Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Игорь Ефремов.   Кто убил президента Кеннеди?

29. ОБВИНЯЕМЫЙ

Мы думали и о варианте, в котором синдикат намеренно вступил в союз с Кастро, чтобы убить президента, и эту идею было нелегко отбросить.

Роберт Блэйки, директор-распорядитель расследования, проводившегося Комитетом Стокса.

Мне представлялось, что либо в Мексике, либо в Соединенных Штатах кто-то дал ему /Освальду/ задание и снабдил деньгами. Кастро представляется мне по своему характеру человеком, который мстил бы именно таким образом. Он экстремист латиноамериканского типа, который действует под влиянием импульсов, а не рассуждений, и не боится идти на риск: Вся история его жизни подтверждает это.

Томас Манн, американский посол в Мексике

Многое указывает на то, что он /Освальд/ действовал не один, что заговор был шире и включал либо гангстеров, либо Кастро.

Роберт Кеннеди

У меня нет ни малейшего сомнения, что Джон Фитцджеральд Кеннеди был убит Фиделем Кастро или кем-то, кто действовал под его давлением, в отместку за наши попытки убить его.

Сенатор Роберт Морган, член Сенатского комитета по расследованию действий разведки

Кеннеди пытался прикончить Кастро, но Кастро опередил его… Все это когда-нибудь всплывет на поверхность.

Президент Линдон Джонсон
Вашингтон шлет убийц в Гавану

7 августа 1976 года, неподалеку от Норт-Майами Бич, в штате Флорида, рыбаки выловили заваренный нефтяной бочонок. Бочонок был передан полиции, которая вскрыла его и обнаружила внутри труп мужчины лет семидесяти. Ноги убитого были отпилены и засунуты в бочонок отдельно (иначе тело не помещалось по длине). Внутри были положены тяжелые камни, но, видимо, разложение тела сопровождалось выделением газов, которые, в конце концов, подняли бочонок со дна залива.

Убитым оказался известный гангстер, Джон Роселли, пропавший дней за десять до этого. Последние свидетели видели его поднимавшимся на борт частной яхты в сопровождении двух человек, с которыми он, судя по всему, находился в. дружеских отношениях. Следствие пришло к выводу, что убийство было исполнением приговора мафии над Роселли, который к тому времени начал давать показания сенатскому Комитету по расследованию деятельности Си-Ай-Эй. Были, правда, странные особенности. В отличие от обычных казней такого рода, когда гангстеры оставляют традиционные знаки — пуля в горло, пуля в рот — и не очень стараются прятать тело, здесь убийцы сделали все возможное, чтобы скрыть преступление. Машина сестры Роселли, в которой он приехал к пристани, была переведена на автостоянку аэропорта. Если бы бочонок остался на дне, можно было бы предположить, что Роселли тайно покинул страну.

Совсем по-другому было обставлено убийство старинного приятеля Роселли, чикагского мафиозного босса — Сэма Джанканы, случившееся годом раньше (июль, 1975). Тот тоже должен был давать показания сенатскому комитету. В тот день, когда представители комитета прибыли в Чикаго, чтобы допросить его о связях между Си-Ай-Эй и мафией, Джанкана принимал в своем доме несколько близких друзей. Гости оставили дом около 10 часов вечера. Наутро Джанкана был найден мертвым в своем роскошно оборудованном подвале. Судя по всему, за несколько минут до смерти он находился в обществе друга, которому доверял и с которым они мирно коротали время: готовили деликатесы, смотрели фильмы с участием старинного приятеля Джанканы, Франка Синатры. Смертельным оказался выстрел в затылок, но всего убийца произвел семь выстрелов, не забыв ритуальные выстрелы в рот и в шею.

О чем же хотели расспросить члены сенатского комитета двух представителей синдиката? Нет, не об их преступной деятельности, не о рэкете, нелегальных игорных бизнесах и прочем, а только об их сотрудничестве с уважаемой правительственной организацией — Центральным разведывательным управлением, знаменитым Си-Ай-Эй.

Это сотрудничество началось много лет назад. 24 сентября 1960 года, при посредничестве и при участии Джона Роселли, в Майами состоялась встреча между гангстерами Сэмом Джанканой и Сантосом Трафиканте, с одной стороны, и представителем Си-Ай-Эй — с другой. Трафиканте только что вырвался из кастровского концлагеря (см, об этом выше, стр. 50–51) и имел все основания недолюбливать кубинских коммунистов. Другие представители синдиката тоже понесли огромные убытки в связи с конфискацией игорных и публичных домов на Кубе. Идею ликвидации Кастро, предложенную представителем Си-Ай-Эй, они встретили одобрительно. Тем более, что за исполнение этого «спецзадания» им было обещано 150 тысяч долларов.

В ноябре 1960 года в своем докладе новоизбранному президенту Кеннеди директор Си-Ай-Эй, Даллес, информировал его о готовящемся вторжении на Кубу, но ни слова не сказал о вовлечении синдиката в планы убийства Кастро. Между тем, 13 февраля 1961 года представитель Си-Ай-Эй передал Джону Роселли отравленные пилюли, и месяц спустя гангстер доложил, что пилюли доставлены по назначению, то есть одному из приближенных Кастро. Махинации с мафией продолжались и дальше, без особых, впрочем, результатов.

Лишь в мае 1962 года генеральный прокурор Роберт Кеннеди был информирован представителями Си-Ай-Эй о вовлечении синдиката в заговор на жизнь Кастро. Кеннеди пришел в бешенство. Узнать, что правительственная организация имеет тайные делишки с организованной преступностью в то время, как он ведет тотальную войну с синдикатом?! Выяснить, что каких-то гангстеров (например, Джанкану) нельзя трогать, потому что при расследовании могут всплыть секретные операции Си-Ай-Эй! Пытаясь успокоить разгневанного прокурора, представители разведки заверили его, что все эти заговоры были начаты еще при власти Эйзенхауэра и сейчас прекращены. Однако это было неправдой, ибо впоследствии выяснилось, что в тот же месяц отравленные пилюли снова были вручены Джону Роселли, а восемь месяцев спустя начальник секретного антикубинского отдела Си-Ай-Эй, Вильям Харви, встретился с Роселли и уплатил ему 2700 долларов на расходы его агента на Кубе.

Нет никаких указаний на то, что гангстеры пытались осуществить покушение на Кастро всерьез. После провала вторжения в Заливе свиней, после превращения Кубы в советского сателлита, у них не могло быть реальных надежд на то, что им удастся вернуться на остров в их прежней роли, вернуть себе потерянные доходы от казино и проституции. С другой стороны, при коммунистах Куба стала важным партнером для выгодных нелегальных операций.

Поначалу, как мы видели в истории с Руби (Глава 7), она была заинтересована в закупке американской технологии, которую переправляла в Москву, и американского оружия, которое шло коммунистическим повстанцам в странах Латинской Америки. Но чем дальше, тем больше кубинские коммунисты включались в торговлю наркотиками. Постепенно их участие стало настолько наглым и явным, что в ноябре 1982 года Федеральное жюри в Майами получило неопровержимые улики и выдвинуло обвинения против четырех крупных чиновников кубинского правительства, включая одного адмирала.

Журналист Эрнст Волкман, проводивший специальное расследование, считает, что Кастро зарабатывает на контрабанде наркотиков по 12 миллионов наличными в год, плюс получает неизвестное количество американского оружия и технологии. Контрабанда осуществляется по простой схеме: кубинские пограничные катера встречают крупные суда, привозящие наркотики из Колумбии и Боливии, отводят их в кубинские порты (а чаще — на военные базы), где происходит перегрузка «белого золота» в маленькие и быстроходные моторные лодки, которые легко — хотя и не без потерь — прорываются к американскому берегу. Без помощи Кубы перегрузку приходилось проводить в открытом море, что было крайне опасно при плохой погоде и слишком заметно — при хорошей. Американский контрабандист, Роберт Веско, возглавляющий гигантский конгломерат из гангстеров и коммунистов, имеет шикарную виллу под Гаваной. К доходному делу переправки наркотиков давно уже примостилась и другая коммунистическая страна — Болгария, а сейчас наращивает темпы и Никарагуа (см. Тайм, 13 августа, 1984).

