Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Дэвид Кортен.   Когда корпорации правят миром

9. Создание консенсуса среди элиты

Внешняя политика национальных государств, особенно
экономическая и денежная, всегда была высокоэлитарным
занятием. Политические варианты предлагаются,
рассматриваются и исполняются в рамках широкого
двустороннего консенсуса, который чрезвычайно скрупулезно
управляется небольшим кругом государственных
и частных элит... Тaм, где это необходимо, конструируется
консенсус по вопросам, которые должны получить
одобрение конгресса/парламента, но везде, где только
возможно, используются межправительственные
соглашения на уровне исполнительной власти, чтобы
полностью избежать демократического процесса.

Питеp Томпсон [1]

Потребуется мощный рост в более бедных частях
мира, чтобы поддержать достаточный рост на Западе,
для того чтобы обеспечить адекватный уровень
занятости и позволить западным правительствам
решить насущные социальные проблемы.

Феликс Рохатын [2]


Полезно понять, как была подготовлена экономическая глобализация и как она осуществлялась в виде политической программы, почти не подвергаясь обсуждению широкими кругами общественности. Речь не идет о том, что какая-то небольшая элитарная группа тайно собиралась для разработки генерального плана захвата всего мира. Все гораздо больше похоже на любую сеть сотрудничества или процесс построения совместной культуры, на базе которой возникают различные альянсы между отдельными людьми и группами. Заговора никакого нет, однако, если говорить языком практических peзультатов, последствия такие, как будто заговор все же был.

В этой главе мы кратко рассмотрим каждый из трех основных форумов, которые служили процессу построения консенсуса в пользу экономической глобализации: Совет по международным отношениям, Бильдерберг и Трехсторонняя комиссия. Это не единственные организации, сыгравшие важную роль в данном процессе, но они выделяются тем, как эффективно они обьединяют ключевых лиц из правительства, бизнеса, средств массовой информации и научных кругов для создания консенсуса, который направляет наиболее влиятельные институты на осуществление экономической глобализации.

МЕЧТЫ ОБ АМЕРИКАНСКОЙ ГЕГЕМОНИИ



Нынешнее движение в сторону экономической глобализации порождено той травмой от депрессии, которая имела место перед Второй мировой войной. Американская политическая элита была глубоко озабочена тем, чтобы избежать повторения чего-либо подобного в будущем. В то время преобладали две идеи о том, как этого можно достигнуть. Одна потребовала бы крупных реформ в американской экономике, включая сильное правительственное вмешательство в рынок. Другая основывалась на гарантировании внутренней американской экономике достаточного доступа к внешним рынкам сырья, с тем чтобы поддерживать непрерывную экспансию, необходимую,от того, чтобы обеспечивать полную занятость без рыночных реформ. Вторая идея была гораздо более популярной альтернативой среди власть предержащих, включая небольшую элитную группу разработчиков международной политики, связанную с Советом по международным отношениям.

Совет по международным отношениям — место встречи влиятельных членов американских корпоративного и внешнеполитического истеблишмента — представляет себя как форум, где можно высказывать противоположные взгляды, — своего рода инкубатор лидеров и идей. Его деятельность протекает в форме встреч за ужином и учебных программ для членов Совета — на которые часто приглашаются влиятельные в мире фигуры или эксперты и философы в области внешней политики — в условиях, благоприятных для открытой беседы без журналистов. Подобным же образом он представляет свой влиятельный журнал «Форин афферс» как форум для открытой полемики по важным проблемам международной политики [3].

Та часть истории Совета, которая представляет особый интерес для нашего исследования, началась 12 сентября 1939 года, спустя меньше двух недель после начала Второй мировой войны. В этот день Уолтер Мэлори, исполнительный директор Совета, и Гамильтон Армстронг, издатель журнала «Форин афферс», встретились в Вашингтоне с Джорджем Мессершмитом, помощником госсекретаря и членом Совета. Они наметили долгосрочный плановый проект, который предстояло осуществить Совету в тесном сотрудничестве с государственным департаментом, на тему долгосрочных проблем войны и планов на мирное время. Несколько исследовательских групп по вопросам войны и мира, состоявших из экспертов по вопросам внешней политики, должны были разработать конфиденциальные экспертные рекомендации для президента Франклина Д.Рузвельта [4], который в свою бытность губернатором штата Нью-Йорк жил по соседству со штаб-квартирой Совета. Отношения между Рузвельтом и Советом продолжали оставаться близким. В этот момент истории у Государственного департамента не было средств и персонала для того, чтобы предпринять такое исследование, поэтому его руководство приняло предложение Совета. К концу войны это партнерство произвело на свет 682 конфиденциальных меморандума для правительства при частичном финансировании Фондом Рокфеллера [5].

