Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Дэвид Кортен.   Когда корпорации правят миром

2. Конец открытой границы

Если нынешние прогнозы о росте населения окажутся
точными, а способы деятельности человека на планета
не изменятся, возможно, что наука и технологи,
окажутся не в состоянии предотвратить необратимую
деградацию природной среды и распространение обнищания
в большей части мира.

Лондонское Королевское общество
и Национальная академия наук США [1]

Всемирная экономика не может решить проблемы
бедности и разрушения природной среды за счет роста...
Пo мере роста экономической подсистемы она
вбирает в себя все большую часть экосистемы и должна
достичь предела при 100%, если не раньше.

Герман Дейли [2]


В чем дело? Почему мечта, которая должна быть в пределах досягаемости превращается в кошмар? Фундаментальную природу нашей проблемы ярко выразил в 1968 году Кеннет Болдинг в классическом эссе «Экономика грядущего космического корабля по имени "Земля"» [3]. Он высказал предположение, что наша проблема объясняется тем, что мы ведем себя подобно ковбоям на пространствах с открытой границей, тогда как на самом деле мы обитаем на живом космическом корабле с тонко сбалансированной системой жизнеобеспечения.

КОВБОИ И АСТРОНАВТЫ



В чем отличие жизни ковбоя от жизни астронавта? Ковбои ранних пограничных общин, например, на американском западе, жили на обширных, малонаселенных территориях, чрезвычайно богатых материальными ресурсами, которые казались неисчерпаемыми. Если не считать местных жителей, полагавших, что права на эту землю принадлежат им, все было ничьим, — бери, что хочешь, пользуйся, выбрасывай за ненадобностью, и пусть дальше заботятся обо всем земля и ветер. Возможности для тех, кто хотел работать, казались безграничными, и всякий, кто считал, что приобретения для одного означают потери для другого, справедливо воспринимался как недалекий, лишенный воображения человек. Пусть каждый человек конкурирует с остальными в поисках своей удачи, ожидая при этом, что достижения каждого в конце концов будут достижениями общества в целом.

Астронавты живут на космических кораблях, мчащихся в космическом пространстве с людскими экипажами и с бесценным и ограниченным запасом ресурсов. Все должно поддерживаться в равновесии, вторично перерабатываться, и ничего нельзя выбрасывать. Показатель благосостояния не в том, насколько быстро экипаж может употребить свои ограниченные запасы, а в том, насколько эффективно его члены поддерживают свое физическое и умственное здоровье, общие запасы ресурсов и систему жизнеобеспечения, от которой они все зависят. Все, что выброшено, то потеряно навсегда. Все, что накапливается без вторичной переработки, отравляет жизненное пространство. Члены экипажа действуют как одна команда в интересах всех. Никому и в голову не приходит заняться излишним потреблением, если не удовлетворены насущные потребности всех и если нет достаточного запаса на будущее.

Аналогия Болдинга выражает основную истину. Современные общества занимаются ковбойской экономикой в мире, который стал космическим кораблем. Мы по-прежнему пользуемся дарами природы и ее услугами по утилизации отходов как бесплатными и бесконечными; мы прославляем сильных и приравниваем прогресс к бесконечному увеличению уровня нашего потребления. Так же, как мы полагаем, что древние египтяне оценивали себя, отчасти исходя из размеров пирамид, будущая цивилизация, возможно, будет считать, что мы измеряли свой прогресс величиной мусорных свалок. Жизнь на космическом корабле с привычками ковбоев имеет трагические последствия:

• она создает чрезмерные нагрузки на системы жизнеобеспечения, приводя к их отказу, и понижает уровень человеческой деятельности, который они в конечном итоге могут поддерживать;
• она порождает интенсивную конкуренцию между более сильными и слабыми членами экипажа за убывающие резервы, системы жизнеобеспечения.