Контакты с Си-Ай-Эй, возникшие в 1960 году, помогали членам синдиката укрываться от судебного преследования, служили хорошим щитом в настоящем и будущем — ради этого стоило делать вид, будто они готовят убийство Кастро всерьез. На самом же деле, как показал один профессиональный убийца, согласившийся давать показания. Джон Роселли говорил ему, что вся эта затея была липовой…

«Все эти ё. . е планы, сочиненные Си-Ай-Эй, никогда не шли дальше Сантоса /Трафиканте/. Он просто сидел на них, позволяя всем воображать, будто ребята там рискуют жизнью, пробираясь на Кубу, будто их лодки прошивают пули, и прочая чушь собачья».

Но Си-Ай-Эй в своих попытках уничтожить Кастро не ограничивалось вербовкой гангстеров. Какие только планы не сочинялись в секретном отделе «Таск-форс-дабл-ю»! Был, например, план послать Кастро в подарок костюм для подводного плавания (его любимый спорт), пропитанный смертоносными бактериями. Или поместить в районе его заплывов красивую раковину с взрывчаткой внутри. Или опрыскать его сапоги специальным химическим составом, от которого должна была выпасть борода, что, по расчетам, ослабило бы его популярность. Другой способ подорвать авторитет диктатора: опрыскать галлюциногенным препаратом радиостудию, из которой он обращается к народу, чтобы речь его превратилась в бессмысленный вздор. Планировалось также подготовить народное восстание религиозных кубинцев, распространяя слухи о втором пришествии Христа, который покончит с антихристом Кастро. В решительный момент американская подводная лодка должна была всплыть и обеспечить невиданное сияние в ночном небе. В шутку этот проект называли «элиминация путем иллюминации».

Но был и один весьма серьезный замысел, носивший кодовое название AM/LASH.

Зародился он в тот день, когда высокопоставленный кубинский лидер, Роландо Кубела, в марте 1961 года обратился к агенту Си-Ай-Эй с просьбой помочь ему бежать в Америку. Агент, посоветовавшись с начальством, уговорил Кубелу остаться в Гаване, откуда он мог бы поставлять важную информацию. Однако следующий контакт с потенциальным перебежчиком состоялся лишь полтора года спустя. На этот раз он предложил устроить правительственный переворот на Кубе, который должен был начаться с убийства Фиделя Кастро и его ближайших помощников, а также советского посла. Си-Ай-Эй уверяло впоследствии, что оно дало понять Кубеле: в убийства мы замешиваться не хотим, этим вы занимайтесь самостоятельно, а вот переворот поддержим. После этого Кубела снова исчез из поля зрения на целый год.

Наконец, 7 сентября 1963 года произошла встреча в Бразилии. Представитель Си-Ай-Эй снова подтвердил, что Американское правительство весьма заинтересовано в свержении режима Кастро. Кубела потребовал, чтобы его снабдили планом действий, необходимыми орудиями убийства и свели с высокопоставленным представителем американских правящих кругов, желательно — с Робертом Кеннеди. Последовал еще ряд встреч, в том числе и с начальником отдела Си-Ай-Эй, Десмондом Фитцджеральдом, который представился Кубеле как близкий знакомый Роберта Кеннеди (каковым он и был на самом деле). На заключительной встрече в Париже Фитцджеральд вручил кубинцу отравленное автоматическое перо с таким тонким шприцем, что укол его был нечувствителен для человека. По трагическому совпадению (а может быть, и в соответствии с намерениями Кубелы), встреча эта состоялась 22 ноября 1963 года.

Попытки использовать Кубелу для свержения Кастровского режима продолжались и после убийства президента Кеннеди. Но теперь Си-Ай-Эй, опасаясь разоблачения, делало это не самостоятельно, а через лидера кубинских эмигрантов, Мануэля Артайма. Оба кубинца встречались в Риме, Париже, Мадриде, строили координированные планы вторжений и убийств, но ничего из этих планов осуществлено не было. По свидетельству Артайма, Кубела охотно брал передаваемые им деньги и гулял после этого напропалую. Только в июне 1965 года Си-Ай-Эй прекратило контакты с Кубелой, ибо узнало, что кубинский эмигрант, помогший свести Кубелу и Артайма, был кастровским агентом.

В 1966 году Кубела был схвачен кубинской госбезопасностью и предан суду. На суде он каялся в измене, требовал расстрела для себя, но Кастро вмешался и заменил смертную казнь 25-ю годами тюрьмы. Примечательно, однако, что на суде разбиралась предательская деятельность Кубелы, начавшаяся в 1964 году. Ни слова не было сказано о его контактах с Си-Ай-Эй до 1964 года. Трудно представить, чтобы раскаявшийся Кубела ничего не сообщил своим судьям об этой полосе своей деятельности. Впоследствии нескольким американским журналистам и официальным представителям было разрешено посетить Кубелу в тюрьме и расспросить его. Он заявлял, что идеи об убийстве Кастро исходили с самого начала не от него, а от представителей Си-Ай-Эй, он же, как мог, отказывался и даже не взял знаменитое отравленное перо.

Естественно, когда вся эта история всплыла в середине 1970-х годов, у многих трезво мыслящих исследователей возникли вопросы: каким образом могло случиться, что кубинские власти разрешили такому неуравновешенному, сильно пьющему, ненадежному субъекту, как Кубела, так свободно разъезжать по всему свету? Можно ли поверить, что за ним не было слежки, что его контакты с Си-Ай-Эй оставались неизвестны Кастро? Не доносил ли он сам о них кубинской госбезопасности и не был ли послушным орудием в ее руках?

Журналист Джордж Крайл в своей статье «Загадка АМ/ЛАШ» пытается проследить карьеру Роландо Кубелы.

Он был активным участником революционной борьбы против Батисты. В октябре 1956 года застрелил в ночном клубе начальника военной разведки. (Примечательная деталь: чиновников-садистов революционеры не трогали, потому что они и так вызывали ненависть в народе, а убивали в первую очередь тех, кто обращался с задержанными более или менее человечно.) После победы революции Кубела возглавил влиятельный Союз студентов. Он упивался своей славой и влиянием, кутил, носился по Гаване в огромном автомобиле, пока не задавил насмерть женщину. Этот несчастный случай оказался непосильным ударом для его нервной системы, которая, кстати сказать, была сильно расшатана уже и первым убийством. Кубела начал лечиться у психиатра.

Тем временем многие революционеры все с большим подозрением наблюдали за сдвигом Кастро в сторону коммунизма. Где-то в начале 1960 года два старых друга — Хозе Алеман и Хозе (Пепин) Наранхо — пришли к Кубеле и пытались уговорить его убить Кастро. «Куда мне, — ответил Кубела. — Я сейчас совсем развалина, ни на что не гожусь. Поэтому не могу сказать вам ни да, ни нет». Алеман попытался даже воздействовать на него через психиатра, услуги которого он оплачивал. Но когда второму приятелю — Хозе Наранхо — Кастро неожиданно предложил пост министра внутренних дел и тот принял его, Алеман бежал с Кубы. Наранхо же стал доверенным лицом Кастро. пробовал его еду, охранял в часы отдыха.