Разработчики предвидели, что разгром Германии и Японии и опустошение Европы в результате боевых действий приведет Соединенные Штаты к непререкаемо доминирующему положению в послевоенной экономике они полагали, что чем более открытой будет экономика для торговли и междунородного инвестирования, тем более доминирующую роль в ней будут играть Соединенные Штаты. Основываясь на такой логике, планирующие группы, Госдепартамента и Совета делали в своих планах упор на создание сети институтов, которые построят открытую глобальную экономику [6].

В апреле 1941 года конфиденциальный меморандум, подготовленный для правительства экономической и финансовой группой Совета, содержал следующее предложение по поводу того, как представить общественности задачи США в пропагандистских целях с учетом военного времени:

Если объявить, что цели войны касаются лишь англо-американского империализм, они будут мало что значить для людей в остальных частях мира и будут уязвимы противоположных предложений нацистов. Такие цели, кроме того, могут привести усилению наиболее реакционных элементов в Соединенных Штатах и в Британской империи. Следует делать акцент на интересах других людей, и не только жителя Европы, но также и Азии, Африки, Латинской Америки. Это может произвести лучший пропагандистский эффект [7].

Меморандум Е-В34, выпущенный Советом для Президента и Госдепартамента 24 июля 1941 года, излагает концепцию «Большой территории». Это была та территория мира, над которой Соединенным Штатам будет необходимо доминировать в экономическом и военном отношении для того, чтобы гарантированно обеспечить сырье для промышленности «с наименьшим возможным стрессом» [8]. Минимально необходимая «Большая территория» должна была состоять из большей части не немецкого мира. Было предпочтительно, чтобы в нее входили Западное полушарие, Соединенное королевство, остальная часть Британского содружества и империи, голландская Ист-Индия, Китай и Япония. Концепция предложенная в меморандуме, включала работу по экономической интеграции в пределах максимально возможной стержневой территории, а затем расширение и включение остальных территорий по мере возникновения условий.

В том же самом меморандуме содержался призыв к созданию всемирных финансовых институтов для стабилизации валют и осуществления программ; инвестирования капитала в развитие отсталых и слаборазвитых регионов [9]. Эта рекомендация соответствовала сходным предложениям, выдвинутым Гарри Уайтом в министерстве финансов США, приведшим к организации Международного валютного фонда (МВФ), который должен был отвечать за поддержку стабильности и ликвидности валют для содействия торговле, а также Международного банка реконструкции и развития (МБРР), широко известного под названием Всемирный банк, для содействия капитальным вложениям в «отставные и слаборазвитые» регионы и для открытия их процессу развития [10].

Последующая инициатива США в пользу экономической глобализации исходила из двух основных предпосылок. Первое: для того чтобы поддерживать сушествующую капиталистическую экономическую систему, Соединенные Штаты должны иметь доступ к ресурсам и рынкам большей части мира, чтобы они могли создавать достаточную экспортную прибыль для поддержания полной занятости у себя в стране. Второе: распространяя американскую экономическую модель в рамках глобализованной экономики, мир должен стать единым, мирным и процветающим. По видимому, никто не обратил почти никакого внимания на то явное противоречие, что если для поддержания процветающей экономики американского типа требуется доступ к большинству мировых ресурсов и рынков, то другие страны не будут иметь возможности повторить опыт США. Не видно также, чтобы достаточно внимания было уделено противоречию между финансированием промышленного экспорта в страны с низким уровнем доходов и международными займами на развитие, которые могут быть выплачены этими странами лишь в том случае, если их торговый баланс с теми странами, которые первоначально выдали займы, будет положительным.

