Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Игорь Ефремов.   Кто убил президента Кеннеди?

4. КАК РУБИ ПРОНИК В ГАРАЖ? (Официальная версия)

Выращивай дерево лжи, но — из семени правды. Не уважай лжеца, презирающего реальность. Ложь должна быть логичней действительности. Усталый путник да отдохнет в ее разветвленной сени. День посвятивши лжи, можешь вечером в узком кругу хохотать, припомнив, как было на самом деле.

Чеслав Милош. «Дитя Европы» Перевод И. Бродского

Основанная главным образом на показаниях Руби и двух его служащих, официальная версия была сформулирована Комиссией следующим образом:

Выйдя из дому незадолго до 11 часов утра 24 ноября, 1963, Руби отправился к автомобилю, захватив свою таксу Шебу и транзисторный приемник. Он положил в карман пистолет, который обычно возил в багажнике машины в мешке с деньгами… Проезжая мимо полицейского управления по Мэйн-стрит, он увидел толпу, собравшуюся у здания…

Машину отпарковал на стоянке напротив телеграфного отделения Вестерн-Юнион. Ключи и кошелек положил в багажник, запер его, а ключ от багажника, где было около тысячи долларов наличными, спрятал в отделение для перчаток. Двери машины оставил незапертыми.

С пистолетом, двумя тысячами долларов наличными, без документов Руби вошел в телеграфное отделение и заполнил бланк перевода на 25 долларов для Кэрен Карлин (танцовщица из его кабаре)… Ему была выдана расписка со штампом, указывающим точное время отправления 11.17… Пройдя один квартал, отделявший почту от полицейского управления, Руби спустился в (подвальный) гараж по северному въезду и остановился за спинами полицейских и репортеров, ожидавших перевозки Освальда. Когда Освальда вывели из конторы внутренней тюрьмы (11.21), Руби быстро двинулся вперед и без единого слова выстрелил Освальду в живот, после чего был немедленно схвачен полицейскими.

Составление этой версии далось Комиссии не без труда.

Начать с того, что полицейский, стоявший у северного въезда в гараж, категорически отрицал, что кто-то, тем более Руби, мог пройти мимо него в гараж. Даже когда за минуту до выстрела мимо него выезжала машина лейтенанта Пирса, он посторонился всего на два шага и немедленно снова занял свой пост. Рой Юджин Вон имел до этого отличный послужной список. Он давал показания отчетливо, ни в чем не противоречил себе, и испытание на детекторе лжи подтвердило его правдивость.

Конечно, можно допустить, что он был сообщником Руби и просто упорно отрицал свою причастность к преступлению. Но на улице были другие люди (их опрашивали позже) — никто не видел человека, входящего через северный въезд. На другой стороне улицы стоял сержант Флуше, который отлично знал Руби и который уверял, что его даже не было поблизости. Двое из трех полицейских в выезжавшей машине лейтенанта Пирса тоже хорошо знали Руби — и они не заметили его. «В целом восемь свидетелей показали, что Руби не входил через северный въезд», — напишет пятнадцать лет спустя директор-распорядитель второй правительственной комиссии, расследовавшей это дело, — Роберт Блэйки.

Более того: внизу у конторы, в ожидании вывода Освальда стояла целая толпа корреспондентов и полицейских. Невозможно представить себе, чтобы человек, спускающийся по открытому пространству автомобильного проезда, не был замечен ни одним из них. Сама Комиссия вынуждена была признать: хотя более сотни полицейских и репортеров присутствовало в гараже за 10 минут до убийства Освальда, не удалось найти ни одного, кто бы видел, как Руби входил в гараж.

Правда, на следующей странице говорится, что три свидетеля видели неизвестного, похожего на Руби, двигавшегося вдоль нижней части въезда секунд за тридцать до выстрела. Кто же эти свидетели?

Резервист Ньюман занимал пост у южной стороны гаража, охраняя дверь в машинное отделение. Средняя часть гаража (а тем более — северный въезд) была видна ему так плохо, что он даже не мог толком описать, как и когда там проезжали две полицейские машины. Он не мог описать человека, пробежавшего по въезду, не увидел даже, как тот был одет. Кто-то пробежал — так ему показалось.