Некоторые члены экипажа лишены даже элементарных средств к существованию, нарастает общественная напряженность и подрывается законность управления правящих структур, что приводит к серьезной возможности социального распада и к насилию.

Для того чтобы разрешить этот кризис, мы должны признать основную реальность: мы уже пересекли исторический рубеж, отделяющий общество с открытой границей от мира как космического корабля. Наша жизнь зависит от систем жизнеобеспечения природной среды, и эта среда уже заполнена. Мы должны приспособиться к принципам космической экономики, где основным показателем является качество жизни [4]. На нашем нынешнем пути мы одновременно грабим нашу планету и разрываем нити нерыночных общественных отношений, образующих основу человеческой цивилизации. Это прямое следствие неправильного понимания связи человека с природными системами.

ОТ ОТКРЫТЫХ ГРАНИЦ К ЗАПОЛНЕННОМУ МИРУ



На протяжении большей части человеческой истории общая нагрузка, оказываемая на планетарную экосистему экономической деятельностью человека, была незначительна в сравнении с огромной восстановительной способностью таких систем, и мы не принимали всерьез проблему ограниченности ресурса. Когда индустриализация приводила страны к превышению их природных ресурсных пределов, они решали эту проблему и получали то, что им нужно, простым выходом за пределы собственных границ, в основном колонизируя ресурсы неиндустриальных стран. И хотя последствия этого дополнительного воздействия иногда были трагичными для колонизированных народов, общего воздействия на планетарную экосистему колонизаторы почти не замечали.

Таким образом, промышленность Европы была построена за счет ее колоний в Африке, Азии и Латинской Америке. Для Соединенных Штатов та же самая потребность удовлетворялась в основном путем колонизации ее западных территорий за счет населявших эти земли коренных жителей, а также путем расширения своего экономического влияния на Центральную Америки Карибский регион. Япония, ставшая страной-колонизатором относительно недавно, пользовалась изощренным методом, сочетая помощь, инвестиции в торговлю для колонизации ресурсов своих соседей в Восточной и Юго-3ападной Азии. Новые промышленные страны Азии, такие как Южная Корея, Тайвань, а также Таиланд и Малайзия, поступают подобным же образом.

Пока лишь незначительная часть мира была индустриализована, природные просторы были доступны для эксплуатации посредством заселения, торговли и традиционной колонизации. Точно так же приграничные земли служили социальным клапаном безопасности, вбирая в себя избыточное население промышленных стран. Между 1850 и 1914 годом экономические условия в Великобритании привели к эмиграции более 9 миллионов человек из стараны с населением 32 миллиона — преимущественно в Соединенные Штаты [5].

Эра колонизации открытых границ теперь завершается. Самые доступные пограничные территории уже освоены, и конкуренция за немногие оставшиеся неосвоенными земли в таких отдаленных местах, как Ириан Джайя, Индокитай, Папуа-Новая Гвинея, Сибирь и Бразильская Амазонка, усиливается.

Здесь уместно отметить, что эмиграция из Великобритании в конце XIХ в. начале XX века показывает, что распространенное представление о том, будто колониализм выгоден для колонизирующего народа, это скорее миф. Ситуация была далеко не однозначной и имеет много общего с новым корпоративным колониализмом экономической глобализации. От нее выиграл по большей части класс богачей, а не рядовые граждане. В недавнем исследовании двумя американскими историками британского колониального опыта было показано, что, хотя богатыеинвесторы и получали выгоды от инвестировании в колониях, средний класс получал лишь счета на оплату налогов для содержания огромной военной машины, необходимой для поддержания этой и империи. Авторы пришли к заключению, что «империализм можно рассматривать как механизм перекачки денег от среднего класса к высшим» [6]. Экономическая глобализация — это, по существу, современная форма явления и империализма и ведет примерно к тем же последствиям.