Если такие вопросы и поднимались, их быстро отодвигали на задний план, учитывая срочность мер военного времени и интересы тех влиятельных сил, которым это видение служило. Кроме того, почти в полном соответствии с ожиданиями американских инженеров международной политики Соединенные Штаты действительно оказались «на водительском сиденье» сразу после окончания Второй мировой войны. Американская внешнеполитическая элита была охвачена чувством, что Америка обрела новые силы и ответственность в мире. Некоторая доля высокомерия, пожалуй, была неизбежна.

СЕВЕРОАТЛАНТИЧЕСКИЙ АЛЬЯНС



Возрождение Европы из руин, решение создать европейский политический и экономический союз и конфронтация Запада с коммунистической империей Советского Союза потребовали расширить прежнее гегемонистское видение США, включив в этот перспективный план идею создать Североатлантическое сообщество, которое обеспечило бы лидерство в глобальной системе, над которой доминировал Запад. Это создало очевидную необходимость в механизмах координации политики североатлантических стран. Формальные механизмы, такие как Североатлантический договор (НАТО), созданный в 1949 году, и Организация по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР), учрежденная в 1961 году, хорошо известны всем.

Менее известна влиятельная, хотя и неофициальная группа, не имеющая формального членства и известная просто как Бильдерберг, по названию гостиницы «Бильдерберг» в городе Остербек в Голландии, в котором группа североамериканских и европейских руководителей встретилась в первый раз в мае 1954 года. Последующие бильдербергские встречи и отношения, которые они устанавливали, играли важную роль в формировании консенсуса среди руководителей атлантических стран [11]. В число их участников входили главы государств, другие ведущие политики, главные промышленники и финансисты, широкий круг интеллигенции, профсоюзные деятели, дипломаты и влиятельные представители прессы, известные своей приверженностью взглядам истеблишмента. Один из участников этих встреч отметил, что «на сегодняшний день лишь немногие члены правительств по обеим сторонам Атлантического океана не приняли участия хотя бы в одной из этих встреч» [12].

Президент США Эйзенхауэр регулярно посылал своего руководителя министерства внутренних дел в Белом Доме и казначея Совета по международным отношениям Габриэля Хога в качестве своего личного представителя на бильдербергские встречи. Президент Кеннеди назначил участников бильдербергских встреч фактически на все ключевые посты своего госдепартамента госсекретаря Дина Раска, помощников госсекретаря Джорджа В. Болла, Джор, джа Макги, Уолтера Ростоу, МакДжорджа Банди и Артура Дина [13].

Йозеф Ретинер, основатель и постоянный секретарь Бильдерберга вплоть до своей смерти в 1960 году, основной сторонник объединения Европы, объяснял, что бильдербергские встречи дали возможность свободно обсуждать сложные проблемы, которую не могли предоставить более официальные форумы:

Даже если участник является членом правительства, лидером политической партии официальным деятелем какой-нибудь международной организации или коммерческого концерна, он не накладывает обязательств на свое правительство, свою партию, свою организацию, высказывая свои суждения... Бильдерберг не делает политику. Его задача — уменьшить различия во мнениях и примирить конфликтующие тенденции, содействовать взаимопониманию, если не согласию, тем, что там слушают, рассматривают различные точки зрения и пытаются найти общий подход к главным проблемам. Таким образом, о конкретных действиях речь никогда не ведется, ибо цель заключается в том, чтобы привлечь внимание людей, занимающих ответственные посты, идеям, высказанным в Бильдерберге [14].

«ТРОЙСТВЕННЫЙ СОЮЗ»



Последующее восхождение Японии как третьей экономической силы в орбите Запада привело к идее создания трехстороннего альянса, который бы соединил экономические интересы трех региональных партнеров: Северную Америку (Соединенные Штаты и Канаду), Западную Европу и Японию. Эта идея стала частой темой обсуждения на бильдербергских встречах. Было решено создать новый форум, в который вошла бы Япония и который имел бы более формальную структуру, чем Бильдерберг.