Телережиссер Тернер был гораздо ближе к месту действия и уверял, что человек, убивший Освальда, и человек, виденный им в нижней части въезда, — одно и то же лицо. Однако он многократно повторял при этом, что пробежавший был одет в пальто и что на нем была широкополая техасская шляпа. Руби, как это увидели миллионы телезрителей, был в пиджаке и в обычной шляпе с узкими полями.

Наконец, третий, сержант-резервист Крой ничего не говорил в своих показаниях о движущемся человеке. Кто-то стоял за его спиной за минуту до выстрела, а потом рванул вперед в сторону Освальда. Но и он заявил, что замеченный им человек был в черной шляпе, в то время как Руби был в светлой.

Был единственный свидетель, заявивший, что кто-то прошел в гараж мимо стоявшего на посту Вона за несколько минут до выстрела. Отставной полицейский-негр, Наполеон Дэниэлс, стоял на улице неподалеку от Вона. На следующий день Вон позвонил ему по телефону и спросил, видел ли тот кого-нибудь входящим через северный въезд, потому что вот его, Вона, подозревают в ротозействе. Дэниэлс сказал, что нет, не видел. Утверждать обратное он стал лишь пять дней спустя. Да и то говорил, что прошел мимо постового не Руби, а другой человек, и не в тот момент, когда выезжала машина. Однако в показаниях его было столько противоречий и несообразностей, что, к чести Комиссии, она отвергла их, хотя они и подтверждали ее версию.

Комиссия пыталась исследовать другие пути, какими Руби мог проникнуть в гараж, но не нашла никаких указаний на то, что он мог воспользоваться одной из пяти дверей: все они либо были заперты, либо охранялись. Пришлось, с оговорками и многократным использованием слов «наверно», «вероятно», вернуться к версии северного въезда как наименее фантастичной. Не с потолка же он свалился к месту преступления!

Примечательно, что сам Руби в день ареста заявил, что он вошел через северный въезд. Детектив Макмиллан даже вспомнил такую деталь из его рассказа: постовой закричал на него, но он пригнул голову и продолжал идти. Затем в течение месяца на всех допросах он упорно отказывался обсуждать, каким образом он проник в гараж. Лишь месяц спустя, в показаниях, данных агентам ФБР 25-го декабря 1963, он вернулся к этой версии.

Но и тогда в его описаниях концы с концами не сходились, хотя ему помогала готовить рассказ целая команда адвокатов. Так, он заявил, что лейтенант Пирс был один в машине, которая выехала через северный въезд (там были еще двое). Он сказал, что постовой не только отошел в сторону, но нагнулся и заглянул в остановившуюся машину (ни один из участников сцены не помнил этого момента). Руби не увидел никого поблизости от въезда (напомним, что там, кроме постового Вона и отставного полицейского Дэниэлса, было еще несколько человек). То есть проникновение в гараж через северный въезд выглядело в его описании вдвойне чудесным: не только его никто не заметил, но и он никого толком не увидел.

Не многим лучше обстояло дело и с объяснением причины его поездки в центр Далласа в воскресенье утром. Как он утверждал, исполнительница стриптиза из его кабаре Кэрен Карлин (она же — Маленькая Линн) позвонила утром, заявила, что ей не на что купить продукты и нечем заплатить за квартиру, и он обещал перевести ей телеграфом 25 долларов. Маленькая Линн подтверждала это, и ей пришлось давать показания много раз: полицейским, агентам ФБР, прокурору во время суда над Руби, следователям Комиссии Уоррена. В ее показаниях, данных на первом собеседовании (15 апреля, 1964), почти нет противоречий, но если прочесть их внимательно, можно обнаружить много интересных деталей.

Выясняется, например, что первый раз она позвонила Руби и попросила денег не в воскресенье утром, а вечером накануне — в субботу. Это был день выдачи зарплаты в клубе «Карусель» (если владелец, мистер Руби, был в настроении расстаться с деньгами), но когда она приехала, дверь клуба оказалась закрыта. По телефону Руби обрушился на нее с проклятьями, заявил, что не знает, откроет ли он клуб вообще, что ни у кого нет сочувствия к убитому президенту. Может быть, ему надо будет приехать в центр через час. Хотите — ждите.

