Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Дэвид Кортен.   Когда корпорации правят миром

22. Хорошая жизнь

Наша деревня была процветающей... Настоящей
основой нашего процветания... было глубокое и прочное
чувство общности, которое позволяло нам наилучшим
образом использовать эти ресурсы. .. У нас было все,
что нам нужно, — добротно сделанные, красивые вещи,
которые служили долго, — но о большом «потреблении»
речи не шло.

Экнат Исваран [1]


Положив в основу организации общества цель удовлетворить материальные потребности, мы превратили социальную дисфункцию в добродетель, снизив качество нашей жизни. Люди — существа сложные. У нас есть бесспорная способность к ненависти, насилию, конкуренции и зависти. У нас также есть бесспорная способность к любви, нежности, сотрудничеству и состраданию. Здоровое общество воспитывает последние качества и таким образом создает изобилие тех вещей, которые наиболее важны для повышения качества нашей жизни. Дисфункциональное общество взращивает первое и таким образом создает дефицит и лишения. В здоровом обществе очень легко жить в равновесии с природой, тогда как дисфункциональное общество делает это практически невозможным.

Организуем ли мы наше общество на принципах социального и природного здоровья или на принципе социальной дисфункции, зависит только от нашего выбора. Это в значительной степени выбор между организацией в интересах человека и организацией в интересах корпораций. Мы уже начинаем осознавать, что если мы сосредоточимся на создании общества, которое повышает качество нашей жизни, а не количество нашего потребления, то мы сможем двигаться одновременно и к устойчивости, и к лучшей жизни практически для каждого. В данной главе мы исследуем эти возможности.

ЗАБОТЛИВЫЕ СЕМЬИ И ОБЩИНЫ



Хотя инстинкт конкуренции составляет важную часть нашей природы, есть веские основания считать, что он уступает главному инстинкту установления связей — инстинкту заботы и сотрудничества. Как и у всех остальных видов животных, выживание которых зависит от общественных связей, человечество выработало способность принадлежать и сотрудничать, а не только конкурировать. По словам культуролога Мэри Кларк,

древний человек не смог бы выжить без расширенных социальных связей, выходящих за рамка отношений родителей и потомства, необходимых для защиты беспомощных человеческих детенышей, — работа, которую матери в одиночку не смогли бы выполнить. Социальным связи со своей группой были биологической необходимостью — и для взроалых, и для детей [2].

С тех пор, по сути дела, мало что изменилось. Фундаментальный, хотя часто и не замечаемый факт заключается в том, что социальные связи также абсолютно необходимы для здорового функционирования современного общества, как и для более традиционного или племенного общества. Политолог Гарвардского университета Роберт Путнэм называет связи, характеризующие сильное гражданское общество, «социальным капиталом». Он показал его важность в исследовании эффективности местного правительства в Италии.

Начиная с 1970-х годов Италия учредила двадцать региональных правительств. Формально их структура была идентична. Однако существовали очень значительные различия в социальных, экономических, политических и культурных условиях, в которых эти структуры были созданы. Районы различались «от до промышленных до постиндустриальных, от набожно-католических до убежденно коммунистических, от инертно-феодальных до лихорадочно-современных». В некоторых районах новые правительственные структуры были «неэффективны, инертны и коррумпированы». В других они были динамичны и эффективны: они «создавали инновационные программы детского воспитания в дошкольных учреждениях и центры профессиональной переподготовки, содействовали инвестициям и экономическому развитию, первыми устанавливая природоохранные стандарты и создавая семейные клиники» [3].

Путнэм выявил лишь один набор показателей, значительно отличавший те районы, в которых правительство работало, от тех, где оно не работало. Это были показатели сильного и активного гражданского общества, измеряемые по «количеству избирателей, принимавших участие в голосовании, количеству читателей газет, членству в хоровых обществах и литературных клубах, клубах «Львов» и футбольных клубах». Районы, где эти показатели находились на высоком уровне, Путнэм назвал районами с высокоразвитым «социальным капиталом». Густая сеть нерыночных отношений создала в целом ощущение доверия и взаимности, которое повышало эффективность человеческих отношений [4].

До сих пор мы уделяли слишком мало внимания значению социального капитала для здорового функционирования общества и редко принимали во внимание воздействие экономических структур и политики на формирование или сокращение этого капитала. Нижеследующие вопросы помогают выявить природу этой связи. Предпочитают ли люди совершать покупки в маленьких местных магазинчиках, владельцев которых они знают по имени, или в гигантских торговых центрах и крупных розничных сетях, в основном за пределами города? Предпочитают ли они фермерский рынок или супермаркет? Каков размер ферм, находятся ли они в личной собственности, работают ли на них семьи или они контролируются огромными корпоративными предприятиями и на них работают преимущественно безземельные наемные рабочие? Посвящают ли жители свободное время игре в бейсбол, общественным садам, местному театру, общественным обязанностям, культурным центрам и школьным советам или они проводят время за просмотром телерекламы? Есть ли в их районе кредитные кооперативы и местные банки, готовые поддерживать местных предпринимателей, или только отделении крупных городских банков, настроенных преимущественно на международные денежные рынки? Считают ли жители этот район своим постоянным домом или рабочие и специалисты этого района ездят на работу куда-то далеко и считают свое место проживания временным? Принадлежат ли средства производства местным предпринимателям или далеким корпорациям? Ведутся ли лесозаготовки избирательно и устойчиво местными фирмами для того, чтобы обеспечивать материал для местной промышленности, или местные леса каждые 40-60 лет подвергаются сплошной вырубке по воле крупных глобальных корпораций, а необработанные лесоматериалы сразу же экспортируются куда-нибудь на другой край света?