В 1973 году Трехсторонняя комиссия была учреждена Дэвидом Рокфеллером, председателем «Чейз Манхэттен бэнк», и Збигневом Бжезинским, который служил директором и координатором Комиссии вплоть до 1977 года, когда получил назначение на пост советника по вопросам национальной безопасности США при президенте Джимми Картере [15]. Трехсторонняя комиссия описывает себя следующим образом:

Членами Комиссии являются 325 выдающихся граждан из этих трех регионов, имеющих, различные руководящие обязанности. Когда в 1973 году начался первый трехлетний срот Трехсторонней комиссии, самой насущной целью было собрать вместе — причем в период значительных трений между правительствами — неофициальную группу самого высокого возможного уровня, которая взглянула бы на общие проблемы, стоящие перед нашими тремя регионами. Подспудно ощущалось, что США более не занимают того исключительного ведущего положения, как в первые послевоенные годы, и что потребуется большая коллективная форма руководства, включающая прежде всего Европу и Японию, для того чтобы международная система могла успешно справляться с крупными проблемами в предстоящие годы. Эти цели по-прежнему составляют сущность работы Комиссии [16].

В отличие от Бильдерберга, который славился своей скрытностью, Трехстороняя комиссия — это более прозрачная организация, которая охотно дает список своих членов и публикаций любому, кто позвонит по их телефону, указанному в телефонном справочнике, и ее печатные издания широкодоступны через торговую сеть. Если Бильдерберг включает в себя многих глав государств, других высокопоставленных государственных чиновников и членов королевских семей, то члены Трехсторонней комиссии, получив высокие административные посты в правительстве, уходят из нее на период пребывания на этих постах [17].

Коллективная власть членов Комиссии впечатляет. Среди них есть главы четырех из пяти крупнейших небанковских транснациональных корпораций («ИТО-ЧУ», «Сумитомо», «Мицубиси» и «Мицуи и Ко»), высшее руководство пяти из шести крупнейших международных банков мира («Сумитомо банк», «Фудзи банк», Сакура банк», «Сануа банк» и «Мицубиси банк») и главы крупных организаций средств массовой информации («Джапан тайме, лтд.», «Ле пойт», «Тайме миррор Ко», «Вашингтон пост Ко», «Кейбл ньюс нетуорк» (CNN), и «Тайм Уорнер»).

Президенты США Джимми Картер, Джордж Буш, Билл Клинтон все были членами Трехсторонней комиссии, также как и Томас Фоули, бывший спикер Палаты представителей США. Многие ключевые фигуры администрации Картера входили и в Бильдербергскую группу и в Трехстороннюю комиссию, в частности вице-президент Мондэйл, госсекретарь Вэнс, советник по вопросам национальной безопасности Бжезински и министр финансов Блюменталь [18]. Среди бывших членов Трехсторонней комиссии, занимавших позднее ключевые посты и администрации Клинтона, были Уоррен Кристофер, госсекретарь; Брюс Бэббит, министр внутренних дел; Генри Сиснерос, министр по делам жилищного строительства и городского развития; Алан Гринспэн, председатель Федеральной резервной системы США; Джозеф Най младший, председатель Совета по национальной разведке Центрального разведывательного агентства; Донна Э. Шалала, министр здравоохранения; Клифтон Уортон младший, заместитель госсекретаря, и Питер Тарнофф, помощник госсекретаря по политическим вопросам [19].

Хотя Комиссия издает свои собственные газеты, отражающие ее позицию, ее взгляды проводятся в большом числе не связанных с ней изданий. Примером может служить «трехстороннее» видение председателя корпорации «Сони» Акио Морита, опубликованное в журнале «Атлантик мансли» и рассмотренное в предыдущей главе. В момент опубликования статьи Морита был японским председателем Трехсторонней комиссии.

Важно отметить, что Совет по международным отношениям, Бильдерберг и Трехсторонняя комиссия собирают вместе глав конкурирующих корпораций и глав конкурирующих национальных политических партий для дискуссий за закрытыми дверями и процесса построения консенсуса, скрытого от взгляда общественности. Хотя участникам может казаться, что они представляют широкий спектр межсекторальных и даже международных взглядов, на самом деле это закрытый процесс для избранных, состав которых ограничен элитарными обитателями Стратоса. Участниками являются в основном мужчины, состоятельные, из промышленных стран Севера и, за исключением японских представителей в Трехсторонней комиссии, все белые. Остальные голоса не учитываются.