Итоговый счет для человеческого рода состоит в том, что в результате роста населения и пятикратного роста экономики с 1950 года, экологические запросы нашей экономической системы теперь заполняют все доступное природное пространство планеты. Это подвело нас к исторической переходной точке в эволюционном развитии нашего вида от жизни в мире с открытыми границами к жизни в заполненном мире — всего лишь за одно историческое мгновение (см. рис. 2.1). Теперь нам необходимо выбрать путь действий: приспособиться к этой новой реальности или разрушить нашу экологическую нишу и испытать все вытекающие последствия.

Рис. 2.1. Переход к заполненному миру Источник: Robert Goodlund, Herman Е. Daly, Salah El Serafy «Население, технология и образ жизни: переход к устойчивости» — Washington, D. С.: Island Press, 1992, p. 5.
Рис. 2.1. Переход к заполненному миру. Источник: Robert Goodlund, Herman Е. Daly, Salah El Serafy «Население, технология и образ жизни: переход к устойчивости» — Washington, D. С.: Island Press, 1992, p. 5.

Самые первые ограничения, с которыми мы столкнулись и, возможно, превысили, это не пределы невозобновляемых ресурсов, таких как нефть или медь, как ожидали многие, а скорее пределы возобновляемых ресурсов и способность природной среды поглощать наши отходы — то, что экологи называют «функциями поглощения». Доказательства столкновения с этими пределами видны повсеместно. Только в одной Западной Европе кислотный дождь повредил 31 млн. гектаров леса. На глобальном уровне каждый год пустыни поглощают 6 млн. гектаров некогда плодородной земли, территория, покрытая тропическими лесами, уменьшается на 11 млн. гектаров, теряется 26 млрд. тонн почвы в результате окисления и эрозии, и 1,5 млн. гектаров лучших сельскохозяйственных земель приходит в негодность от засоления в результате проектов орошения. Производство зерна надушу населения с 1984 года неуклонно снижается. Пять процентов озонового слоя над Северной Америкой и, возможно, во всем мире было потеряно между 1980 и 1990 годом. За последние 100 лет произошли 25-процентное увеличение количества двуокиси углерода в атмосфере [7].

В настоящее время имеется обширная литература и идет много споров по оценке данных о том, перешли ли мы уже конкретные пределы или превысим их к концу нынешнего столетия. Однако такая точность не столь важна, как признание основной истины: у нас нет иного выбора, кроме как преобразовать наши экономические институты в соответствии с реалиями заполненного мира.

Те страны, которые потребляют сверх своих экологических возможностей, контролируют процесс составления правил игры в международной экономике. Они подгоняют эти правила так, чтобы обеспечить покрытие своего национального дефицита природных ресурсов за счет импорта, зачастую не принимая во внимание последствий для экспортирующих стран. Это наиболее ясно видно при взгляде на экспортную сторону уравнения.

Эль-Сальвадор и Коста-Рика... выращивают на экспорт такие культуры, как бананы, кофе и сахар, на более чем одной пятой части своих сельскохозяйственных угодий. Ранчо по выращиванию скота на экспорт в Латинской Америке и Южной Африке вытеснили тропический лес и пространство живой природы. На другом конце производственной линии Япония импортирует 70% кукурузы, пшеницы и ячменя, 95% соевых бобовых и более 50% всей древесины, значительную часть которой дают быстро исчезающим тропические леса Борнео... /В Нидерландах/ миллионы свиней и коров нагуливают вес на пальмово-ореховом жмыхе, полученном на лесных вырубках Малайзии, маниоке из Таиланда, получаемой на месте вырубленных тропических лесов, и соевых бобах с пропитанных пестицидами земель Бразилии, для того чтобы обеспечивать европейская потребителей мясомолочной продукцией высокой жирности [8].