Таким образом вскрывается ключевой момент: министр внутренних дел в правительстве Кастро, его доверенный помощник, знал, что Кубела был готов взяться за убийство Кастро, если бы только здоровье ему позволило. Мог ли Наранхо не донести об этом своему вождю? Хотя бы для того, чтобы выгородить себя, представить в нужном свете свою роль в этих обсуждениях? Конечно, не мог. Вывод можно сделать только один: психически неустойчивый, пьющий, истеричный Роландо Кубела с самого начала был под контролем Кастро, действовал с его ведома и согласия. Провокация, в которой он играл главную роль, как две капли воды похожа на провокацию «Трест», организованную советскими чекистами в 1920-х годах. Цель у нее была двоякой: с одной стороны, Си-Ай-Эй, попавшееся на крючок, сосредоточило все усилия на использовании «изменника» Кубелы и почти не занималось иными вариантами; с другой стороны, в случае, если бы участие Кубы в убийстве президента Кеннеди вскрылось, Кубела был бы выставлен живым свидетелем, который рассказал бы со всеми подробностями, как, где, когда Си-Ай-Эй подговаривало его убить Кастро, какими зловещими орудиями снабжало.

Именно поэтому во время контактов с агентами Си-Ай-Эй в сентябре-ноябре 1963 года Кубела так настоятельно требовал встречи с Робертом Кеннеди или с кем-то из высокопоставленных представителей американского правительства. Именно поэтому ему позволяли разъезжать по свету и после убийства президента, заверять агентов Си-Ай-Эй и кубинских эмигрантов, что заговор на жизнь Кастро вот-вот будет приведен в исполнение. И лишь когда Си-Ай-Эй убедилось, что пресловутый АМ/ЛАШ на самом деле работает на Кастро и прекратило контакты с ним (середина 1965 года), Кубела был арестован кубинской госбезопасностью и предан суду. Оставлять такого неустойчивого субъекта и далее на свободе было слишком рисковано. Кары же он заслуживал уже давно — за свои переговоры с Алеманом об убийстве вождя. Кастро расстрелял тысячи людей и за меньшую вину. Но этот еще мог пригодиться в качестве свидетеля, и его оставили в тюрьме, в довольно приличных условиях.

К тому времени Кастро уже понимал, что интервью, данное им журналисту Даниэлю Харкеру 7 сентября в Бразильском посольстве, в котором он предупреждал, что американские лидеры могут поплатиться жизнью, если будут злоумышлять на жизнь кубинских вождей, было ошибкой. Эти угрозы, произнесенные за 10 недель до гибели президента Кеннеди, оказались важной уликой, указывавшей на то, что у Кастро были по крайней мере мотивы для убийства. Поэтому-то в суде над Кубелой его переговоры с Си-Ай-Эй д о убийства президента не упоминались — это сделало бы наличие мотивов несомненным.

Интервью Кастро в бразильском посольстве было дано в тот же день, когда Кубела — после долгого перерыва — возобновил контакты с Си-Ай-Эй во время поездки в Бразилию. В эти же дни Освальд прекращает свою прокастровскую пропаганду, а в кубинское посольство в Мехико-сити прибывает новый сотрудник (Мирабель), который три недели спустя встретится там с Освальдом. Машина завертелась.

Знал Кастро и о попытках Си-Ай-Эй использовать мафию для его уничтожения. После гибели Роселли в июле 1976 года журналист Джек Андерсон опубликовал в Вашингтон пост (7 сентября 1976) краткое содержание рассказа этого импозантного гангстера, который впервые обратился к нему еще в 1967 году. Отравленные пилюли (если Роселли вообще передал их на Кубу) так и не попали в тарелку кубинского диктатора, снайперы якобы были пойманы на крыше дома в Гаване и под пытками назвали имена пославших их.

Согласно версии Роселли, Кастро завербовал /для убийства президента/ тех самых членов преступного мира, которые были посланы убить его. Это были кубинцы, входившие в старую шайку Трафиканте. Вместе с кубинской безопасностью они вовлекли бывшего морского пехотинца Ли Харви Освальда… Роселли не мог сказать с уверенностью, стрелял Освальд в президента или был исключительно подставной фигурой, в то время как другие осуществили убийство с более близкого расстояния. Когда Освальда схватили, заговорщики испугались, что он может выдать их… Поэтому Джеку Руби было приказано уничтожить его…

Хочу отметить, что я уже кончал писать эту книгу, когда история, рассказанная Роселли — свидетелем, заплатившим жизнью за то, что знал слишком много, — попалась мне на глаза. Удовлетворение, испытанное мною при этом, было похоже на чувство студента, заглядывающего в конец задачника и убеждающегося, что решение трудной задачи, над которой он бился так долго, точно совпадает с ответом, напечатанным там.

Гавана шлет убийц в Вашингтон

14 ноября 1962 года из Гаваны в Вашингтон было послано письмо на имя некоего Антонио Родригеса. Адрес на конверте оказался несуществующим, поэтому почтовая служба стала разыскивать адресата по справочникам и доставила его Антонио Родригесу, работающему шофером в дипломатической миссии Венесуэлы. Содержание письма было таким необычным и тревожным, что шофер немедленно доложил о нем своему начальству. Приводим текст письма с некоторыми сокращениями:

Товарищ Родригес!

В связи с тем, что Кеннеди упорно продолжает готовить вторжение на Кубу, наши планы покушения на его жизнь должны быть приведены в действие. О деталях я не пишу, ибо все необходимое ты и так уже знаешь…

У меня нет возможности связаться с тобой более безопасным способом, поэтому я посылаю это письмо. В Америке не принято вскрывать чужие письма, так что все должно пройти гладко. Настоящий коммунист не боится идти на риск. Нам придется полагаться на самих себя, потому что СССР не занял твердой позиции в отношении Кубы.* Такие вопросы решаются на высшем уровне, и настоящий коммунист не станет оспаривать принятые решения…

Дальнейшие известия я пошлю более безопасным способом. Ответь мне поскорее. Обнимаю,

Пепе

* Письмо написано через месяц после Карибского кризиса.

Секретная служба была поднята на ноги, и началось разветвленное расследование этого странного дела. Выяснилось, что в Вашингтоне проживает некий Родригес-и-Джонс, связанный с работниками кубинской миссии при Организации американских государств — Хозе Моллеоном Каррера и Квентином Пино Мачадо. Последний был известен как главный подручный Кастро в террористической деятельности еще со времен гражданской войны. Он заведовал подготовкой и засылкой диверсантов. Оба дипломата были замешаны в похищениях и избиениях кубинских эмигрантов в Вашингтоне. Когда один из таких беглецов был похищен и увезен в Балтимор для допроса, Антонио Родригес-и-Джонс входил в эту группу похитителей и нес караул у квартиры, в которой содержался похищенный.

Выяснилось также, что отец Родригеса-и-Джонса, Антонио Родрегес-и-Эсхазабал, воевал на стороне Кастро в гражданской войне (а возможно — еще и в Испании, на стороне коммунистов), что после прихода Кастро к власти, служил кубинским послом в Пакистане, Гаити и Гватемале. И отец, и сын приехали в Америку летом 1962 года и объявили себя политическими беженцами от режима Кастро. Однако, в отличие от других кубинских эмигрантов, они не спешили предпринять шаги, необходимые для получения постоянного статуса в Америке и впоследствии — гражданства. Младший Родригес работал в гостинице уборщиком, и его начальник рассказал властям, что еще в октябре 1962 года этот молодой человек вел прокастровские разговоры и собирался переезжать в Нью-Йорк, чтобы организовать там «кубинскую армию». Он и уволился для того, чтобы посвятить себя целиком делу кубинской революции в Америке. Во время разгвора с чиновниками Иммиграционной службы он признал, что посещал много раз кубинскую миссию в Вашингтоне и что знает Квентина Пино Мачадо, который обсуждал с ним планы учебы в одной из стран за железным занавесом.

