Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Игорь Макаров.   Очерки истории реформации в Финляндии (1520-1620 гг.)

9. Анализ произведений Эрика Соролайнена

9. Приступая к характеристике книжной продукции Эрика Соролайнена, необходимо сразу же оговорить, что она в основном относится к позднему периоду его епископской деятельности и, следовательно, отражает взгляды именно этого времени, отмеченного серьезными сдвигами в религиозной жизни и церковном устройстве Швеции и Финляндии. От более же раннего периода каких-либо его трудов до нас не дошло, поэтому о теологических предпочтениях Эрика Соролайнена первых двух десятилетий его пребывания на посту епископа приходится судить исключительно косвенно, через анализ его позиции по текущим проблемам церковной жизни.

9.1. Благодарственное слово и молитва ко Господу в день Нового года (Yx Kijtossana ia Rucous wden wuoden paivana Jumalan tyge sanotappa).

Это сочинение дошло до нас в виде дополнения, приплетенного к одному из экземпляров Служебника Паавали Юстена. Однако к предшественнику Эрика Соролайнена по епископской кафедре оно никакого отношения не имеет, т.к. в нем упоминаются события 1595 г. (Юстен же умер в 1576 г.). Ныне считается установленным, что автором этого сочинения был сам епископ Ericus Erici (Parvio 1983, 7 s.). Анализ содержания данного произведения позволяет понять, почему его присоединили именно к Служебнику Юстена, использовавшемуся в те годы в финноязычных приходах.

«Благодарственное слово» включает в себя следующие разделы: 1) собственно «Благодарственное слово в Новогодний день»; 2) молитву перед проповедью; 3) речь священника перед общей исповедью; 4) покаянную молитву; 5) отпущение грехов; 6) церковную молитву; 7) молитву Господню. По сути дела все перечисленные части, за исключением первой, представляют собой т.н. “литургию с кафедры” (об этом феномене см. I часть книги, гл. 2, § 6.7.). Как установлено, мы имеем здесь дело с дословным переводом соответствующего раздела шведского Церковного уложения 1571 г., из чего можно заключить, что отдельные фрагменты этого основополагающего для лютеранской церкви Швеции-Финляндии документа звучали по-фински уже в конце XVI в. (Parvio 1990, /1001/ s.). По каким-то неизвестным причинам в Служебнике Юстена подобный раздел отсутствовал, что и объясняет, почему в середине 1590-х гг. (после судьбоносного Упсальского собора 1593 г.) к одному из его экземпляров оказался приплетен текст финского “Благодарственного слова”, содержащий все необходимые компоненты “литургии с кафедры”. Из перечисленных выше частей наибольший интерес представляет собственно “Благодарственное слово” (т.е. первый раздел), с переводом которого вкупе с нашим комментарием мы предлагаем ознакомиться ниже.

9.2. Катехизис (Catechismus), иногда также именуемый Большим катехизисом (в отличие от Малого катехизиса, составленного позже; заметим, однако, что сам автор такого названия нигде не употреблял)

Этот сборник, составленный Эриком Соролайненом в 1614 году, явился четвертым по счету образцом данного жанра на финском языке после катехизисов, подготовленных Агриколой, Юстеном и Финно. Сразу бросается в глаза, что от последних труд Эрика Соролайнена существенно отличается как по построению, так и размаху: он составлен в форме вопросов и ответов и насчитывает целых 500 страниц. Если работы предшественников Эрика Соролайнена представляли собой, как правило, более или менее аккуратный перевод Малого катехизиса Лютера, сопровождаемый небольшими комментариями их собственного сочинения, то Большой катехизис 1614 г. (для удобства мы будем далее пользоваться этим названием), преследовал существенно иную цель - представить изложение основ лютеранства по-фински в гораздо более полной и развернутой форме. С переводом предисловия Эрика Соролайнена к этому сочинению и нашим комментарием к нему мы предлагаем ознакомиться ниже, в подборке отрывков из сочинений епископа Турку.

9.3. Малый катехизис (Waha Catechismus).

Этот труд, рассчитанный в первую очередь на массового читателя (и, добавим, слушателя, если учесть, что в ту эпоху подавляющее большинство жителей Финляндии читать не умели), имел гораздо более доходчивую форму изложения в сравнении с масштабным сборником 1614 г. Наиболее ранний из сохранившихся экземпляров Малого катехизиса относится к 1629 г., когда епископа Турку уже не было в живых. Предполагается, однако, что Эрик Соролайнен составил это свое сочинение непосредственно после Большого катехизиса, т.е. приблизительно в 1614-1615 гг., но по какой-то причине не стал издавать его при жизни (Parvio 1990, /1004/ s.). В предисловии к этому сборнику он подчеркивает, что данный труд предназначен прежде всего для людей, не сведущих в грамоте. Малый катехизис Эрика Соролайнена стал переводом и одновременно с тем комментарием к сочинению Лютера того же названия. О его значении и роли свидетельствует, к примеру, тот факт, что в приходских школах Финляндии он использовался вплоть до XIX в.

9.4. Служебник (Kasikiria Jumalan Pajveluxesta ja Christilisesta Kirkon menoista) (1614).

Этот труд представляет собой достаточно точный перевод одноименного сборника, изданного в Стокгольме по-шведски в том же самом году. Собственно говоря, под одной обложкой здесь оказались сведены два руководства - чин богослужения в собственном смысле слова и руководство по совершению треб, принятых в то время в лютеранской церкви Швеции-Финляндии.