Земли, используемые южными странами для производства продовольствия на экспорт, абсолютно недоступны беднякам этих стран для выращивания основных продуктов питания, чтобы они могли удовлетворить свои самые насущные потребности. Люди, вытесненные со своих мест для того, чтобы там выращивались сельхозкультуры на экспорт, перемещаются в города, вызывая их перенаселение, или на менее продуктивные земли, которые в скором времени истощаются. Зерновые, которые многие южные страны импортируют с севера в обмен на экспорт своего продовольствия, используются преимущественно в виде кормов, чтобы производить мясо для городских потребителей с более высокими доходами. Бедняки же теряют в обоих случаях.

Эта динамика не видна северным потребителям, которые, если и задают вопросы, тут же получают убедительный ответ, что это разделение труда обеспечивает необходимой работой и доходом бедное население юга, позволяя им удовлетворить свою потребность в пище за более низкую цену, чем если бы они выращивали основные виды зерновых сами. Эта теория выглядит правдоподобно, однако на деле единственный, кто остается в выигрыше от этого смещения продовольственной экономики в сторону зависимости от торговли - это транснациональные корпорации агробизнеса, которые контролировали глобальную торговлю потребительскими товарами.

Точно так же, как богатые страны импортируют ресурсы, когда их потребности превышают имеющиеся пределы, они экспортируют свои избыточные отходы - и в самом деле, практика захоронения отходов с особой ясностью показывает связь между властью и распределением экологических издержек. Грязные производства и места захоронения отходов настолько прочно привязывают к местам проживания бедноты и национальных меньшинств, что их можно использовать как сигнальные показатели географического распределения политической власти.

Помимо нанесения ущерба, богатые еще и оскорбляют бедняков, указывая на плохое состояние окружающей среды, в которой они живут, как на доказательство того, что бедное население проявляет меньшую экологическую ответственность, чем они. Эти обвинения уводят внимание от двух очень важных реалий. Первое: большая часть нагрузки на окружающую среду есть прямое следствие потребления, а состоятельные слои, безусловно, потребляют несравненно больше, чем малообеспеченные. Второе: хотя малообеспеченные люди действительно чаще, чем состоятельные, живут вблизи мусорных свалок, грязных фабрик и других мест разрушения природной среды, это не значит, что именно их отходы заполняют эти свалки или что они являются главными потребителями товаров, производимых на этих фабриках. Это также не означает, что они не согласились бы жить в более чистой природной среде. Это означает всего лишь, что у богатых есть экономическая и политическая власть, позволяющая им по заботиться о том, чтобы загрязнения и отходы были удалены от их домов, и чтобы в их окрестностях деревья не были повалены для строительства грязных фабрик. У бедных такой власти нет. То, что мы наблюдаем, есть просто следствие материального неравенства, а не различие в экологическом знании и сознательности. И исправить это можно лишь перераспределением власти.

Экономическая глобализация значительно расширила для богатых возможности перекладывать свои экологические проблемы на бедных, экспортируя как отходы, так и загрязняющие производства. Это стало особенно распространенной практикой среди японских компаний, и близлежащие страны Юго-Восточной Азии стали основными их получателями. Цифры поражают. Япония сократила производство алюминия с 1,2 млн. тонн до 140 000 тонн и теперь импортирует 90% необходимого ей алюминия [9|. Что это значит для людей, становится ясно на примере Филиппинской ассоциированной литейно-обогатительной корпорации ПАСАР. ПАСАР управляет финансируемым и построенным японцами медеплавильным заводом в филиппинской провинции Лейте, производящим высокоочищенные медные катоды для отправки в Японию. Этот завод занимает площадь 400 акров земли, скупленной филиппинским правительством у местных жителей по низким ценам. Выбросы газа и водные стоки с завода содержат высокую концентрацию бора, мышьяка, тяжелых металлов и соединений серы, которые привели к заражению местных источников водоснабжения, уменьшили урожаи риса и уловы рыбы, нанесли ущерб лесу и вызвали увеличение респираторных заболеваний среди местного населения. Местные жители, чьи дома и здоровье были принесены в жертву этой корпорации, теперь в значительной степени зависят от случайных временных и контрактных работ, которые им предлагают выполнять на заводе, самых опасных и грязных видов работ.