Ответы на эти вопросы являются мощным диагностическим средством для определения чувства достоинства, свободы, ответственности, процветания и безопасности местных жителей и ту степень, в которой отношения характеризуются доверием, пониманием общности интересов и сотрудничеством.

ОБРАТНОЕ РАЗВИТИЕ КОРМИЛЬЦЕВ



Часто отмечают, что около 80% ущерба окружающей среде наносится 1,1 млрд. сверхпотребителей. Алан Дюрнинг в книге «Где же предел достаточности?» отмечает, что приблизительно для 20% населения Земли основными составляющими в их жизни являются машина, мясная диета и использование предварительно упакованных и одноразовых товаров [5]. Наряду с этим другие 20% жителей Земли живут в условиях абсолютной нищеты. Дюрнинг, однако, делает одно очень важное замечание, которое многие упускают из виду: примерно 60% населения Земли в настоящий момент в основном удовлетворяют свои потребности относительно устойчивым образом (см. табл. 22.1).

Таблица 22.1
Основано на данных Алана Дюрнинга «И все же где предел достаточности?» в книге Лестера Брауна и др. «Состояние мира» 1991 г. (New York: W. W. Norton, 1991), с. 153-169.1
Основано на данных Алана Дюрнинга «И все же где предел достаточности?» в книге Лестера Брауна и др. «Состояние мира» 1991 г. (New York: W. W. Norton, 1991), с. 153-169.1

Как члены всемирного класса кормильцев, они пользуются велосипедом и общественным наземным транспортом; питаются здоровой пищей, состоящей из зерновых, овощей и небольшого количества мяса; покупают небольшое количество предварительно упакованных товаров и вторично перерабатывают большую часть своих отходов. Хотя их стиль жизни не соответствует нашему представлению о потребительском изобилии, но она не похожа и на жизнь, полную лишений, и в правильно организованном обществе данные характеристики могут считаться признаком высокого и приносящего удовлетворения качества жизни.

Общество, организованное вокруг пешего передвижения, велосипеда и общественного транспорта, может предложить более высокое качество жизни, чем то, при котором в общественном пространстве доминируют автомобили и высокоскоростные автомагистрали. Рационс незначительным содержанием мяса и жиров, основанный на естественной пище, может способствовать улучшению здоровья и большей умственной и физической силе, чем рацион с высоким содержанием животных жиров. Жизнь, свободная от погони за последней модой, импульсивной покупки неполноценной пищи и бесполезной бытовой техники и лишнего количества рабочих часов, необходимых для приобретения всего этого, представляет собой жизнь, свободную от всего того, что отчуждает нас от семьи, близкого окружения и от природы.

Здесь проявляется трагедия почти пятидесяти лет экономического роста и национального развития. Вместо того чтобы строить общество, которое создает хорошую жизнь для кормильцев и открывает путь для перехода малообеспеченных в класс кормильцев, мы пошли по пути стимулирования избыточного потребления тех, кто уже потребляет сверх меры, стимулируя при этом переход кормильцев в класс избыточных потребителей и выталкивая многих из тех, кто находится в классе кормильцев, в класс отверженных. В процессе этого мы зачастую делали более трудной жизнь тех, кто остается в классе корильцев, заменяя систему производства, которая раньше удовлетворяла их нужды, и отдавая приоритет общественным сооружениям, таким как скоромные автомагистрали и крупные торговые центры, которые служат избыточным потребителям, а не тому, что служит кормильцам, — как, например, общественный транспорт и общественные рынки.

ОТ ИЗБЫТОЧНОГО ПОТРЕБЛЕНИЕ К УСТОЙЧИВОМУ СООБЩЕСТВУ



Рассуждения об избыточном потреблении мы часто связываем с необходимостью проявить самодисциплину, отказавшись от многих вещей, которые приносят в нашу жизнь удобство и удовлетворение. Но есть еще другая, более привлекательная возможность: организовать наше жизненное пространство и системы производства так, чтобы одновременно и улучшить качество жизни, и устранить избыточную нагрузку, которую мы оказываем на природную среду. Наш переезде Фрэн (моей супругой) в Нью-Йорк-сити в 1992 году помог мне увидеть эти возможности.

