Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Борис Башилов.   Непонятый предвозвеститель Пушкин как основоположник русского национального политического миросозерцания

II. Непонятый предвозвеститель

       В 1937 году, в столетие со дня смерти Пушкина, русские масоны утверждали, что Пушкин был пророком масонских идей и стремлений. Это ничто иное, как очередной миф, один из бесчисленных мифов, созданных русскими масонами и духовными их потомками русскими интеллигентами.

       Уже в 1825 году, во время жизни в селе Михайловском, накануне восстания декабристов у Пушкина складываются основные черты его мудрого политического миросозерцания, которое заставляет причислить Пушкина к самым выдающимся русским политическим мыслителям того времени.

       "Гениальные люди, — пишет Митрополит Анастасий в "Беседах с собственным сердцем", — являются обыкновенно фокусом, в котором сосредотачивается творческая энергия за целую эпоху: не удивительно поэтому, что они сами обозначают эпоху в жизни человечества". Это суждение вполне применимо к Пушкину с той только разницей, что Пушкин явился фокусом, в котором выразилось национальное мировоззрение предшествующих эпох русской истории.

       В Пушкине впервые после совершенной Петром I революции раскрылась душа России, все духовное своеобразие русского народа. Пушкин — это свидетельство, каким бы должен быть русский человек, если бы он прожил больше, и силой своего светлого гения оформил бы душу образованных русских людей на русский образец, если бы Россия пошла пушкинским путем, а не путем Радищева, гибельным путем русской интеллигенции, этих духовных ублюдков ни европейцев, ни русских, "стрюцких", как их презрительно называл Достоевский.

       "Пушкин, — пишет Достоевский, — как раз приходит в самом начале правильного самосознания нашего, едва лишь начавшегося и зародившегося в обществе нашем после целого столетия с Петровской реформы, и появление его сильно способствует освещению темной дороги нашей новым направляющим светом. В этом то смысле Пушкин есть пророчество и указание".2

       "...В Пушкине родились все течения русской мысли и жизни, он поставил проблему России, и уже самой постановкой вопроса предопределил способы его разрешения".3

       Аполлон Григорьев — критик значительно более глубокий, чем В. Белинский, утверждает, что "Пушкин — это наше все". Он "...представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что остается нашим душевным, особенным, после всех столкновений с чужим, с другими мирами".

       Но раскройте любую из так называемых "Историй русской общественной мысли". Напрасно вы будете искать там имя Пушкина. Это вполне понятно потому что, то что до сих пор выдавалось за историю русской мысли, являются на самом деле историей не русских идей, или, если хотите еще точные, историей политических заблуждений и политического обезьянничества радикальной части русского общества. В этих историях под микроскопом любовно и тщательно исследуются все мысли "таких гигантов политической мысли", как Добролюбова, Ткачева, Лаврова, но Пушкина в оных историях нет.

       История русской общественной мысли в синодик своих святых зачисляла только тех, кто честно выполнял задачу разрушения России, кто судил об исторических судьбах России, о внутренней и внешней политике ее правительства с "безответственной позиции угнетенного раба", в уме которого никогда не ночевала мысль о том, что всякий член нации несет ответственность за судьбы своей родины.

       Писаревы, Ткачевы — все, кто зачислен в "русские мыслители" — никогда не обладали государственным сознанием, никогда не умели занять патриотическую позицию, при которой, находясь в оппозиции правительству, они не переходили бы ту черту, за которой начиналась оппозиция к России или отбывание натуральной повинности по разрушению своей страны.

       Негласная цензура революционных кругов, всегда по своей суровости на много превосходившая цензуру официальную, так запугала пушкиноведов, что они, боясь обвинения в реакционности и черносотенстве, боялись коснуться запретной темы о Пушкине, как о политическом мыслителе.

       До Октябрьской революции первую и единственную попытку коснуться этой темы сделал редактор первого посмертного издания сочинений Пушкина П. В. Анненков, являющийся и первым пушкиноведом по времени, в своей статье "Общественные идеалы Пушкина".4

       После Октябрьской революции С. Л. Франком написана небольшая, но чрезвычайно ценная работа "Пушкин как политический мыслитель". К работе приложены заметки князя Вяземского о политическом мировоззрении Пушкина. Работа С. Франка небольшая по объему, но ценная по содержанию, пробивает громадную брешь в названной теме. Вот по существу и все, чем мы располагаем в области изучения политического мировоззрения гениальнейшего русского поэта.

       Что же касается пушкиноведов в СССР, то никто из них, конечно, и не смеет и помыслить о том, чтобы показать политическое мировоззрение национального поэта таким, каково оно есть на самом дела, т. е. национальным.

       Написать правду о политическом воззрении Пушкина — значит вбить осиновый кол в утопическое бунтарство русской интеллигенции, в результате которого погибло национальное государство, за судьбу которого всегда так боялся гениальный поэт. Написать правду, — значит вскрыть истину, кто и как постарался украсть у русского народа замечательного политического мыслителя.

 



2Ф. М. Достоевский. "Дневник Писателя".

3Андрей Ющенко. "Пророческий дар русской литературы". Париж.

4"Вестник Европы". 1888 г. Т. III.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Юрий Бегунов.
Тайные силы в истории России

Составители Ф. Эйджи и Л. Вулф.
Грязная работа ЦРУ в Западной Европе

Анатолий Максимов.
Никола Тесла и загадка Тунгусского метеорита

Энтони Саттон.
Орден «Череп и кости»: документы, история, идеология, международная политика
e-mail: historylib@yandex.ru
X