Имя Пино Мачадо всплывает в документах снова и снова. Еще в апреле 1961 года, когда президент Кеннеди должен был обратиться с речью к делегациям американских государств, Пино Мачадо и Моллеон Каррера были направлены на это собрание в качестве представителей Кубы. Оба были известны как опасные личности, носящие при себе огнестрельное оружие, поэтому охране были розданы их фотографии. В последний момент кубинская делегация предпочла продемонстрировать свой протест, не явившись на собрание. Зато на сессии Организации американских государств, состоявшейся в октябре 1961 года, никарагуанский посол обвинил Мачадо во вмешательстве во внутренние дела Никарагуа и в организации террористической деятельности. Назначенный кубинским послом в эту страну в январе 1960 года, Мачадо первым делом организовал Союз национальной патриотической молодежи. Молодые люди собирались ежедневно якобы для спортивных тренировок, а на самом деле их обучали технике изготовления и установки бомб, уничтожения телеграфных линий, разрушения железных дорог; вскоре они перешли к поджогам автомобилей правительственных чиновников и другим актам мелкого саботажа. Под прикрытием дипломатической неприкосновенности кубинское посольство превратилось в рассадник подрывной деятельности.

Имя главного кастровского террориста появится и в сообщении информатора Секретной службы от 27 ноября 1963 года, который писал, что, если Кастро замешан в убийстве президента Кеннеди, осуществление плана должно было быть поручено Пино Мачадо. По слухам, летом и осенью 1963 года Мачадо оперировал из Мехико-сити.

Еще одно письмо из Гаваны с распоряжениями привести в исполнение план убийства Кеннеди было перехвачено в Майами (Флорида) в декабре 1962 года. Сравнение обоих писем показало, что они были написаны одной рукой.

Дорогой Бернардо! Сегодня Карлос передал мне новый номер твоего почтового ящика… Я уже сообщил твоим друзьям в Майами и Пассаике, а также в Вашингтоне, точные инструкции о покушении на Кеннеди в Вашингтоне или во время его визита в Бразилию. Необходимо поразить империализм в самое сердце… Мы, кубинцы, шествуем в ногу с мировым коммунизмом. Россия не может все брать на себя. Если мы добьемся успеха, империализм будет парализован. Они станут уважать Фиделя и наше правительство… После такого акта вице-президент Джонсон долгое время будет остерегаться связываться с нами… Твоя тактика по-прежнему должна состоять в том, чтобы притворяться антикоммунистом. Ты недавно выступал по радио против Фиделя. Как я смеялся, слушая твое выступление… Фидель с нетерпением ожидает новостей.

Привет,

Пепе

Р. S. Как твоя жена? Привет ей и брату.

Адресат письма, Бернардо Моралес-Ривера, судя по показаниям свидетелей, был убежденным антикастровцем, хотя вообще-то политикой не занимался. И он никогда не пользовался ящиком № 1624. Но расследование показало, что почтовый ящик под этим номером в 1-ом почтовом отделении Майами используется тайной анти-кастровской радиостанцией Радио-Либертад, расположенной в Каракасе (Венесуэла). Руководительница радиостанции заявила, что недавно кто-то проник в их студию и похитил списки людей, сотрудничающих с ними.

Секретная служба не смогла придти ни к каким определенным выводам в отношении этой провокации. Действительно, трудно себе представить, чтобы заговорщики отдавали приказы об убийстве президента США, пользуясь открытой почтой. Наиболее правдоподобное объяснение: провокация была нацелена на то, чтобы дискредитировать антикастровских беглецов в глазах американских чиновников. Не исключено, что таких провокационных писем было послано гораздо больше, но лишь два из них попали в руки властей. Провокация могла иметь и побочную цель: изучить приемы и методы работы Секретной службы, спровоцировав ее на крупное расследование, которое могли наблюдать кубинские агенты. Наконец, правдоподобным представляется и замысел двойного обмана: представить эти письма впоследствии как провокацию антикастровцев, пытающихся таким образом свалить вину за убийство Кеннеди на правительство Кастро. Вспомним, что и Освальда кубинские агенты как минимум дважды пытались представить антикастровцем.

Так или иначе, несколько важных выводов можно сделать из этой истории:

а) Уже осенью 1962 года кто-то в Гаване тщательно обдумывал все «за» и «против» убийства американского президента.

б) Исходя из допущения, что вся почта, идущая в США из Кубы, перлюстрируется, заниматься этими планами могли только представители кубинских властей.

в) Секретная служба проводила разветвленное расследование заговора на жизнь президента Кеннеди, исходящего из Гаваны, за год до его убийства, но не сообщила об этом расследовании Комиссии Уоррена.

Не сообщила она и о другом эпизоде, имевшем место в Чикаго в октябре 1963 года. Была получена информация о том, что четыре вооруженных кубинца планируют напасть на президента 2 ноября, когда он должен был посетить футбольный матч между командами армии и военно-воздушных сил. Секретная служба в Чикаго была поставлена на ноги, но злоумышленников отыскать не удалось, и президента убедили отменить поездку. Агент Секретной службы, негр Абрахам Болден, пытавшийся сообщить об этом эпизоде Комиссии, был обвинен в намерении получить взятку и осужден на длительный срок на основании показаний двух профессиональных фальшивомонетчиков.

Освальд в кубинском посольстве в Мехико-сити

Десятки свидетелей, сталкивавшихся в жизни с Освальдом, отмечали его скрытность как главную черту. Но в автобусе, везшем его из Хьюстона в Мехико-сити в сентябре 1963 года, он словно преобразился: заговаривал с попутчиками и каждому рассказывал, что едет в Мехико-сити, чтобы получить визу для поездки на Кубу. Он, мол, хочет своими глазами увидеть достижения кубинской революции и взглянуть на Фиделя Кастро.

Примерно так же описали цель его визита и кубинский консул Эусебио Аскуэй и секретарша-мексиканка, Сильвия Дюран. В рассказах этих двоих многое совпадает (см. выше, стр. 150–151), но есть и существенные расхождения. Например, Сильвия Дюран говорит, что Освальд посетил консульство три раза, но все эти визиты имели место в один день: в пятницу 27 сентября. Она категорически настаивает на этом. Сначала она объяснила ему, что необходимо для заполнения заявления на визу. Он ушел, чтобы сделать фотографии, вернулся с ними, она заполнила заявление, приколола фотографии, и после этого Освальд отправился в советское посольство, чтобы получить советскую визу, ибо, как он объяснил, он хочет посетить Кубу по дороге в Советский Союз. Консул же заявляет, что третий и последний визит мог иметь место только в субботу, 28 сентября. Именно во время этого визита Освальду объяснили, что визу придется ждать долго, и он закатил страшный скандал.

Однако Си-Ай-Эй, прослушивавшее телефонную связь между советским и кубинским посольствами, имеет запись разговора между Освальдом и советским охранником Объедковым, состоявшегося во вторник, 1 октября. Именно во время этого разговора Освальд назвал себя и сказал, что в субботу его принимал товарищ Костиков. «Тогда вам лучше поговорить с ним самим». — «Хорошо, я сейчас приду», — ответил Освальд.

Есть и другие противоречия. Например, секретарша говорит, что заявление на визу заполнялось в двух экземплярах, а консул — что непременно в шести. Консул говорит, что Освальд показал документ, свидетельствующий о его членстве в коммунистической партии Америки; секретарша говорит, что никакого членского билета она не видела и что настоящие коммунисты не путешествуют с билетами, потому что это опасно. Она спросила Освальда, почему американская компартия не организовала его поездку, связавшись напрямую с кубинской компартией, как это обычно устраивается для коммунистов, на что Освальд ответил, что у него не было времени ждать.

Главное же расхождение состояло в том, что секретарша опознала в визитере Освальда, консул же заявил, что человек, убитый Джеком Руби в Далласе, вовсе не похож на американца, скандалившего у них в консульстве. Да-да, он абсолютно уверен в этом: тот был высокий, лет 35-ти, с острым носом и выдвинутым подбородком.