Хотя Нью-Йорк глубоко поражен преступностью, нищетой и прочими проявлениями неравенства современной экономической жизни, мы оказались вовсе не в холодном, безликом городе, который мы ожидали увидеть. Вместо этого мы увидели городе большим этническим разнообразием и маленькими магазинчиками, в которых пульсирует человеческая энергия, и жизненную силу, которую редко можно встретить в другом месте. Нью-Йорк — далеко не образец устойчивости, и в нем есть много такого, что снижает качество жизни, но жизнь в Нью-Йорке помогла нам лучше оценить упущенные возможности.

При высокой плотности населения — в среднем 5000 жителей на квартал, проживающих в многоквартирных домах, — работающей системе метро, с магазинами, расположенными на расстоянии ходьбы от большинства жилых домов, Нью-Йорк потребляет в среднем в два раза меньше энергии на человека, чем средний житель Соединенных Штатов в целом. В первый раз за сорок лет у нас с Фрэн нет машины. Мой офис расположен в нашей квартире, а Фрэн ездит на работу в метро. Более 90% наших покупок мы совершаем в радиусе трех жилых кварталов от нашей квартиры: аптека, хозтовары, электроника, книги, овощи, одежда, бытовые товары — и выбор громадный. Для нужд моего офиса прямо напротив нас расположена экологически сознательная типография, магазин программного обеспечения находится за углом, и два магазина канцелярских принадлежностей в пределах пяти минут ходьбы от дома.

Точно так же у нас есть широкий выбор ресторанов всех мыслимых национальных кухонь и уровней цен, джаз-клубы, театр, опера, танцплощадка, художественные галереи, музеи, бесплатные общественные концерты и клубы здоровья — и все в пределах ходьбы или поездки на метро. Необыкновенная система парков и ботанических садов позволяет даже выезжать на природу в пределах городской черты. Когда нам хочется выехать за город, мы садимся на поезд или арендуем машину в соседнем агентстве. Вместо того чтобы ощущать неудобство из-за отсутствия машины мы чувствуем себя свободными нет надобности участвовать в давке уличного движения, решать, где припарковать машину, преодолевать трудности со страховкой и подвергаться ограблению при ремонте машины. Тысячи долларов, которые мы экономим каждый год, позволяют мне посвятить свою жизнь тому, что мне нравится, например писать эту книгу.

Нам особенно нравится фермерский рынок на Юнион-сквер, расположенный всего лишь в полуквартале от нашего дома. Здесь четыре дня в неделю люди работающие неподалеку на маленьких фермочках, молокоперерабатывающих фермах, домашних винокурнях и хлебопекарнях продают свои изделия: яйца и птицу, выращенную на фермах с открытым выпасом, молоко от коров, которых не подвергали инъекциям гормона роста, органически выращенные фрукты и овощи, свежее мясо и рыбу, и все это без пищевых добавок и искусственных гормонов. Большую часть года я готовлю еду в основном из того, что продается на этом рынке. Потребляя питательную, ароматную, свободную от химических соединений пищу, мы чувствуем себя здоровее и сильнее, лучше спим и более ясно мыслим. Нам приятно лично знакомиться с фермерами, и нас радует мысль о том, что мы знаем: наша пища произведена экологически ответственным образом.

Поскольку мы носим свежие, неупакованные продукты с рынка в продуктовых сумках, то у нас образуется мало отходов. Город занимается вторичной переработкой алюминиевых банок, стекла, пластика и газет. В среду и субботу местная добровольная организация собирает на рынке органические отходы для компостирования. Мы теперь отправляем очень мало отходов на свалку.

В целом мы ведем более здоровую, счастливую и экологически ответственную жизнь, чем когда либо раньше, не потому, что мы героически добродетельны, а потому, что место, где мы живем, оказалось, в силу различных причин, организовано таким образом, что вести такую жизнь относительно легко и естественно. Этот опыт помог нам увидеть важность того, как мы организуем себя в определении качества наших социальных и экологических взаимоотношений — и, следовательно, нашей жизни. Очень многое можно еще сделать для того, чтобы Нью-Йорк стал более пригодным для жизни и устойчивым, — начиная с запрета личных автомобилей на Манхэттене — но то, что у нас есть, показывает некоторые существенные возможности.

Подумайте о последствиях того, что большая часть нагрузки, которую мы, избыточные потребители, накладываем на нашу планету, вызвана использованием автомобилей и самолетов, потреблением нездоровой пищи, произведенной разрушительными для земли методами, которые к тому же отравляют пищу ядовитыми остатками, использованием одноразовых продуктов в ненужной упаковке. В самом деле, так ли уж трудно отказаться от поездок на работу по забитым машинами автомагистралям, от постоянного шума, боязни потерять работу, от хитроумной техники, которой мы никогда не пользуемся, одежды, которую мы редко носим, нездоровой жирной пищи, напичканных химикатами фруктов и овощей, от товаров, которые быстро выходят из строя, отказаться от использования никому не нужной упаковки, утомительных деловых поездок и энергетически неэффективных домов и зданий? А как насчет военных, которые несут ответственность приблизительно за 30% деградации окружающей среды в мире [6]? Разве трудно было бы решать все наши споры невоенными методами?