Через час он не появился, и Маленькая Линн позвонила снова. На этот раз Руби велел ей позвонить утром следующего дня и сказать, сколько ей нужно. Пока же он распорядился, чтобы служащий гаража, откуда она звонила, дал ей пять долларов под расписку.

Не правда ли, какая поразительная смена настроений у хозяина кабаре? Утром он спешит в город, чтобы помочь своей танцовщице, оставшейся без денег. А накануне вечером у него не хватает ни доброты, ни совести сказать: хорошо, не зря же ты ехала из другого города — приезжай ко мне домой и я отдам причитающуюся тебе зарплату 120 долларов. (Напомним, что на следующий день при аресте у него обнаружили две тысячи.) И что это за странное распоряжение: позвони мне завтра утром и скажи, сколько тебе нужно? Почему не спросить об этом тут же?

Маленькая Линн, описывая разговор с Руби утром в воскресенье в день убийства Освальда, процитировала слова (и они попали в отчет Комиссии Уоррена): «я все равно еду в город». Каковы же были другие цели поездки Руби в город с тремя тысячами долларов и пистолетом? Положить деньги в банк? Но, во-первых, банки в воскресенье закрыты. А во-вторых, он никогда не пользовался банком, почти все операции вел наличными. Так или иначе, никто не спросил его об основной цели поездки.

Руби утверждал, что смерть президента так потрясла его, что он не находил себе места от горя. А когда он в воскресенье утром прочитал в газете о детях Кеннеди и молодой вдове президента, которой, видимо, придется вернуться в Даллас, чтобы давать показания на суде над Освальдом, он совсем потерял рассудок.

«Внезапно я почувствовал — конечно, это было глупо, — что мне нужно доказать любовь к нашей вере, то есть к еврейской вере, хотя я никогда не пользуюсь этими словами и не хочу в это вдаваться — но вот это чувство, этот порыв накатил на меня, что кто-то должен исполнить этот долг в память нашего любимого президента и избавить ее /вдову/ от мучительного возвращения сюда. Не знаю, почему это запало мне в голову».

Этот образ порывистого и отзывчивого на чужую беду неудачника был развит потом в речах и книгах адвокатов Руби, снабжен убедительными деталями в сотнях газетных и журнальных статей, приукрашен в романизованных биографиях. Адвокат Беллай, называвший себя «другом Руби», писал: Он был деревенский персонаж. Я сказал в своем заключительном слове на суде, что такие есть в каждом городке — неудачники, объекты шуток, клоуны. Мы терпим их… до тех пор, пока что-то не обернется бедой… «Врач — пациент» скорее, нежели «адвокат — клиент» — таков был характер наших отношений. Мне он нравился. Нравится и до сих пор. Я никогда еще не встречал такого странного и искреннего человечка.

Авторы Вилс и Демарис в своем художественно-документальном отчете о жизни Руби не без психологической убедительности рисуют его человеком, который нападал на что-то плохое и тут же делал то же самое, но еще хуже. Однажды его трубач стал переругиваться с публикой, употребляя нецензурные слова. Руби остановил его, заорав через весь зал: «Фрэнк, где твой класс, х… сос ты этакий!» Другой раз он жестоко избил служащего за то, что тот нарушил его приказ: не ввязываться в драки. «Он хотел, чтобы его хвалили и принимали… Его возбуждали телекамеры и огни. Он любил вертеться около журналистов».

В Отчете Комиссии Уоррена итог был подведен в таких словах:

Расследование не дало никаких оснований считать, что, убивая Освальда, Руби выполнял свою часть в каком-то заговоре. К заключению о том, что заговор не имел места, пришли независимо, на основе имеющейся у них информации, государственный секретарь Дин Раск; министр обороны Роберт Макнамара; министр финансов Дуглас Диллан; главный прокурор Роберт Кеннеди; директор ФБР Эдгар Гувер; директор Си-Ай-Эй Джон Маккон; начальник Секретной службы Джеймс Роули.