Компания процветает. Местная экономика развивается. У японцев появился источник снабжения медью при нулевых экологических затрат. Местная беднота — те, кто, как говорят, облагодетельствован, — потеря средства к существованию и подорвали здоровье. Филиппинское правительство выплачивает проценты по международному кредиту Японии, которая финансировала строительство завода с необходимой инфраструктурой, японцы гордятся чистой природой у себя в стране и своей щедрой помощью филиппинской бедноте [10].

В этом сценарии нет ничего особенного, если не считать того, что он задокументирован. Тысячи подобных случаев могут служить иллюстрацией реалий корпоративного колониализма, который насаждается экономической глобализацией по всему миру . Журнал «Экономист», ярый сторонник глобализации, доказывает, что те, кто критикует подобную практику экспорта загрязнения, лишают бедняков необходимых им экономических возможностей [11].

Хотя иногда утверждают, что открытая торговая система необходима для покрытия дефицита природных ресурсов тем, у кого их не хватает, гораздо чаще получается как раз наоборот — она увеличивает экологический дефицит у малоимущих для умножения богатств тех, у кого уже имеется значительный избыток. Более того, открытая торговая система позволяет богатым держать последствия такого «обмена» подальше от глаз. И чем дальше от глаз находятся эти последствия, тем легче власть имущим игнорировать их или логично объяснять.

Возможно, самый главный ограничивающий ресурс — это доступная на солнечная энергия, единственный по-настоящему возобновляемый и чисты источник энергии. Значение этого ограничения становится ясно при сравнении растительного и животного мира. Растения обладают способностью улавливать и накапливать солнечную энергию посредством фотосинтеза. Животные, включая человека, не обладают этой способностью. Таким образом, животные, даже хищные, своим выживанием в конечном счете обязаны этой отличительной способности растений.

Количество энергии, которое потенциально обеспечивается фотосинтезом для поддержания животных видов, после вычитания того, что потребляют сами растения для процесса дыхания, известно как "чистая первичная продукция" (ЧПП). В одном исследовании, проведенном в 1986 году, показано, что люди уже используют прямо, косвенно или путем вытеснения около 40% потенциальной годовой ЧПП поверхности Земли. Это оставляет менее 60% для других растительных и животных видов, для улучшения жизни max 80% человечества, которым остается лишь 20% богатства, и для удовлетворения нужд растущего населения Земли. Если сохранятся существующие темпы потребления, то удвоение человеческого населения земли, которое ожидается в ближайшие 35 лет, потребует 80% ЧПП только для того, чтобы сохранить нынешний ypoвень жизни при существующем уровне неравенства. И лишь 20% ЧПП останется на долю всех остальных нерастительных форм жизни [12].

ПОТРЕБЛЕНИЕ, ЧИСЛЕННОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ И РАВЕНСТВО



Уже прошло слишком много дискуссий, на которых участники из богатых стран сводили всю проблему к росту населения в бедных странах и отказывались обсуждать проблему избыточного потребления и неравенства, а представители бедных стран обвиняли их в чрезмерном потреблении и неравенстве и отказывались обсуждать рост населения. В заполненном мире уровень потребления, численность населения и равенство неразрывно связаны, и мы должны подходить к ним с позиции единого целого. Одна из причин, по которым нам это не удается, состоит в том, что нам не удалось разработать системы учета для устойчивого использования ресурсов. Я нашел три особенно полезных исследования, показывающих, что такие системы могут отслеживать и что они могут нам сказать.