Нам необходимо реорганизовать общество для устойчивой и хорошей жизни. Очень важный аргумент, который часто не принимают в расчет, состоит в том, что многое из того, что необходимо сделать для гармонизации отношений с Землей, представляет собой совместный, а не индивидуальный выбор.

Если мы его сделаем правильно, то улучшения в качестве нашей жизни могут более чем оправдать все связанные с этим жертвы. Позвольте мне проиллюстрировать это, предложив сделать несколько вещей, для того чтобы добиться устойчивости трех главных систем — городской среды и транспорта, продовольствия и сельского хозяйства и материалов. В каждом случае кажется, что эволюция существующих систем формировалась скорее корпоративными, а не человеческими интересами. Изменения, которые мы должны внести для создания здорового общества, могут быть связаны с трудностями для крупнейших корпораций, но они значительно улучшат качество жизни человека.

ГОРОДСКАЯ СРЕДА И ТРАНСПОРТ



В книге «Возрождение наших городов» Дэвид Энгвич напоминает нам, что люди изобрели города как место для общения людей. Цель городов — «содействовать обмену информацией, дружбой, материальными вещами, культурой, знаниями, откровениями и навыками» при очень незначительной потребности в поездках [7]. Раньше города состояли в основном из мест взаимного общения людей — таких как магазины, школы, жилые дома и общественные здания. Пути, соединявшие места общения, также были местами встреч и укрепления отношений с соседями.

Автомобиль фундаментально изменил наши города, захватывая все больше места, которое раньше было отведено обмену между людьми, и преобразуя его в систему автостоянок, соединенных автодорогами. Таким образом, многие из тех мест, которые когда-то нас соединяли, теперь превращены в шумные, забитые машинами, загазованные пространства, которые изолируют нас друг от друга и разрушают качество нашей жизни. Чем более плотное и активное движение протекает через наш район, тем меньше мы чувствуем себя там дома и тем меньше вероятности, что мы будем заводить какие-либо отношения с нашими соседями [8].

Автомобиль не только наименее энергоэффективный способ передвижения, он также наименее пространственно эффективный. Если мы примем во внимание множество мест парковки, которое должно быть у каждой машины: у дома, у офиса, у торгового центра, у церкви, у мест развлечения и отдыха, у школы, — плюс то количество дорожного пространства, которое требуется для их движения, то окажется, что общее пространство, необходимое для каждой семейной машины, в три раза больше, чем площадь среднего семейного дома [9].

Одна из причин, по которым люди переселяются в пригороды, заключается в том, чтобы избежать экологических и социальных последствий завоевания города автомобилем. Как только плодородные сельскохозяйственные земли заливаются асфальтом, мы оказываемся отделенными от природы и друг от друга все большими расстояниями, наша зависимость от автомобиля увеличивается, и среднее потребление энергии на человека резко взлетает вверх — как для поездок, так и для обогрева или охлаждения изолированных односемейных долмов, в которых живут обитатели пригородов. Есть веское основание для заключения, сделанного городскими экологами Уильямом Рисом и Марком Розландом, что «расползание пригородов — это, возможно, самый расточительный способ жилой застройки с экономической, экологической и социальной точек зрения из всех, когда-либо придуманных человечеством» [10].

Автомобильные компании продают свои товары как пропуск к достижению свободы, определяемой во многих авторекламах как бегство на автомобиле в чистую загородную среду. Это парадоксально, потому что автомобиль, — вероятно, самое большое средство превращения городов в непригодное для проживания место — теперь превращает сельскую местность в расползающиеся пригороды и длинные торговые центры и ставит нас во все большую зависимость от машин для выживания в условиях такого бедствия.

В 1950 году средний американец проезжал 3800 километров. Эта цифра уведичилась до 9700 километров к 1990 году. Больше свободы? Примерно половину расстояния, которое проезжают американцы, составляет дорога наработу по забитым машинами шоссе. Между 1969 и 1990 годом количество километров, которое проезжает средняя американская семья на работу, увеличилось на 16%. Второе по важности использование машины — совершение покупок. Среднее расстояние, проезжаемое для совершения покупок, увеличилось на 88%. Третье использование — для деловых поездок, доставки детей в школу и из школы, поездок к врачам и в церковь — возросло на 135%. Социальные поездки и поездки с целью отдыха на самом деле уменьшились на 1 %,потому что на них остается меньше времени. Согласно оценкам, в крупнейших городских районах США от 1 до 2 млрд человеко-часов в год теряется на ожидание в уличных пробках [11].

Очень нетрудно догадаться, кто выигрывает от такого ухудшения качества нашей жизни. По размерам продаж три крупнейшие компании в Америке — «Дженерал моторе корпорейшн» (автомобили), «Экссон корпорейшн» (нефть), и «Форд мотор компани» (автомобили). «Мобил корпорейшн» идет седьмой по счету.