Таково было единодушное мнение адвокатов, прессы, высокой государственной комиссии, расследовавшей дело в течение десяти месяцев. Как смел простой лояльный американец восставать против таких авторитетов и не верить их выводам? Тем более, что выводы были столь утешительны?

И все же американцы сомневались. Число сомневавшихся все росло. Ибо принять официальные выводы — во всяком случае те, что касались поведения Руби, — означало поверить в невероятнейшую цепь случайностей и совпадений.

Случайно утром в воскресенье исполнительница стриптиза позвонила и попросила денег. Случайно Руби, который накануне отказал ей, смягчился и решил подбросить ей деньжат. Отправляясь в город на это благое дело, он случайно положил в карман пистолет и три тысячи долларов. Случайно открытое телеграфное отделение оказалось в минуте ходьбы от полицейского управления. Случайно прогуливавшийся Руби заметил толпу внутри полицейского гаража и решил посмотреть, что происходит. Случайно один из семидесяти полицейских, охранявших перевозку важного преступника, на секунду зазевался. Случайно Руби прошел мимо него и случайно никем не был замечен внутри. А тут как раз случайно выводили Освальда. А у Руби как раз из головы весь день не выходила судьба детей и вдовы Кеннеди, о которых он случайно прочитал утром в газете. Ну что ему оставалось? Только воспользоваться всем этим чудесным совпадением случайностей и всадить Освальду пулю в живот.

Возможно, во времена темного средневековья адвокатам не нужно было бы пускаться на хитрости в отстаивании этой невероятной цепи случайностей. Все было бы объяснено вмешательством Высших сил. Ангел-мститель избрал простого владельца кабаре своим орудием, укрыл его крылом и невидимым доставил к месту исполнения казни над злодеем Освальдом. Не верившие этому были бы объявлены еретиками и отправлены на костер. Недаром же сам начальник далласской полиции Карри заявил, что появление Руби в подвале так непостижимо, точно сам Господь Бог его туда доставил.

Но так как костры к тому времени были в Америке запрещены, нашлись одиночки, которые дали волю своему скепсису. Они начали вчитываться в материалы расследования и истолковывать их по-своему. Они начали смущать умы. Сомнения множились, недоверие росло. Опросы показывали, что все меньше и меньше американцев верили выводам Комиссии Уоррена. Все это привело к тому, что 13 лет спустя Конгресс назначил новую следственную комиссию — Комитет Стокса по расследованию убийств президента Кеннеди и Мартина Лютера Кинга. Новый Комитет пересмотрел все имевшиеся материалы, провел новые опросы свидетелей и тоже опубликовал в 1978 году отчет. Среди главных выводов этого отчета:

На основании имеющейся информации, Комитет пришел к выводу, что президент Кеннеди скорее всего был убит в результате заговора… Ни Освальд, ни Руби не были «одиночками», какими их представило расследование 1964-го года. Тем не менее Комитет откровенно признает, что он не смог обнаружить… характер и масштабы заговора… Комитету удалось получить новую информацию, касающуюся Освальда и Руби, и тем самым изменить взгляд на них; однако и убийца, и человек, который с ним покончил, предстают до сих пор на фоне необъясненных или не полностью объясненных событий, связей и мотивировок.

Выводы Комитета Стокса, хотя и сформулированные с крайней осторожностью, явились наградой тем исследователям-одиночкам, которые в течение пятнадцати лет боролись против установленных официальных версий. И хотя живы еще тысячи могущественных людей, поддерживавших в свое время эти версии и заинтересованных в том, чтобы новые данные не получили широкой огласки; хотя отчет Комитета Стокса не имел такой широкой рекламы и такого отклика, как отчет Комиссии Уоррена, ибо пресса в значительной мере игнорировала его; хотя многие американцы даже и не слыхали о нем (ведь был Вьетнам, Уотергейт и все текущие войны и убийства), — он как бы официально открыл это дело заново и санкционировал правомочность новых исследований.

Попробуем же воспользоваться благоприятным моментом и распутать — хотя бы частично — клубок «событий, связей и мотивировок», окружающий убийство Освальда.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Джон Аллен.
Opus Dei
e-mail: historylib@yandex.ru
X