Как, спросили изумленные члены Комитета Стокса, вы хотите сказать, что посетитель представил фотографии на визу, вот эти самые, приколотые к представленному вами же документу, на которых явно изображен Освальд, и ни вы, ни секретарша не заметили в тот момент разницы? Ну, я ведь тогда не вглядывался в фотографии, сказал консул. «Вы полагаете, что секретарша была в сговоре с посетителем и разрешила ему принести чужие фотографии?» — «Нет, что вы, в ее честности я не сомневаюсь». — «Когда вы увидели Освальда на фотографиях и экранах и обнаружили разницу, вы, наверное, немедленно подали своему начальству доклад о столь важном факте». — «Я доложил устно. Не помню точно кому, но доложил».

(Надо заметить, что кастровцы часто врут не очень гладко. Например, когда стало ясно, что, под давлением мирового общественного мнения, придется выпустить из застенка поэта Армандо Валладареса, отдел дезинформации кубинской госбезопасности срочно подготовил в 1981 году «материалы», доказывающие, что Валладарес служил в тайной полиции режима Батисты, за что и был посажен в тюрьму. Было изготовлено даже соответствующее «удостоверение», а котором цвет глаз и дата рождения оказались указаны неправильно, рост дан в сантиметрах, вес — в килограммах, хотя до победы кастровской революции на Кубе использовались в качестве мер длины и веса футы и фунты.)

Вспомним, что Сильвия Дюран и Аскуэй давали показания в 1978 году. К этому времени, среди новых загадок, версий и недоумении, всплыло одно обстоятельство, которое ставило в тупик многих исследователей: секретные камеры Си-Ай-Эй, фотографирующие всех входящих в кубинское и советское посольства, не запечатлели Освальда. Кое-кто пытался использовать это как доказательство того, что Освальд туда вообще не являлся или что это опять был вездесущий двойник. (Хотя непонятно, почему камеры не сфотографировали хотя бы двойника.) Но так как визит был зафиксирован другими средствами наблюдения и свидетельскими показаниями самих работников посольства, возникал опасный для кубинцев вывод: Освальда привозили и увозили на машине или давали ему возможность каким-то другим способом тайно проникнуть на территорию посольства. Что, в свою очередь, означает, что он отнюдь не был рядовым, никому неизвестным посетителем: его ждали. Именно этот опасный аспект и пытался замазать консул Аскуэй своим неуклюжим враньем.

Примечательно, что и консул, и секретарша, у которых было в избытке времени, чтобы сделать историю гладкой (14 лет), признали, что Освальда принимали в консульстве и в нерабочие часы, когда всем прочим посетителям доступа не было. Имя и телефон Сильвии Дюран были обнаружены в бумагах Освальда после ареста. Ее знакомые поговаривали о том, что она была его любовницей. Есть свидетельские показания, указывающие на то, что Освальд посещал Мехико-сити не один раз: в автобусе он рекомендовал двум попутчицам недорогой, «но приличный отель «Куба», где он всегда останавливался»; горничная из этого отеля тоже говорила, что он приезжал и раньше. Нашлись также свидетели, которые видели Освальда в конце сентября на вечеринке в доме мексиканского коммуниста, Рубена Дюрана. Они утверждали, что привела его туда Сильвия Дюран (родственница хозяина дома) и что консул Аскуэй тоже присутствовал там.

Об этих свидетелях стоит рассказать подробно.

Елена Гарро де Паз, известная мексиканская журналистка и драматург, чьи пьесы шли не только в Мексике, но и в других странах, была замужем за поэтом и дипломатом Октавио де Паз. Она получила образование в Университете Беркли (Калифорния) и в Парижском университете, долго жила за границей. В Мексике она активно участвовала в деятельности Си-Эй-Си — организации, защищающей интересы крестьян. Коммунизм и коммунистов она ненавидела и часто выступала с разоблачительными статьями против них. Но родственные связи с кузенами Дюранами, которые были сторонниками коммунистов, не порывала. Да и сестра ее, Дева, была настроена прокоммунистически. Именно в качестве родственницы она, с дочерью Эленитой, и оказалась в конце сентября 1963 года на вечеринке в доме Рубена Дюрана, где увидела Освальда, а также слышала, как консул Аскуэй в разговоре с мексиканским писателем-коммунистом Эмилио Карбалидо (про которого было известно, что он кастровский агент) горячо и гневно обсуждали политику президента Кеннеди в отношении Кубы и пришли к выводу, что Кеннеди необходимо уничтожить.

Когда пришло известие об убийстве президента, мать и дочь Гарро де Паз с первого же момента, еще не увидев портретов Освальда, были убеждены, что преступление это — дело рук Кастро. Их уверенность и гнев были так сильны, что на следующий день, 23 ноября 1963 года, они попросили брата Елены Гарро отвезти их к кубинскому посольству и, когда их пустили в здание (смущенный их поведением брат остался в машине, отъехав на квартал), начали кричать в лицо сотрудникам посольства: «убийцы! убийцы!»

В тот же день их посетил друг, Мануэль Кальвилло, которого они считали связанным с мексиканской тайной полицией. Он заявил, что их жизни угрожает опасность со стороны коммунистов и что он хочет забрать их на несколько дней в укромный отель, где они будут в безопасности.

Уже находясь в отеле, мать и дочь Гарро увидели портреты Освальда и опознали в нем американца, которого они встретили на вечеринке у Рубена Дюрана. Причем возможность ошибки здесь исключается, ибо сам Рубен впоследствии не отрицал того факта, что Освальд был у него, только умолял их никому не рассказывать об этом. Он говорил, что сам-то он вовсе не коммунист, просто сочувствует некоторым их идеям. Он также не выражал никакого сомнения в том, что президент Кеннеди был убит по приказу Кастро, но говорил, что «это было большой ошибкой».

Сестра Елены, Дева, тоже узнала Освальда и была крайне напугана. Несмотря на свои прокоммунистические симпатии, она проклинала Дюранов, ибо считала, что они приняли участие в заговоре на жизнь американского президента за деньги. Месяца через два после убийства ей нанесли визит два коммуниста, которые заявили, что если она — кому-нибудь расскажет, что Освальд был на вечеринке, пусть пеняет на себя. Она была в таком ужасе, что отказалась пойти в американское посольство вместе с Еленой и Эленитой.

Мать и дочь Гарро все же решились рассказать американским дипломатам о случившемся, хотя друзья не рекомендовали им этого делать, уверяя, что американское посольство в Мексике кишит коммунистическими агентами. Американцы выслушали женщин холодно, явно демонстрируя отсутствие интереса и недоверие. Теория «убийцы-одиночки» к тому времени уже восторжествовала в официальных кругах. Лишь один дипломат, Чарльз Томас, близко познакомившийся с Еленой Гарро, записал ее историю и пытался заинтересовать ею свою начальство в 1965 году. Однако его доклад был положен под сукно и засекречен, а сам он отозван из Мексики и в 1969 году уволен с дипломатической службы. Два года он пытался найти работу, разослал 2000 заявлений, но безуспешно. В 1971 году Чарльз Томас покончил с собой. В 1974-ом сенатский комитет признал его увольнение ошибкой и посмертно восстановил его доброе имя.

Летом 1966 года один знакомый сообщил Елене Гарро, что с ней хочет познакомиться кубинский посол Хернандес. На устроенной с этой целью вечеринке посол рассыпался в комплиментах, расхваливал произведения Елены Гарро и пригласил ее приехать в Гавану на ежегодный литературный фестиваль. Несколько дней спустя посыльный из кубинского посольства доставил пакет с рекламными проспектами фестиваля. В этом же пакете было другое письмо, на конверте которого стояло название того отеля, где Елена Гарро укрывалась с дочерью в первую неделю после убийства президента Кеннеди. (То есть адрес, как и в провокационных письмах из Гаваны, описанных выше на стр. 261–264, был вымышленный, но включал в себя название отеля.) Была ли это оплошность кубинских чиновников, выдававшая их осведомленность о том месте, где укрывались мать и дочь, или они нарочно хотели показать Елене Гарро, что следят за ней весьма внимательно, — так или иначе, ей стало ясно, что укрыться от кубинских коммунистов очень трудно. На фестиваль в Гавану она, конечно, не поехала, но впоследствии отказалась давать показания Комитету Стокса.