В 1992 году голландский город Гронинген с населением 170 000 жителей перекопал автомагистрали в центре города и предпринял различные шаги по превращению велосипеда в основное средство передвижения. В результате этого бизнес улучшился, объем аренды увеличился, отток жителей из города прекратился и даже пошел в обратную сторону. Местный бизнес, который раньше выступал против ограничения автодвижения, теперь требует еще больших ограничений [12].

Это шаг, на который следует пойти гораздо большему числу городов. Едвали есть какие-то мероприятия, которые могут сделать больше для улучшения качества нашей жизни и здоровья окружающей среды, чем организация жизненного пространства так, чтобы уменьшить зависимость от автомобиля. Другие меры, которые могут этому содействовать, включают планирование и контроль за использованием городской территории'для увеличения плотности городов и близости к месту работы, к дому, к местам отдыха, ограничение мест парковки, увеличение налогов на бензин, инвестирование в систему общественного транспорта и создания удобств для пешеходов и велосипедистов.

«Постойте-ка! — скажет корпоративный либертарианец, — а что же тогда станет с экономикой? Каждое шестое рабочее место в Соединенных Штатах связано с автомобильной промышленностью. В Австралии — каждое десятое [13]. Безработица взметнется вверх, и стоимость акций резко упадет, если мы реорганизуем пространство так, чтобы обходиться без автомобиля. Это привело бы к экономической катастрофе».

Это важный аргумент, на который лучше всего ответить другим вопросом. Рационально ли строить экономику таким образом, что инвесторы извлекают выгоды из социально вредного инвестирования, а единственная работа, которую люди могут найти, состоит в производстве вещей, ухудшающих качество жизни? Человек разумный, безусловно, может найти лучший способ обеспечить людей средствами к существованию. Мы сейчас вернемся к этому вопросу.

ПРОДОВОЛЬСТВИЕ И СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО



Наша продовольственная и сельскохозяйственная система также спланированы, чтобы приносить прибыль гигантским химическим корпорациям и корпорациям агробизнеса без особого внимания к здоровью людей и экосистем. Отличительными чертами этой системы являются механизированное производство с применением большого количества химических веществ, транспортировка на далекие расстояния, несвободные производители, работающие по найму, сезонные рабочие, едва сводящие концы с концами на нищенскую зарплату, а также крупные правительственные субсидии, выплачиваемые гигантским корпорациям. Эта система очень хорошо подходит для прибыльного массового производства стандартизованных пищевых продуктов. Это происходит за счет истощения почв и водоносных горизонтов, загрязнения воды химическими смывами и вытеснения мелких семейных ферм, которые в течение долгого времени были краеугольным камнем сильных сельскохозяйственных поселков. Большая часть того, что дает эта система потребителю, состоит из глубоко переработанной, расточительно упакованной пищи сомнительной питательной ценности, зараженной остатками химикатов. Хотя эта система заполняет супермаркеты до изобилия, она дает ложную информацию о питательной ценности, сильно сопротивляется любым попыткам информировать покупателей относительно добавок, синтетических гормонов и токсичных веществ, которые могут попадать к ним через пищу, и оставляет потребителям узкий выбор органически выращенной и непереработанной пищи, произведенной местными фермерами. Наш выбор пищи был в значительной степени сведен к тому, что корпорации считают выгодным нам предложить.

Даже люди взрослые, намеренные питаться здоровой пищей, выращенной ответственными производителями, редко добиваются того, чтобы узнать, поймана ли рыба, которую мы только что собрались купить, огромным иностранным траулером, процеживающим океан мелкой дрейфующей сетью до полного истощения, или местным рыбаком, использующим экологически щадящие снасти. У нас нет возможности узнать, взят ли тот или иной кусок мяса от животного, выращенного надлежащим образом на природных пастбищах, или на нестабильных землях, с которых недавно спилили тропический лес, и откормленного в стойлах зерном, которым можно было накормить голодных людей. Нет никакой возможности узнать, были ли коровы, которые дают нам молоко, инъецированы искусственными гормонами, поскольку под нажимом корпорации «Монсанто» правительство запрещает указывать данную информацию на этикетках.

Если наша цель заключается в обеспечении хорошей жизни для людей, то нам нужно преобразовать нашу систему сельского хозяйства и производства пищи в такой же степени, как мы должны преобразовать наше жизненное пространство и транспортную систему. Нашей целью должна стать оптимизация использования земельных и водных ресурсов для удовлетворения нужд увеличивающегося населения рационом, содержащим достаточное количество питательных веществ и клетчатки, а также средствами к существованию. И мы должны сделать это способом, который не истощает ресурсы.

