Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Гельмут Кенигсбергер.   Средневековая Европа 400-1500 годы

Церковь и папство в XI в.

Движение за реформирование церковной, прежде всего монашеской, жизни началось в X в. Его отличительной чертой было стремление возродить дух св. Бенедикта, что подразумевало очищение церкви от тенденций обмирщения. Из Лотарингии и Бургундии, в первую очередь из крупного бенедиктинского монастыря Клюни, движение за реформу церкви распространилось по всей Франции и достигло Англии. К середине XI в. оно начало прокладывать себе путь в Германии и Италии, но поначалу почти никак не повлияло на папство.

Реформирование самого папства началось с тех мероприятий, которые единственно и могли способствовать успеху в упрочении авторитета Римского престола: прежде всего выборы пап были выведены из-под контроля римской аристократии. В этом папство опиралось на помощь могущественного императора Генриха III (1039–1056), который в 1046 г. низложил трех соперничавших римских понтификов и последовательно добивался назначения папами людей, не принадлежавших к традиционному римскому церковному кругу; самым деятельным из них был кузен императора Лев IX (1049–1054).

Лев IX, преисполненный желанием реформировать монашество, собрал вокруг себя группу единомышленников. Но папство не походило на монастырь. Закономерным, хотя и парадоксальным образом клюнийский дух затворничества превратился в свою противоположность – обращенность к миру. Реформаторы намеревались запретить браки духовенства и симонию (продажу и покупку церковных должностей), а также утвердить авторитет папы во всем христианском мире. Когда исчезнет симония, считали они, священники будут соблюдать безбрачие и освободятся таким образом от семейных интересов, – лишь тогда церковь станет подлинно независимой и способной выполнять свое духовное предназначение. Однако решение этих проблем зависело не только от церкви. Епископы, аббаты и даже приходские священники находились в отношениях подчинения с крупными светскими феодалами, которые наделяли их землей и другим имуществом. Поэтому фактическое право феодалов назначать на церковные должности казалось естественным. Церковь, конечно, всегда настаивала на избрании подходящих кандидатов, но совсем другое дело – требования полной независимости и чисто церковного контроля за назначениями духовенства: такая ситуация затрагивала старинные права мирян и была чревата конфликтом.

Для царивших в Риме новых настроений весьма показательно, что они довольно скоро привели к полному разрыву с Византийской церковью в 1054 г. Тогда этот разрыв мало кого заботил, ибо людей больше занимали проведение реформ и реализация новой политики папства на Западе.

В течение следующих двадцати лет на папском престоле сменяли друг друга сторонники церковной реформы, что укрепляло власть Рима надо всей Латинской церковью. Авторитет папства стали признавать даже светские правители, в частности Вильгельм Завоеватель, собираясь покорить Англию, стремился заручиться одобрением папы. За эту поддержку он отплатил богатыми дарами английской церкви и назначением в английские епископства и аббатства людей, угодных римским реформаторам. Таким образом, взаимовыгодный союз между королем и папой был вполне возможен, по крайней мере в такой далекой от Рима стране, как Англия.

Генрих IV и Григорий VII



Однако в близких к Риму землях – в Италии и Германии – заключить такой союз было не столь легко: здесь обе стороны – и король, и папа – оказались менее склонными к компромиссу. В 1073 г. римлянин Гильдебранд, самый молодой, энергичный и непреклонный среди друзей Льва IX, был избран папой под именем Григория VII. Его идеалы и цели известны нам из его писем и свода принципов, который он составил сам для себя. В них сформулированы радикальные и бескомпромиссные требования папства, сформировавшиеся к тому времени, включая и право пап низлагать императоров. Программа Григория VII логически завершала сложившееся еще в V в. учение о двух властях: светской и духовной, из которых именно духовная считалась высшей, поскольку священнослужители «обязаны выносить решения о суде Божьем также и над людскими владыками».

Противником Григория была не менее сильная личность. Генрих IV только что вышел из несчастливого возраста несовершеннолетия и успешно утвердил королевскую власть над мятежными магнатами. Симпатизируя моральным целям церковной реформы, он отнюдь не желал отказываться от королевских прерогатив при назначении немецких и итальянских епископов: они получали от короля крупные владения, становясь в силу этого его вассалами, на чью поддержку он хотел рассчитывать в борьбе против крупных магнатов. Для папы такая позиция была неприемлемой, поскольку она противоречила принципу независимости церкви.

Поводом для столкновения послужили спорные выборы главы архиепископства Миланского. Милан был «ключом» к Северной Италии, контроль над которой представлял жизненный интерес и для короля, и для папы. Обмен все более резкими по тону посланиями вскоре перерос в прямое столкновение. В начале 1076 г. король и собрание немецких епископов, разумеется ставленников Генриха, объявили о низложении папы Григория VII.

Генрих, не самозванный, но милостью Божьей король, Гильдебранду, ныне не папе, а лжемонаху… Ты дерзнул восстать против самой королевской власти, дарованной нам от Бога… Поэтому покинь Апостольский престол, который ты занял незаконно… Сойди с него, сойди67!