Тем не менее, история, рассказанная Еленой и Эленитой Гарро, подтвержденная косвенно другими свидетелями и изложенная в меморандуме Чарльза Томаса, не может вызывать сомнений у непредвзятого наблюдателя. Вывод из нее может быть лишь один: Сильвия Дюран и Эусебио Аскуэй лгут. Лгут, как и полагается хорошим коммунистам, на пользу партии и в соответствии с приказами партийного начальства, лгут, не смущаясь противоречиями в своих показаниях, лгут, потому что уверены в своей безнаказанности.

Но это отнюдь не значит, что оба эти свидетеля были участниками заговора. Их поведение скорее говорит об обратном. Ибо, если бы они знали, какая роль отводится Освальду, они бы никогда не посмели появиться с ним на людях. Скорее всего, инструкции, полученные ими от начальства, гласили лишь одно: Освальд — свой, поэтому его надо принимать в консульстве и в нерабочие часы, надо помогать ему приходить и уходить незамеченным. Приглашая Освальда с собой на вечеринку к Рубену, Сильвия Дюран, видимо, и не подозревала, чем это может ей грозить впоследствии. После убийства президента мексиканская полиция арестовала ее и допрашивала весьма сурово. Но, судя по всему, ничего существенного Сильвия Дюран не могла рассказать им. Она изворачивалась, огрызалась, отругивалась, даже лягнула полицейского в пах. Тем не менее допросы довели ее до психического расстройства, и писатель-коммунист, Эмилио Карбалидо, увез ее куда-то на отдых. (Кстати, этот Карбалидо потом провел год на Кубе, а после этого получил профессорскую должность в университете Ратгерс, в штате Нью-Джерси.)

Получение визы для поездки на Кубу было лишь предлогом для визита Освальда в кубинское и советское посольства. (А то можно подумать, что за четыре года, прошедшие с его приезда в Москву, он успел забыть, как надо попадать в коммунистические страны.) Главная цель — встретиться с людьми, дающими задания. Освальд не мог решиться на такое опасное предприятие, имея заверения только тех кубинских агентов, которые манипулировали им в Новом Орлеане. Ему нужны были обещания более крупных фигур. Мы уже знаем, что в советском посольстве он встречался с начальником всей диверсионно-подрывной сети Западного полушария, Костиковым. Судя по показаниям кубинского разведчика-перебежчика, в кубинском посольстве он встретился с агентами кубинской госбезопасности Мануэлем Вега Перес, Роджелио Родригесом Лопесом и Луизой Кальдерон Карралеро. Это была та самая Кальдерон, которая в день убийства президента, на вопрос своей знакомой «ты знаешь новости?», ответила: «Конечно, я узнала об этом чуть не раньше самого Кеннеди». (В дальнейшем разговоре Кальдерон подтвердила, что она не шутит, что в кубинском посольстве о покушении знали заранее.) Та самая Кальдерон, которую американский посол Томас Манн включил в список сотрудников кубинского посольства, причастных к убийству президента, рекомендуя Вашингтону попросить мексиканское правительство задержать их для допроса. Та самая Кальдерон, которая в декабре 1963 года покинула Мехико-сити и, по сообщениям все того же кубинского перебежчика, жила в дорогом районе Гаваны, получая регулярно зарплату от Ди-Джи-Ай (кубинская госбезопасность), хотя и не выполняя никаких поручений для этой организации.

Еще один свидетель видел Освальда в кубинском посольстве. Педро Гутиерес Валенсия работал кредитным контролером в большом универмаге в Мехико-сити и пришел в посольство 30 сентября или 1 октября 1963 года, чтобы проверить кредитоспособность одного покупателя, работавшего там. Уходя из здания, он услышал громкий разговор на английском языке, в котором мелькали слова «Кастро», «Куба», «Кеннеди». Он оглянулся и увидел, что разговаривают неизвестный ему кубинец и американец, в котором он впоследствии опознал Освальда. Кубинец при этом отсчитывал американские доллары и передал пачку Освальду. Затем оба прошли к автомобилю, кубинец сел за руль, впустил Освальда, и оба уехали с территории посольства. Пара показалась Гутиересу подозрительной, он попытался проследить, куда поехал автомобиль, но быстро потерял его из вида.

Обо всем этом Гутиерес написал президенту Джонсону в письме от 2 декабря 1963 года. Агенты ФБР допросили его о подробностях и не обнаружили никаких противоречий в его рассказе, а самого его нашли человеком обстоятельным и достойным доверия. Тем не менее, следуя линии своего шефа, они сослались на то, что встреча была слишком мимолетной, поэтому нет полной уверенности, что Гутиерес видел именно Освальда. Напомним, что, по данным телефонного подслушивания, именно 1 октября Освальд звонил из кубинского посольства в советское и заявил, что сейчас придет.

Говорит обвиняемый

После длительных и деликатных переговоров кубинское правительство согласилось впустить представителей Комитета Стокса на Кубу и ответить на интересующие их вопросы. В конце марта — начале апреля 1978 года члены комитета во главе с самим председателем. Луисом Стоксом, прибыли в Гавану. Так как они заранее передали кубинским властям список интересующих их вопросов, многие нужные материалы и свидетели были подготовлены и предоставлены в их распоряжение. Три дня интенсивной работы принесли много интересных результатов, особенно в отношении поездок на Кубу Джека Руби (см. выше, глава 7). Наконец, 3 апреля американцев принял сам Фидель Кастро.

Интервью (именно интервью, а не снятие показаний) продолжалось четыре часа. Главным образом, американцы хотели получить ответы на три вопроса.

Во-первых, их интересовало, что было известно мистеру Кастро о визитах Освальда в кубинское посольство и как он расценивает заявление консула Аскуэя о том, что в посольство приходил не Освальд, а совсем другой человек. Кастро отвечал длинно, сбивчиво, противоречия объяснить не мог, но заявил, что Аскуэй, безусловно, честный человек и ему можно верить. Дольше всего он говорил о том, что вот если бы Освальд съездил на Кубу и потом, вернувшись в Америку, убил президента Кеннеди, вот это была бы провокация огромного масштаба. А кому она была нужна? Кто хотел, чтобы Освальд сначала съездил на Кубу? То-то и оно.

Во-вторых, члены Комитета Стокса спросили, правда ли, что в интервью, данном британскому журналисту Комеру Кларку в июле 1967 года, мистер Кастро рассказал, что во время визита в кубинское посольство Освальд выкрикивал угрозы в адрес президента Кеннеди и заявлял, что пора его уничтожить. Кастро отвечал, что это абсолютная ложь от начала до конца, что никакого Кларка он в глаза не видел и что, если бы Освальд, действительно, выкрикивал такие угрозы, моральным долгом кубинских дипломатов было бы предупредить американское правительство.

Наконец, третий вопрос касался прямых угроз, оброненных Кастро во время интервью, данного корреспонденту Эссошиэйтед-пресс, 7 сентября 1963 года, в бразильском посольстве в Гаване: «Если американские лидеры и впредь будут готовить покушения на жизнь кубинских руководителей, пусть не думают, что сами они остаются неуязвимыми… Мы будем отбиваться и ответим тем же» (см. выше, стр. 151). Кастро не отрицал этого интервью, но заявил, что слова его имели единственную цель — показать американскому правительству, что кубинцы знают о готовящихся заговорах, о засылаемых агентах, и что они считают это крайне вредной практикой в международных отношениях, создающей опасный прецедент. Но наиболее пространно Кастро говорил о том, каким безумием было бы, с их стороны, пытаться убить американского президента. Ведь это дало бы Америке повод для прямой агрессии против Кубы, а именно этого он больше всего опасался и всеми силами старался избежать. Да и кто, каким образом мог отсюда, с Кубы, спланировать и осуществить такое тонкое дело?