Первое из них — исследование Уильяма Риса, специалиста по вопросам городского планирования из университета Британской Колумбии. По оценкам Риса, для поддержания потребления среднестатистического жителя в странах с высоким уровнем доходов требуется от четырех до шести гектаров земли, включая землю, необходимую для поддержания нынешнего уровня энергопотребления за счет возобновляемых источников. В то же время в 1990 году общая площадь доступной экологически продуктивной земли (способной производить значительное количество биомассы) в мире составляла приблизительно 1,7 гектара на человека [13]. В промышленных странах дефицит частично покрывается за счет использования собственных природных ресурсов, а частично — посредством торговли, позволяющей им присваивать ресурсы стран с более низкими доходами.

Среди промышленных стран потребление ресурсов на душу населения в целом самое высокое в Соединенных Штатах и Канаде. Однако, поскольку плотность населения в Европе и Японии выше, можно утверждать, что они еще больше выходят за пределы своих экологических возможностей. По оценкам Риса, например, население Нидерландов потребляет в четырнадцать раз больше продукции, чем продуктивность ее территории [14]. Этот дефицит покрывается за счет международной торговли.

Исследование, проведенное «Друзьями земли» Нидерландов, сделало еще один шаг вперед, задав вопрос: «Каковы будут допустимые ежегодные уровни потребления природных ресурсов и поглощения отходов для среднего голландца в 2010 году, если:

а) уровни потребления ресурсов всеми жителями земли будут одинаковы и
б) если глобальный уровень потребления ресурсов будет устойчивым? Результаты оказались отрезвляющими. Исследователи пришли к выводу, что почти в каждой области потребления средний житель страны потребляет существенно больше, чем имеется своих собственных средств, и таким образом лишает жителей менее обеспеченных стран возможности удовлетворить свои самые насущные потребности [15].

«Друзья земли» США применили голландскую методику к Соединенным Штатам и пришли к сходным заключениям [16]. Например, нынешние ежегодные выбросы углекислого газа составляют 19,5 тонны на человека в США и 12 тонн в Нидерландах. Для того, чтобы выполнить рекомендации по уменьшению глобального потепления, ежегодный уровень выбросов углекислого газа от использования ископаемых видов топлива должен быть снижен к 2012 году до 4 тонн на одного человека. Если разделить бремя этой задачи поровну, то каждый человек в 2010 году должен потреблять не более одного литра углеродсодержащего топлива в день. «Голландцу будет предоставлен выбор проехать 24 км на машине, 50 км на автобусе, 65 км на поезде или 10 км на самолете в день. Слетать из Амстердама в Рио-де-Жанейро, возможно, придется лишь один раз в двадцать лет!» [17].

Тем, у кого есть одно транспортное средство — ноги, такие стандарты могут показаться роскошью. Они, однако, весьма отрезвляюши для тех из них кто привык проводить большую часть жизни в машинах, самолетах, автобусах и поездах. Они окажутся еще более отрезвляющими, если принять во внимание, что в этот один литр в день входят не только наши личные поездки, но также топливо, необходимое для производства, перевозки и сбыта вещей, которые мы потребляем, — нагрузка, которую мы оказываем на окружающую среду, но никогда не замечаем и склонны ею пренебрегать.

Допустимое количество используемой древесины, если исходить из npeдположения, что вырубка девственных лесов больше проводиться не будет коммерческие леса будут использоваться на базе устойчивого воспроизведения, составит 0,4 кубических метра на человека в год, включая использование бумаги. Для того чтобы привести потребление в соответствие со справедливым и устойчивым использованием, Нидерланды должны сократить потре ление древесины на 60%, а Соединенные Штаты на 79%.

Исследования «Друзей земли» проводились на основе простой посекторной оценки наличия природных ресурсов, и рост населения принимался за постоянную величину. В третьем исследовании, представленном в докладе на ежегодном заседании Американской ассоциации содействия науке профессором Корнельского университета Дэвидом Пиментелем и его коллегами, задавались сходные вопросы, но рассматривалось и взаимодействие между секторами, а население принималось за переменную величину. Например, они принимали в расчет, что, хотя мы можем распахать больше земли, для этого потребуется использовать больше воды. Мы можем получить больше энергии от солнца, но только если займем под это больше земли. Каждый гектар сельскохозяйственной земли может дать более высокие урожаи, но только если будет использовано больше энергии.