Подобающая система, скорее всего, должна включать гораздо большую долю небольших интенсивных семейных ферм, производящих широкий ассортимент продуктов питания, клетчатки, скота и энергетических продуктов для местных рынков. Фермерская практика должна опираться на биоинтенсивные методы для поддержания плодородия почвы, водосбережения и контроля сельскохозяйственных вредителей. Система производства пищи должна быть спланирована так, чтобы ограничивать, сдерживать и вторично перерабатывать загрязнители, — включая переработку человеческих фекалий, — и зависеть преимущественно от возобновляемых источников генерируемой солнцем энергии, в том числе мускульной силы животных и биогаза — для приготовления, производства, переработки, хранения и транспортировки [14]. Шаги по созданию такой системы должны включать проведение аграрной реформы по разделу крупных сельскохозяйственных владений, предоставление достаточных кредитов мелким фермерам, создание фермерской службы исследования и внедрения, ориентированных на биоинтенсивные методы, требование полного и точного указания всех составляющих на пищевых этикетках, отмену финансовых и экологических субсидий на сельскохозяйственные химикалии, увеличение стоимости перевозки продовольствия посредством отмены энергетических и других транспортных субсидий, и создание подотчетной местным жителям администрации по управлению водоразделами для координации мер по охране почвы и воды.

Хотя движение в направлении более локализованных продовольственной и сельскохозяйственной систем и более здорового, менее жирного рациона потребует дополнительной корректировки наших пищевых привычек, это вовсе не ведет к жертвам и лишениям. Скорее это ведет к повышению плодородия почвы и преобразованию наших мест проживания в более безопасные, полные кипучей жизни поселения, где живут люди, здоровые телом и духом, которые питаются целостной незагрязненной пищей. Составляющие такого видения технически и социально достижимы. Для этого требуется лишь реорганизовать соответствующие системы в интересах человека, а не корпораций.

МАТЕРИАЛЫ



Для того чтобы достичь истинной устойчивости, мы должны уменьшить наш «мусорный индекс» — то, что мы навсегда выбрасываем в окружающую среду и то, что не может быть естественным образом вторично переработано и использовано — почти до нуля. Производственная деятельность должна быть организована как закрытая система. Ископаемые и другие ресурсы, которые не разлагаются в природной среде после их извлечения из земли, должны стать частью постоянного капитала общества и бесконечно проходить вторичную переработку. Органические материалы могут быть помещены в природных экосистемах, но только таким способом, который позволяет им быть снова поглощенными производительной системой природы.

Индивидуальных потребителей часто призывают сортировать и сдавать во вторичную переработку отходы, что является важной, но недостаточной мерой. Многие из наиболее важных решений не находятся в наших руках, и большая часть мусора, связанного с нашим индивидуальным потреблением, создается и выбрасывается задолго до того, как любой товар дойдет до нас. Рынок редко предлагает нам выбор газет, напечатанных на бумаге, сделанной из отходов, с использованием нетоксичной, биоразлагающейся краски. Никто также не может дать гарантию, что аккуратно связанные стопки газет, которые мы выносим на обочину для вторичной переработки, на самом деле будут переработаны. Такие решения находятся в руках издателей, производителей бумаги, политиков и правительственных бюрократов.

Возьмем для примера саму газету. За двадцатилетний период при нынешней скорости переработки средняя американская семья «потребляет» 100 деревьев в форме печатной продукции. От 60 до 65% этой печатной продукции составляет реклама [15]. Хотя, возможно, мы никогда не читаем и не интересуемся рекламой, нам не дано выбора подписки на газету без рекламы.

Согласно данным Института «Уорлдуоч», «большинство материалов, используемых сегодня, выбрасывается после одноразового употребления — примерно две трети всего алюминия, три четвертых всего металла и бумаги и еще большая доля пластика» [16]. Для добычи необходимых материалов наносится ущерб окружающей среде, производится большое количество мусора, мы работаем дополнительные часы для того, чтобы накопить деньги и заменить то, что выбрасывается, превращаемся во вьючных животных, бесконечно несущих замену им из магазинов в дом, а оттуда — на помойку. Возможно, это и хорошо для экономики, прибылей корпораций и жалования руководству, но это приводит к разрушению нашего качества жизни.

Вторичная переработка не только уменьшает экологическую стоимость добычи ресурсов, но также экономит энергию. Для выплавки стали из металлолома требуется лишь одна треть энергии, затрачиваемой на ее выплавку из руды, загрязнение воздуха уменьшается на 85%, загрязнение воды — на 76%, и ликвидируются отходы добычи ископаемых. Изготовление печатной продукции из макулатуры на 25—60% уменьшает потребление энергии по сравнению с изготовлением ее из древесной пульпы и в то же время на 76% уменьшает выброс воздушных загрязнений и на 35% — водных загрязнений. Вторичное использование приносит еше более впечатляющие результаты. Вторичная переработка бутылочного стекла уменьшает энергопотребление на треть в то время как повторное использование самоіі бутылки сохраняет до 90% энергии, необходимой для производства новой бутылки [17].