Конечно, франкские и немецкие короли и императоры не раз низлагали пап и ранее, но они совершали это в Риме, опираясь на поддержку собственного войска. Ныне подобная процедура проходила далеко от Рима, а значит, у папы были возможности для противодействия королю. Григорий в ответ на акцию Генриха отлучил его от церкви и освободил его подданных от вассальной верности, что и повлекло за собой разрушительные последствия. Немецкие князья воспользовались столь блестящей возможностью подорвать власть короля и со своей стороны объявили, что Генрих будет низложен, если в течение года не получит отпущения у папы. Одновременно большая часть епископата отвернулась от короля, и у Генриха не осталось другого выхода, как искать примирения с папой. В январе 1077 г. с горсткой приближенных он перешел Альпы через заснеженный перевал Мон-Сени.

Напрягая все жилы, то карабкаясь руками и ногами… то качаясь, скользя и падая, они едва смогли выбраться на равнины. Королеву и других дам посадили на воловьи шкуры и тянули за собой.


Генрих встретил папу в небольшом замке Каносса в Северной Италии и, «сняв с себя королевские одежды… босой, без пищи с утра и до самого вечера» ожидал три дня, пока Григорий даст ему отпущение.

Для преемника Карла Великого и Оттона I это было страшное унижение. Покаянное путешествие короля не разрешило его спора с папой, однако дало Генриху передышку, чтобы заручиться поддержкой влиятельных князей в Германии и Италии. Междоусобная война в Германии продолжалась, и в конечном счете Генрих одержал верх над мятежной знатью. Когда Григорий через некоторое время повторил свое отлучение германского правителя, оно практически не возымело действия, ибо люди разуверились в намерениях папы. Генрих привел армию в Италию, возвел в Риме на папский престол своего ставленника (антипапу) и был коронован императором. Григорию пришлось бежать из Рима и закончить свою жизнь в изгнании (1085). Его великий противник кончил немногим лучше: Италия вновь вышла из-под его контроля, многие немецкие князья по-прежнему продолжали выступать против императора, а его собственный сын вошел в союз с мятежниками (1106).

Сын Генриха IV, Генрих V, свергнув отца, стал королем и продолжил борьбу с папством: однажды он даже похитил папу. Наконец в 1122 г. был достигнут формальный компромисс. Император согласился отказаться от «инвеституры» епископов и аббатов, то есть от вручения им символов их духовной власти – посоха и кольца, но за свои земли они по-прежнему несли вассальные повинности перед королем. Подобный компромисс, незадолго до этого уже достигнутый во Франции и Англии, не был омрачен конфликтами, подобными тому, что произошел между Григорием VII и Генрихом IV. Один из аспектов борьбы, причем наиболее формальный, неоправданно считают основным для понимания смысла конфликта, который получил у историков название «Борьбы за инвеституру». Однако в результате этих столкновений более важный вопрос так и остался нерешенным, а именно: кто же реально назначает на высшие церковные должности?

Историческое значение спора об инвеституре



Впервые дуализм церкви и государства – система двух властей и двухполюсного общества, возникшая в результате крушения Западной Римской империи, – привел к открытому конфликту. Ранее эти противоречия не выходили наружу, поскольку сохранялась диспропорция между огромной военной силой императоров и относительно слабым папством. Однако папы действовали с большим упорством и, несмотря на многочисленные неудачи, в течение нескольких столетий существенно расширили свою власть над западной христианской церковью. Их власть неожиданно укрепилась в середине XI в., когда соединились результаты нескольких параллельных процессов: папской программы «свободы церкви» и движения за монастырскую реформу. Свою роль сыграло и появление ряда энергичных личностей, готовых отстаивать такие требования папства, о которых ранее нельзя было и помыслить, и способных вместе с тем использовать действительно благоприятные политические ситуации – восстания немецких князей или политические амбиции нормандских правителей в Южной Италии.

Вместе с тем «внезапность» появления папских претензий нужно оценивать в контексте общего универсального процесса «профессионализации» социальных функций. Как мы уже видели, церковь предоставляла целый ряд весьма специфических «услуг», наиболее актуальных на международном уровне. Папами теперь чаще всего становились немцы или французы, а в XII в. даже англичане, и условия благоприятствовали преобразованию церкви в своего рода «транснациональную» организацию, фактически управляемую из Рима. Это был совсем иной уровень институализации, нежели традиционные заявления о первенстве римского епископа перед прочими епископами и патриархами. В этом смысле «Борьба за инвеституру» отражала сознательную попытку папства сделать духовенство более профессиональным, освободив его от светского контроля. Вместе с тем в феодальном обществе епископы были не только духовными лицами, подчиненными папе, но и вассалами, несущими обязанности перед светскими властителями, а значит, конфликты по поводу приоритетов отношений власти и верности становились неизбежными. Эти конфликты составили определяющую черту истории последующих столетий; им суждено было оставить еще более долговечное наследие в сферах политической мысли и политических традиций.



67Tierney B. The Crisis of Cssshurch and State 1050–1300. N.Y., 1964. P. 59–60.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Лев Карсавин.
Монашество в средние века

Гельмут Кенигсбергер.
Средневековая Европа 400-1500 годы

Иван Клула.
Екатерина Медичи

Мишель Пастуро.
Символическая история европейского средневековья

Н. П. Соколов.
Образование Венецианской колониальной империи
e-mail: historylib@yandex.ru
X