Проистекающая отсюда узость взглядов четко проявляется в публикациях трехсторонней комиссии. Они написаны умудренными и вдумчивыми профессионалами и представляют разнообразные взгляды. Однако они все принимают без всяких сомнений и колебаний идеологические установки корпоративного либертарианства. Преимущества экономической интеграции и согласование налоговой, регулирующей и всякой другой политики стран-участниц трехстороннего союза — а, в конечном итоге, всех стран — беспрекословно принимаются на веру. Дискуссия идет о том, как надо делать, а не о том, надо ли.

При этом вовсе не замечается тот факт, что согласование стандартов, — а это неизбежно означает установление стандартов — может быть достигнуто лишь в процессе международных переговоров, которые всилу своей природы должны проводиться тайно административными ветвями власти. Таким образом, в отсутствие избранного международного парламента призыв к согласованию стандартов есть призыв забрать решение вопросов, касающихся стандартов, которыми бизнес будет оперировать, у демократически избранных национальных законодательных институтов и передать их в руки неизбираемых бюрократов, которые представляют правительство на международных переговорах. Такое положение особенно хорошо вписывается в сделки за закрытыми дверями, особенно если эти бюрократы являются выходцами из тех же самых элитных кругов, что и члены Трехсторонней комиссии. Например, Карла Хиллз, которая в бытность торговым представителем США при президенте Джордже Буше играла ключевую роль на переговорах о Генеральном соглашении о тарифах и торговле (ГАТТ), учредившем новую Всемирную торговую организацию, была членом Трехсторонней комиссии.

Тот факт, что Джордж Буш и Билл Клинтон оба были членами Трехсторонней комиссии, позволяет легко понять, почему была такой гладкой преемственность от республиканской администрации Буша к демократической администрации Клинтона при утверждении Североамериканского соглашения о свободе торговли (НАФТА) и ГАТТ. Руководящая роль Клинтона заслужила высокую оценку его коллег по Трехсторонней комиссии при проведении, как многие считают, программы Буша по вопросу об этих соглашениях, но она вызвала неодобрение значительной части его избирателей, которые ожидали от него менее корпоративного взгляда на вопросы торговли. По этому наиболее фундаментальному вопросу избирательная система оставила рядовым гражданам лишь иллюзию выбора.

Политические действия, к которым побуждает элитарный консенсус, представляют собой все более активное наступление на демократические институты, сама суть которых заключается в том, чтобы воспрепятствовать захвату инструментов власти небольшой внутренней элитой. Их преобладание в политической дискуссии в значительной степени препятствует появлению альтернатив господствующим ныне взглядам.

Глобализация экономики — не в интересах человека, и она совсем не является чем-то неизбежным. То, что политика обслуживает интересы экономики это прописная истина. Чем крупнее экономическое образование, тем крупнее его основные игроки и тем больше политической власти сосредоточивается в руках крупнейших корпораций. Чем больше политическая власть корпораций и тех, кто им служит, тем меньше политической власти остается у народа и тем менее значимой становится демократия. Но есть альтернатива: локализовать экономику, рассредоточить экономическую власть и приблизить демократию к людям. Однако не следует ожидать, что сети сотрудничества и альянсы, созданые специально для обитателей Стратоса, выдвинут эти альтернативы и будут стремиться к их достижению. Совсем наоборот, как мы увидим в следующей главе, обитатели Стратоса мобилизуют все ресурсы крупнейших корпораций мира для того, чтобы упрочить власть глобальных корпораций.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Николас Хаггер.
Синдикат. История создания тайного мирового правительства и методы его воздействия на всемирную политику и экономику

под ред. А. Черинотти.
Розенкрейцеры: из молчания – свет

Д. Г. Великий.
ЦРУ против Индии

Юрий Бегунов.
Тайные силы в истории России

Эндрю Росс Соркин.
Слишком большие, чтобы рухнуть
e-mail: historylib@yandex.ru
X