Германия явилась пионером идеи планирования жизненного цикла товара и ответственности за него. Обязательные правительственные программы содействуют тому, чтобы производители автомобилей и бытовой техники брали ответственность за разборку, вторичное использование и переработку своих изделий. Помимо того что это представляет собой экологически ответственную практику, она освобождает потребителя от бремени удаления этих предметов в конце их полезного жизненного цикла [18]. Пожизненный менеджмент может проводиться посредством лизинговых договоров, при которых право собственности на изделие остается за производителем, который берет на себя ответственность как за эксплуатацию, так и за утилизацию и таким образом получает стимул на проектирование изделий, рассчитанных на максимальный срок службы и легкость утилизации.

Правительство может способствовать тому, чтобы производители создавали свои изделия и упаковку с наименьшими отходами, взимая с них налог для покрытия расчетной суммы общественных затрат на последующее захоронение отходов. Правительства могут также потребовать, чтобы посуда для различных напитков разного размера и формы была заменена на стандартную стеклянную посуду, которая может быть многократно использована после мытья и наклейки других этикеток [19].

Отличного выбора зависит многое. Мы можем сократить количество потребления мяса в своем рационе. Мы можем купить водоочистительный фильтр для того, чтобы сократить зависимость от бутилированной воды и газированных напитков. Мы можем покупать меньше одежды или приобретать машины с большей топливной эффективностью. Существует бесчисленное множество таких положительных предпочтений, которые можно было бы сделать. Однако мы должны уделить больше внимания организации нашего общества устойчивым образом, чтобы ответственный выбор был легким и экономичным.

УСТОЙЧИВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ



Значительная часть требования экономического роста является порождением тщательно культивируемого мифа о том, что единственный способ поддерживать занятость населения — это расширять общее потребление для создания рабочих мест со скоростью, превышающей инвестирование корпораций втрудосберегающие технологии для их устранения. Мы пренебрегаем важной альтернативой — переосмыслить проблему и сконцентрироваться на создании средств к существованию, а не рабочих мест.

Английское слово job определяется в толковом словаре Уэбстера как «конкретная часть работы, например, в чьей-либо профессиональной деятельности или выполненная по договору за плату; все, что необходимо выполнить; задание; поручение; обязанность» [20]. Слово livelihood определяется как «средства к жизни или поддержанию жизни» [21]. Работа есть источник денег. Средства к существованию есть средства к жизни. Разговор о работе вызывает образ человека, работающего на фабрике или в сети быстрого питания крупнейших корпораций мира. Разговор об устойчивых средствах к существованию вызывает образ людей и сообществ, занятых удовлетворением индивидуальных и коллективных потребностей экологически ответственным образом — вызывает образ локализованной системы самоуправляющихся сообществ.

Мы могли бы использовать достижения технолог и для того, чтобы предоставить каждому человеку больше возможностей для благополучного, устойчивого существования. Если мы отдадим этому предпочтение, то вместо того требования, чтобы те, кому посчастливилось иметь работу, приносили свою семейную и общественную жизнь на алтарь конкуренции, в то время как другие прозябают в рядах безработных, мы могли бы организовать наше общество вокруг двадцати- тридцатичасовой рабочей недели, для того чтобы предоставить гарантированную и достаточно хорошо вознаграждаемую трудовую занятость для почти каждого взрослого жителя, который хочет работать. Освободившееся в результате этого время может быть посвящено общественной экономике в деятельности, которая удовлетворяет неудовлетворенные потребности и восстанавливает разорванную в клочья ткань общественных связей.

Возможности возникают необычайные, если мы признаем, что многие существующие виды труда не только не приносят удовлетворения, но обеспечивают производство товаров и услуг, которые либо не являются необходимыми, либо наносят вред обществу и природе. Сюда относится большое количество рабочих мест в автомобильной, химической, упаковочной и нефтяной промышленности; большая часть рекламных и маркетинговых работ; брокеры и финансовые менеджеры, занятые в спекулятивных и других конфискационных формах инвестирования; юристы, бегущие следом за машинами скорой помощи; 14 млн. рабочих военной промышленности; и 30 млн
военнослужащих [22].

Это приводит нас к ошеломляющему факту. Обществу было бы лучше, если бы вместо того, чтобы платить сотням миллионов людей иногда непомерные деньги для выполнения работы, наносящей вред качеству нашей жизни, оно выплачивало бы им те же деньги, чтобы они сидели дома и не делали ничего.

Хотя это далеко не оптимальное решение, оно имеет гораздо больше смысла, чем совершенно иррациональная практика организации общества, когда оно платит за то, что приводит к общему уменьшению реального богатства и благосостояния. Почему бы вместо этого не организовать для части людей полное обеспечение и направить их усилия на выполнение дел, общественно полезных и экологически благоприятных, как, например, забота и внимание к детям и пожилым, управление общественными рынками и домами престарелых, воспитание молодежи, работа с наркоманами, обеспечение надлежащего ухода за душевнобольными, содержание общественных парков и земель, участие в добровольных дружинах по охране общественного порядка, организация социальных и культурных мероприятий, регистрация избирателей, очистка окружающей среды, восстановление лесов, представление интересов общества на политическом уровне, организация общественных программ по вторичной переработке и перестройка домов с целью повышения их энергоэффективности. Точно так же многие из нас могли бы уделять больше времени отдыху, спокойному уединению, семейной жизни и заниматься различными дисциплинами и увлечениями, которые поддерживают в нас физическое, умственное, психологическое и душевное здоровье.