Снова и снова, с многословием профессионального оратора, возвращается он к этой теме. На вежливых американцев изливается поток демагогии, но приличия не позволяют им остановить премьера и указать на противоречия в его словах. То он говорит, что для них, коммунистов, нет никакой разницы, кто стоит у власти в Америке, ибо, с их точки зрения, во всем виновата капиталистическая система. Тут же, забыв об этом, заявляет, что если бы в 1960 году на выборах победил Никсон, вторжение в Заливе свиней, скорей всего, было бы поддержано всей мощью американской авиации, поэтому они очень оценили сдержанность, проявленную Кеннеди. «Мы систематически отказывали в визах американцам, но вот если бы у него была советская виза, то транзитную мы бы ему выдали», — говорит он. Как будто убийца, заехавший в Гавану по дороге в Советский Союз, уже не бросал бы тень на Кубу.

В официальном отчете Комитет Стокса заявил, что он «имел веские основания придти к заключению, что кубинское правительство не принимало участия в убийстве Кеннеди». Но сам Блэйки (административный директор Комитета Стокса) в своей книге «Заговор на жизнь президента», перечислив четыре главные аргумента в пользу такого вывода (в те дни как раз делались шаги к примирению между двумя странами; опасность военного возмездия со стороны США; агенты Кастро не были пойманы с поличным; готовность кубинцев дать показания), приводит и пятый, самый главный, оставшийся неназванным аргумент:

Как официальная правительственная организация Комитет обязан был объявить кубинское правительство незамешанным, если у него не было веских доказательств обратного. Но как частные лица мы не были связаны подобным обязательством. И по правде сказать, мы не считали, что вопрос о кубинской замешанности в заговоре был полностью прояснен; многие опасные вопросы остались неразрешенными… /В том числе/ мы не получили ясного ответа на вопрос, когда был разоблачен Кубела…

Последний вопрос, действительно, задать было не очень-то удобно. Ибо, сформулированный без обиняков, он должен был бы звучать примерно так: «Когда вам стало известно, что американское правительство (полномочными представителями которого мы являемся) вербовало убийц среди гангстеров и среди ваших собственных сотрудников, платило им деньги и снабжало отравляющими веществами, которые должны были быть использованы против вас лично?»

Интересно, на что рассчитывали члены Комитета Стокса, прося Кастро об интервью? Что он проговорится и выдаст себя? Или зарыдает и во всем сознается? Или просто любопытство щекотало им нервы и так уж хотелось встретиться с самым знаменитым разбойником мира? (О Каддафи тогда еще не было слышно.) Разве нельзя было предвидеть, что они ставят себя в ситуацию, при которой у них не останется другого выхода, как заявить публично на весь мир, что Кастро говорит правду, то есть прикрыть своей репутацией и авторитетом любую его ложь?

А ведь за 20 лет они имели достаточно случаев убедиться в «правдивости» кубинского диктатора. Еще 17 апреля 1959 года, на пресс-конференции в Вашингтоне, он заверял собравшихся журналистов, что его движение не имеет ничего общего с коммунизмом. «Демократия — мой идеал», — заявил он два дня спустя, выступая по телевиденью. А между тем на Кубе уже полным ходом шла экспроприация частной собственности, конфискация земель, восхваление классовой борьбы и аресты ни в чем не повинных людей. Три года спустя тот же «правдолюбец» вторил своему шефу, Хрущеву, заявляя, что на Кубе нет советских ракет. Нечего и говорить о той пропагандной лжи, которая захлестывает кубинские газеты и эфир каждый день и которая даже не считается ложью по коммунистическим понятиям.

В своей речи-интервью, обращенной к американским гостям, Кастро заявляет, что они вообще против террора, что террором занимались другие революционные группы, но не коммунисты. Но чем как не террором занимались кастровские агенты, охотившиеся в США за кубинскими беженцами, чем занимался упоминавшийся выше Пино Мачадо в Никарагуа и Че Гевара — в Боливии?

На протяжении этого расследования мы уже много раз сталкивались с фактом беспомощности американской судебно-правовой системы перед лицом профессионального бандитизма. Сколько бы преступлений ни числилось за матерым гангстером, американский суд снова и снова пытается отнестись к нему как к нормальному гражданину, имеющему те же права, что и любой другой член общества, распространяет на него принцип презумпции невиновности. Члены Комитета Стокса были, по большей части, юристами и, разговаривая с Кастро, находились целиком во власти американской правовой традиции. Этот человек говорит — мы обязаны его слушать и верить ему, если у нас нет доказательств обратного. Но разве не требовала справедливость, чтобы при оценке правдивости говорящего были выслушаны и сотни тысяч жертв, замученных безжалостным диктатором за годы безраздельной власти?

Кубинский поэт Армандо Валладарес провел в кастровских застенках 22 года. Под нажимом мировой общественности и по личной просьбе французского президента Миттерана, он был выпущен на свободу и смог рассказать всему миру о кубинском ГУЛАГЕ в книге «Вопреки безнадежности». Любая страница этой книги — лучший комментарий к словам Кастро «мы против террора».

«Бегом! По два!» — закричали охранники. Они начали толкать и колоть заключенных примкнутыми штыками. Мы видели, как те побежали, и было страшно смотреть, как кровь капала с их ног, как темнели от крови штаны. Один из них споткнулся, упал, и охранник прыгнул на него сапогами. Они начали пинать его, пока он не потерял сознание и не остался лежать там в луже крови. Потом его оттащили за руки. Как мы позже узнали, это было обычное развлечение охранников.

Они уже избивали моих друзей. Я слышал глухой град ударов, крики…

«Вставай, ты, пидор!» — крикнул охранник и замахнулся… Я лежал на полу, и они избивали меня. Они избивали меня кусками кабеля. Каждый удар был как прикосновение раскаленного докрасна железа, но вдруг я испытал самую страшную, самую свирепую боль в своей жизни. Это один из охранников прыгнул всей тяжестью на мою сломанную, пульсирующую болью ногу.

Охранник нашел ведро… отнес его к уголовникам и велел им мочиться и испражняться в негр… Потом добавил немного воды и взобрался на решетку, заменявшую потолок в наших камерах… Шок холодного душа разбудил меня. Я был облит с ног до головы и сидел посреди вонючей лужи. По шее и лицу соскальзывали куски экскрементов… От изумления я открыл рот, и один кусок оказался у меня во рту.

Живая цепь тянулась от каменоломни до места погрузки. Мы передавали камни из рук в руки… Иногда острые края резали ладони, но цепь не останавливалась, и вскоре мы передавали куски гранита, потемневшие от крови. Если уронишь камень, ритм движения собьется и десятник подбежит и начнет избивать тебя штыком. От этой работы внагибку, с болтающимися как маятник руками, передающими камни от человека к человеку, начиналась дикая боль в спине… Если же попытаешься распрямиться, десятник подбежит и огреет штыком…

На следующее утро они заварили все двери. Лейтенант Круц, начальник политической полиции, сказал, что это сделано по личному распоряжению Кастро…

Военный доктор был коммунистом, старавшимся походить на Ленина… Я попросил его осмотреть мою ногу. Он глянул через глазок в двери и сказал, что надеется, что там получится отличная гангрена и «тогда он зайдет и самолично оттяпает ногу».

В книге есть фотографии. Рядом с именами идут краткие пояснения: «жертва биологических экспериментов; задохнулся в закрытом грузовике во время перевозки; убит при попытке к бегству; этому выстрелили в гениталии; заколот штыками; жертва биологических экспериментов; чуть не сошел с ума от пыток; ранен девятью пулями, когда пытался помочь товарищу; руки изрублены мачете в тюрьме Ла Кабана».