Исследователи Корнельского университета также приняли во внимание, что хотя мы продолжаем вводить в оборот новые сельскохозяйственные земли, 10 миллионов гектаров плодородной пашни остается заброшенной каждый год в результате ее деградации. Эти брошенные земли необходимо восполнять просто для того, чтобы поддерживать существующий уровень потребления продуктов питания. Дополнительно требуется вводить 5 миллионов гектаров новой земли для того, чтобы прокормить ту часть населения, которая составляет чистый ежегодный прирост, — и все это прежде, чем мы предпримем меры хотя бы частично решить существующую проблему недоедания. Новые сельскохозяйственные земли по большей части появляются за счет вырубки лесов [18].

В закпючение ученые поставили ключевой вопрос: «Хочет ли человечество иметь численность населения в 10—15 млрд. человек, живущих в нищете и голоде, или 1-2 млрд., которые, по их вычислениям могут себе позволить уровень потребления, приблизительно равный ныне существующим стандартам на одного европейца. Они отмечают, что «решительное демографическое регулирование с целью сокращения населения одного-двух миллиардов человек вызовет серьезные социальные, экономические - и политические проблемы, но продолжение роста населения до 12 млрд. и более приведет к еще более серьезным социальным, экономическим и политическим конфликтам наряду с катастрофическим ухудшением здоровья населения и усугублением экологических проблем» [20] . Они при этом даже не упоминают, что в мире, населенном 10 - 15 млрд. людей, совсем не останется места для других форм животной и растительной жизни, не имеющих непосредственного отношения к выживанию человечества.

Подобные расчеты являются в лучшем случае лишь приблизительными прикидками, основанными на противоречивых допущениях и использовании отрывочных и зачастую непроверенных данных. Однако это примеры анализа, абсолютно необходимого при любой реалистической дискуссии об устойчивости, и они ставят на свои места то, что мы в противном случае склонны игнорировать — неразрывную взаимосвязь в заполненном мире между потреблением, численностью населения и справедливостью. Они, по сути, вынуждают нас посмотреть на эти фундаментальные проблемы с точки зрения системы в целом. При этом становится предельно ясно, что, если устойчивую природную производительность земли использовать поровну среди ныне живущего населения планеты, потребности всех могут быть удовлетворены. Но становится так же ясно, что физически невозможно, даже при наиболее оптимистических допущениях относительно потенциала новых технологий, чтобы весь мир потреблял на уровне, хотя бы сопоставимом с уровнем Северной Америки, Европы или Японии. Более того, всякий раз, когда население Земли удваивается, допустимая доля потребления на человека сокращается вдвое.

Если мы серьезно отнесемся к выводам, подобным только что изложенным, у нас не останется никакого реального выбора, кроме как в самом срочном порядке предпринять одновременные усилия по сокращению избыточного потребления, роста численности населения, и неравенства. Они неразрывно связаны, и никто — ни богатые, ни бедные — не хотят последствий, которые мы испытаем, если не достигнем всех этих целей в самом ближайшем будущем. Вопросом чрезвычайной важности является разработка адекватных систем учета использования ресурсов, основанных на концепциях из вышеприведенных исследований, для того чтобы обеспечить себя адекватными инструментами для отслеживания того, как нам удается приводить нашу жизнь в равновесие с землей — дом за домом, район за районом и страна за страной. Очень важно также покончить с мифом, что экономический рост есть основа человеческого прогресса.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Юрий Гольдберг.
Храм и ложа. От тамплиеров до масонов

Андрей Буровский.
Евреи, которых не было. Книга 1

Борис Башилов.
Масоны и заговор декабристов
e-mail: historylib@yandex.ru
X