Наша проблема заключается не в отсутствии достаточного числа рабочих мест. Она в экономической структуре, которая создает слишком большую зависимость от оплачиваемой занятости и затем платит людям за выполнение дел, наносящих вред, но пренебрегает слишком многими видами деятельности, которые абсолютно необходимы для здорового общества. Очень важно помнить, что еще десять - двадцать лет назад большая часть людей продуктивно служила обществу на неоплачиваемой работе в общественной экономике. Во многих случаях у таких обществ была более прочная социальная ткань, и они давали своим гражданам большее ощущение личной безопасности и удовлетворения, чем наше.

Хотя инициативы по созданию экономики устойчивого образа жизни могут развиваться различным образом с учетом различных обстоятельств и желаний, мы можем вывести некоторые из присущих им черт, исходя из выше приведенных принципов и примеров. Так, в городах они, скорее всего, будут организованы вокруг микрорайонов, которые объединят проживание, работу, отдых и торговые учреждения вокруг экологически устойчивого производства с целью обеспечить местные потребности, причем с большой степенью самодостаточности. В них будут и зеленые зоны, и интенсивное человеческое общение, и они будут стремиться к значительной независимости в отношении энергии, биомассы и производства материалов.

Человеческая и экологическая производственная деятельность сплавятся в локализованных замкнутых производственных циклах, которые обеспечивают вторичную переработку стоков, твердых бытовых отходов и даже воздуха, пропуская его через рыбные пруды, огороды и зеленые зоны для повторной регенерации своих ресурсов. Городское огородничество и аквакультура, ремонт, вторичное использование и интенсивная переработка дадут массу возможностей для жизнеобеспечения, увеличивая при этом экологическую устойчивость. Организуя эти виды деятельности в микрорайонах,которые будут в значительной степени самодостаточны и в социальном обслуживании, можно оживить семейные и общественные связи, децентрализовать административный аппарат и более справедливо распределить семейные обязанности между мужчинами и женщинами. Снизится необходимость в пассажирских и товарных перевозках. Пища, произведенная в данной местности, будет более свежей и неупакованной или будет храниться в повторно используемой таре.

Мы можем придумать широкий спектр традиционных и высокотехнологичных домашних производств, многие из которых используют различные формы вторичной переработки и существуют бок о бок с городским огородничеством. Семейные услуги, такие как местные детские сады, семейное консультирование, школы, семейное здравоохранение и многоцелевые общественные центры, могут стать неотъемлемыми местными функциями, вовлекаюшими людей к полезную и значительную работу в пределах недолгой ходьбы от дома. Многие микрорайоны могут создать свои собственные денежные средства для содействия местному обмену и ограничения вымывания денег за их пределы. Многие взрослые будут делить время между деятельностью, связанной с денежной экономикой, и деятельностью, связанной с общественной экономикой. Мы увидим возвращение многофункционального дома, который служит центром семейной и общественной жизни и значительно сокращает зависимость от автомобиля и прочих энергорасточительных форм транспорта. Мы могли бы украсить обочины дорог деревьями, вместо того чтобы утыкать их рекламными щитами. Мы могли бы ограничить рекламу лишь информацией о товарах, выдаваемой по мере надобности, лишь когда нам это нужно.

На пути к истинной общественной эффективности у нас нашлось бы предостаточно времени для других аспектов жизни, включая отдых, культурное самовыражение, умственное и духовное развитие и участие в политической жизни. Мы могли бы ездить в другие микрорайоны по культурному обмену.

Мы могли бы поддерживать дружеские связи по видеофону с теми, кто живет вдали от нас. Или мы могли бы совещаться по компьютерным сетям, делясь экзотическими рецептами, мыслями о том, как организовать продовольственный кооператив, или опытом организации кампании по улучшению системы общественного транспорта. Мы могли бы участвовать в международных кампаниях граждан против новых торговых правил. Или мы могли бы настроиться на волну России, Индии или Чили, чтобы поинтересоваться, что их жители думают по поводу результатов выборов в Южной Африке.

У нас в самом деле есть возможность создать здоровое общество, которое позволит нам жить полноценной жизнью. Настало время взять власть в свои руки и заняться выполнением этой задачи вместе с миллионами людей, уже работающих в этом направлении.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

А.Л.Никитин.
Эзотерическое масонство в советской России. Документы 1923-1941 гг.

Энтони Саттон.
Уолл-стрит и большевистская революция

под. ред. С. Глушко.
За кулисами видимой власти

Дуглас Смит.
Работа над диким камнем: Масонский орден и русское общество в XVIII веке.

под ред. А. Черинотти.
Розенкрейцеры: из молчания – свет
e-mail: historylib@yandex.ru
X