Но имена есть у считанных жертв. А сколько погибло без следа? Сам Валладарес был брошен в тюрьму бессрочно только за то, что отказался поставить на своем столе в учреждении табличку с прокастровским лозунгом. (Он понимал, что это ему даром не пройдет, но думал, что дело ограничится увольнением.) И если кубинский диктатор обрекает на мучительную гибель за такую провинность, то что он должен был испытывать по отношению к человеку, который — как он был уверен — посылал к нему убийц?

Перечень улик

Если обвинение в убийстве президента Кеннеди будет когда-нибудь предъявлено Кастро в нормальном суде, прокурор в своей вступительной речи сможет просуммировать имеющиеся улики в хронологическом порядке.

1961–1962 ГОД. Где-то в это время Кастро узнает о том, что Си-Ай-Эй вербует гангстеров, которым поручено его уничтожить, снабжает их деньгами и ядами.

АВГУСТ 1962. Кастровский агент, Роландо Кубела, встречается с представителем Си-Ай-Эй и, в провокационных целях, предлагает организовать переворот на Кубе, который должен начаться убийством Кастро, его ближайших приближенных и советского посла.

НОЯБРЬ-ДЕКАБРЬ 1962 ГОДА. Из Гаваны в США посланы провокационные письма, в которых неизвестным лицам отдан приказ осуществить покушение на жизнь президента Кеннеди. Секретная служба начинает разветвленное расследование этого дела.

ФЕВРАЛЬ 1963 ГОДА. Кубинский агент, выступающий под именем Мануэль Ривера, с помощью Роберта Эстерлинга, организует пробную пристрелку итальянского карабина, сохраняет при этом использованные пули и гильзы.

ИЮНЬ-ИЮЛЬ 1963 ГОДА. Флоридский мобстер Сантос Трафиканте заявляет в разговоре с кубинским эмигрантом Алеманом, что президент Кеннеди не дотянет до следующих выборов, что «его уже взяли на мушку». (Это тот самый Трафиканте, чью организацию в Гаване Си-Ай-Эй пыталось использовать для убийства Кастро.)

ИЮНЬ 1963 ГОДА. Гангстер Руби, имеющий тесные контакты с кубинскими коммунистами, приезжает в Новый Орлеан и получает чемодан с деньгами.

5 АВГУСТА. В Новом Орлеане Освальд является в магазин кубинского эмигранта Брингуэра, пытается прикинуться антикастровцем.

7 СЕНТЯБРЯ 1963 ГОДА. Кастро дает интервью в Бразильском посольстве, предупреждая американских руководителей, что их попытки уничтожить кубинских лидеров могут ударить по ним же, как бумеранг.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. Кастровский агент Роландо Кубела встречается. в Бразилии с представителем Си-Ай-Эй, обсуждает планы убийства Кастро, настаивает на встрече с видным представителем американского правительства, желательно с Робертом Кеннеди.

СЕНТЯБРЬ 1963 ГОДА. Освальд полностью прекращает свою прокастровскую пропаганду и отныне появляется только в компании крайне правых.

24-25 СЕНТЯБРЯ 1963 ГОДА. Кубинские агенты, с помощью Роберта Эстерлинга, вывозят Освальда из Нового Орлеана, доставляют его в дом Сильвии Одио и пытаются представить как антикастровца, который готов убить президента Кеннеди из мести за «предательство».

27 СЕНТЯБРЯ 1963 ГОДА. Освальд появляется в кубинском посольстве, в Мехико-сити, принят как свой.

КОНЕЦ СЕНТЯБРЯ 1963 ГОДА. Вечеринка в доме Рубена Дюрана, где присутствуют мексиканские коммунисты, кубинские дипломаты и Освальд и где вслух обсуждается необходимость уничтожить президента Кеннеди.

ОКТЯБРЬ 1963 ГОДА. Освальд приезжает в Даллас и вступает в контакт с Джеком Руби — гангстером, имеющим давнишние связи с кубинской контрразведкой.

29 ОКТЯБРЯ 1963 ГОДА. Кубела встречается в Париже с высокопоставленным офицером Си-Ай-Эй, Десмондом Фитцджеральдом, который представляется как личный посланник Роберта Кеннеди и заверяет его, что планы убийства Кастро и переворота на Кубе одобрены на высшем уровне.

СЕРЕДИНА НОЯБРЯ 1963 ГОДА. Освальд упражняется на стрельбище в окрестностях Далласа, в компании неизвестных латиноамериканцев, которые привозят и увозят его на автомобиле, предоставляют в его распоряжение разные ружья.

18 НОЯБРЯ 1963 ГОДА. Кубела соглашается ждать в Париже присылки ружей с прицелами и отравленного пера.

20 НОЯБРЯ 1963 ГОДА. В Гаване Кастро неожиданно навещает французского журналиста Жана Даниэля в его отеле, проводит в разговоре с ним много часов, расспрашивает о Кеннеди, о Джонсоне и о том, кто из этих двоих имеет большую власть над Си-Ай-Эй. Уходит глубокой ночью.

22 НОЯБРЯ 1963 ГОДА. В Париже Фитцджеральд снова встречается с Кубелой, заверяет его в поддержке американского правительства, вручает отравленное перо.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. В Гаване Кастро приглашает журналиста Даниэля к себе в резиденцию на ланч, дает ему возможность увидеть себя в момент получения трагической вести и затем рассказать всему миру, как озабочен и встревожен был кубинский премьер, как он сразу предсказал, что их, кубинцев, попробуют обвинить в убийстве президента Кеннеди.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. В Мехико-сити агент кубинской разведки Луиза Кальдерон в разговоре с приятельницей проговаривается, что а кубинском посольстве об убийстве президента знали заранее.

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. Вылет самолета кубинской авиакомпании Кубана Эйрлайнс из Мехико-сити был задержан на пять часов. Самолет поднялся в воздух лишь после того, как в 10.30 вечера принял на борт пассажира, прибывшего на двухмоторном частном самолете. Этот пассажир не проходил таможенный досмотр и немедленно прошел в кабину пилотов, где и оставался в течение всего полета до Гаваны. Много лет спустя выяснилось, что звали его Мигуэль Касас Саез, что был он доверенным человеком Рауля Кастро, что знал русский язык и что с начала ноября по 22-е число он находился в Далласе.

ДЕКАБРЬ 1963 ГОДА. Кубинские агенты пытаются запугать Елену Гарро и ее родственников, грозят возмездием, если они проговорятся, что видели Освальда на вечеринке вместе с кубинскими дипломатами.

1966 ГОД. Роландо Кубела арестован в Гаване и предан суду за изменническую деятельность, но все обвинения ограничились его «преступлениями», совершенными в период 1964–1966 годов. Ни слова не было сказано о его контактах с Си-Ай-Эй до 1964 года.

1967 ГОД. Во время расследования Гаррисона Кастро пытается укрепить версию «Освальд — убийца-одиночка» и в интервью, данном Комеру Кларку, заявляет, что в кубинском посольстве Освальд выкрикивал угрозы в адрес президента Кеннеди.

1978 ГОД. Кубинцы, в своем стремлении обелить себя, предоставляют Комитету Стокса туристскую карту Руби, тем самым выдавая тот факт, что он был у них на крючке с 1959 года.

Теперь Большое жюри может удалиться на совещание и решить, достаточны ли представленные материалы для привлечения подозреваемого к суду. И если суд найдет Кастро виновным, пусть судья и решает, насколько вина подсудимого смягчается тем обстоятельством, что он действовал в порядке самозащиты.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Александр Фурсенко.
Династия Рокфеллеров

Иоханнес Рогалла фон Биберштайн.
Миф о заговоре. Философы, масоны, евреи, либералы и социалисты в роли заговорщиков.

Д. Г. Великий.
ЦРУ против Индии

Энтони Саттон.
Уолл-стрит и большевистская революция

Юрий Гольдберг.
Храм и ложа. От тамплиеров до масонов
e-mail: historylib@yandex.ru
X