война, то ли целая серия войн, плавно перетекавших одна в другую.

С другой стороны, московитская армия много раз сталкивалась с выкрестами, ведущими военные действия в составе польско-литовско-русской армии. Были случаи, когда мирное население уводили вглубь Московии, — в том числе и евреев. По словам Ю. И. Гессена, «к ним отнеслись отнюдь не хуже, чем к прочим пленным».

После Андрусовского мира многим пленным предложили остаться в Московии. Не забудем, что информационный голод неизбежно должен был обернуться другим голодом: кадровым. В Московии вечно не хватает квалифицированных чиновников, офицеров, специалистов, и там постоянно готовы привлекать людей из-за рубежа: лишь бы годились. В годы Украинской войны многих польских пленных ссылали подальше, в Сибирь, — чтоб не сбежали обратно. Но и здесь использовали этих пленных в армии, для несения административной службы и так далее.

В качестве яркого примера: основатель острога Красный Яр, современного Красноярска, — русский из Западной Руси, Андрей Дубенский. Пленный времен войны с Владиславом 1618 года, сослан в Тобольск, потом в Енисейск. Именно этот человек провел разведку в 1626 году, выбрал место для будущей крепости, а в 1628 году пришел к Красному Яру с отрядом из 300 казаков и основал город. Это далеко не единственный случай, когда пленные Украинской войны поднимаются очень высоко в московитском обществе и занимают в нем престижное положение.

Так вот, в 1667 году многим предложили остаться в Московии, в том числе и многим евреям. Некоторые из них приняли предложение, потом перешли в христианство и стали основоположниками русских дворянских фамилий [165, с. 9–10].

А другие крестившиеся евреи поселились на Дону, в станице Старочеркасской, и от них пошло несколько казачьих фамилий. И бежавшие из Московии жидовствующие, которые потом обрезались в иудаизм, и эти выкресты 1667 года, будущие казаки, — тоже воздушный поцелуй доктору Геббельсу и его современным любителям, читателям «Библиотечки русского антисемита». Ну и евреям, конечно, лелеющим миф о своей «расе».

Так что, как видим, определенности в еврейской политике никакой не было: то их и в Москву не пускают с товарами, выгоняют с только что занятой территории, то позволяют основывать дворянские фамилии. «Противоречивые распоряжения указывают на то, что правительство Михаила Федоровича не преследовало принципиальной политики по отношению к евреям» [165, с. 611]. Весьма справедливое мнение, к которому добавлю лишь одно: правительство Михаила Федоровича, да и всех первых Романовых, не знает евреев, да и не очень хочет их знать. Ну, есть какие-то… И только. По существу же и вера евреев, и их поведение — неведомы. К тому же еврейская политика попросту совершенно не актуальна в стране, где нет еврейского населения.

Еще одним источником пополнения московитских евреев становится слобода Кукуй. В конце 1660-х годов англичанин Коллинз писал, что «евреи с недавнего времени размножились в Москве и при дворе», потому что им помогает и покровительствует придворный врач-еврей [159, с. 330]. Есть упоминания и о конкретных еврейских фамилиях. У меня нет никаких данных о том, были ли на Кукуе «настоящие» евреи, то есть люди, которые придерживались иудаистского закона, ели кошерную пищу и ходили в синагогу. Вроде бы на Кукуе синагоги-то как раз и не было. Свидетельство Коллинза становится вполне понятным в одном случае — если речь идет о выкрестах.

Вот выкрестов на Кукуе было много, потому что в Россию ехали в основном от полной безнадеги (а безнадега у неприкаянных выкрестов случалась куда чаще, чем у гоев). Или ехали забубенные головушки, стремясь спрятаться вдали от цивилизации. То ли от полиции, то ли от кагала, то ли попросту от стыда — все одно ведь спрятаться, верно?

Кукуй, как и всякое подобное место (например, колониальная армия Ост-Индской компании или пиратская республика на острове Тортуга), — это вообще классический случай невероятного смешения самых разнородных людей. На Кукуе за одним столом в таверне «Пестрый кобчик» могут мирно попыхивать трубками потомок шотландских королей, выкрест с юга Франции, лютеранский священник из Гамбурга и бежавший из-под собственной виселицы пират Индийского океана, в котором смешиваются три европейских и пять туземных народов. Эти тонкости хорошо различали сами обитатели Кукуя, но их вполне могли никак не замечать русские. Для них даже и различия между разными еврейскими народами были не очень важны, и шотландцы, голландцы, швейцарцы, французы и датчане смешивались в единую груду «немцев».

Для эпохи, предшествующей Петру I, и для эпохи Петра можно уверенно говорить о еврейском происхождении целого ряда крупных, известных деятелей. Часто говорилось о еврейском происхождении Франца Лефорта. Вполне определенно были евреями вице-канцлер Петр Шафиров и Антон Девиер, первый генерал-полицмейстер Петербурга и зять Меншикова, начальник тайного розыска Вивьер и даже любимый шут Петра — Акоста.

Весьма приближены ко двору были и двоюродные племянники Шафирова, Абрам и Исаак Веселовские. О том, были ли крещены эти двое, и о вероисповедании Акосты мне неизвестно. Сохранилось письмо Петра к Абраму Веселовскому: «Для меня совершенно все равно, крещен человек или обрезан, чтобы только он знал свое дело и отличался порядочностью». В пользу того, что Веселовские были не крещены, а обрезаны, говорят и их имена: при крещении ведь имена давали по святцам, христианские.

Но о том, что все остальные — выкресты, можно говорить совершенно точно. Причем люди с французскими фамилиями Лефорт, Девиер или Вивьер крещены никак не в России. Это — евреи из Западной Европы, потомки сефардов. Польско-русские евреи при Петре представлены разве что Шафировым, да и тот — выкрест во втором поколении.

Приходится констатировать факт — и в начале XVIII века в Российской империи, прямой наследнице Московии, нет евреев. Есть тоненький ручеек еврейских выкрестов, перетекающий из-за рубежа. Этим евреям, как и отдельным выкрестам из польско-русских евреев, Московия готова предоставить полное право ассимилироваться в русском народе, в том числе и в рядах самой высшей знати (дети и внуки Шафирова и Девиера вошли во многие фамилии высшего русского дворянства).

Но это все политика по отношению к выкрестам, а не евреям. По отношению к евреям — к евреям ашкенази как особому народу, евреям, как людям особой религии и особой цивилизации, в Московии нет никакой определенной политики. Это касается как евреев Польши и Западной Руси, так и европейских евреев. Для Московии их как бы и нет.

Выводы

1. Московия — единственная русская страна, в которой плохо знают евреев. Великороссы — единственный славянский народ, который не имеет опыта общения с евреями.

2. Из-за своей изоляции и вызванного ею информационного голода Московия очень легко поддается любой пропаганде.

3. В Московии совершенно нет никакой определенной политики по отношению к евреям. Для правительства Московии их как бы и не существует.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Н. Л. Бутми.
Каббала, ереси и тайные общества

Александр Дугин.
Геополитика постмодерна

Луис Мигель, Мартинес Отеро.
Иллюминаты. Ловушка и заговор
e-mail: historylib@yandex.ru
X