Примечательно уже само название сборника, первым словом которого выступает kasikiria (букв. “руководство”), прежде использовавшееся лишь для обозначения требника, тогда как для служебника в собственном смысле слова в XVI в. употреблялось более традиционное слово messukiria, т.е. “миссал”, поскольку ни Агрикола, ни Юстен не видели здесь противоречия с реформированием богослужения в новом евангелическом духе. Однако в начале XVII в., когда ведущие деятели лютеранства как в Германии, так и в Скандинавии настаивали на отличии протестантского богослужения от католического, представлялось недопустимым обозначать лютеранское богослужение “католическим” словом messu (“месса”).

Исследователи расценивают этот труд как завершение процесса унификации лютеранского богослужения в Швеции и Финляндии, занявшего без малого восемь десятилетий, поскольку на протяжение всего шестнадцатого, да и в начале семнадцатого столетия финская церковь сохраняла определенное богослужебное своеобразие, что провоцировало растущее недовольство в Стокгольме и Упсале (Knuutila 1990, 373 s.). Это был третий по счету служебник, изданный на финском языке. Как мы помним, аналогичный труд Агриколы, ставший первым официально утвержденным руководством по совершению на финском языке нового евангелического богослужения, содержал целый ряд архаических – с точки зрения Реформации - черт, что отличало его от современных ему шведских служебников. В сравнении с ним второй по времени служебник Юстена стоял уже ближе к шведским образцам, в первую очередь богослужебному разделу из Церковного уложения Лаурентиуса Петри 1571 г., хотя и не являлся его дословным переводом. Что же касается Служебника Эрика Соролайнена, он отразил литургические изменения, одобренные Упсальским собором 1593 г. Богослужения, которые надлежало совершать по-фински, становились внешне более сдержанными, окончательно утратив элементы, которые «отдавали» бы близостью католической традиции (правда, вплоть до самого конца епископства Эрика Соролайнена последовательного изъятия “архаизмов” произведено не было, что вызывало постоянные нарекания со стороны центральных властей). Служебник Юстена 1575 года не удовлетворял сторонников “чистого лютеранства” по той причине, что они видели в нем (пусть и завуалированный) эквивалент ненавистной им “Красной книги” короля Иoанна III. Помимо руководства Юстена, в финской церкви в начале XVII в. в отдельных приходах (главным образом по причине нехватки отпечатанных экземпляров последнего) использовались и подправленные средневековые служебники, а это ревнителям “истинного лютеранства” казалось настоящим скандалом. После 1614 г. все прежние служебники, не соответствовавшие новым требованиям, были в приказном порядке изъяты из употребления.

Эрик Соролайнен предпослал финскому переводу общегосударственного служебника собственное предисловие. В нем признается, что на протяжении XVI в. богослужебная практика финской церкви определенным образом отличалась от шведской. Период между Упсальским собором 1593 г. и синодом 1614 г. епископ Турку охарактеризовал как время необходимой разъяснительной работы среди народа, не забыв при этом отметить и свои собственные заслуги (в тексте упомянуты совершенные им многочисленные визитации различных районов Финляндии). По убеждению Эрика Соролайнена, благодаря всем этим усилиям финское богослужение мало-помалу приблизилось к нормам, утвердившимся на общешведском уровне. Отметим, что чин богослужения, отраженный служебником 1614 г., с небольшими изменениями удержался в финской церковной практике вплоть до конца XIX в.

9.5. Постилла, или толкования на евангелия, проповедуемые в Божией Общине на протяжении всего года (Postilla, eli Vlgostoimitus nijnen Ewangelimitten paalle cuin ymbari aiastaian saarnatan Jumalan Seuracunnasa): сборник проповедей на евангельские тексты, читаемые в храмах в воскресные и праздничные дни.

Это не только наиболее значительное произведение Эрика Соролайнена, но, пожалуй, самый масштабный труд, созданный на старофинском языке за весь период шведского правления (Ruotsin vallan aika), т.е. до начала XIX века. С хронологической точки зрения он не был первым произведением этого жанра в Финляндии, поскольку Паавали Юстен, предшественник Эрика Соролайнена по кафедре Турку, составил Постиллу собственного сочинения. Но, во-первых, языком этого труда (так и не увидевшего свет в напечатанном виде) была латынь, и, во-вторых, единственная сохранившаяся к началу XIX в. рукопись его сгорела во время катастрофического пожара Турку 1827 года, так что его содержание, за исключением предисловия, нам практически не известно.

Постилла Эрика Соролайнена вышла в свет двумя томами - в 1621 и 1625 гг. (второй том уже после кончины автора), причем епископ издал ее на собственные средства, что по тем временам представляло значительный расход и свидетельствовало, помимо прочего, о его состоятельности.

Из предисловия к Постилле явствует, что данный труд епископ Турку адресовал в первую очередь лютеранским пасторам, которые, в соответствии с Церковным уложением 1571 г. обязаны были произносить проповеди по воскресным и праздничным дням. Такая задача была типичной для эпохи Реформации – в отличие от средневекового периода, когда произнесение проповедей являлось, как правило, прерогативой либо епископов, либо специальных монахов-проповедников, тогда как деятельность приходских священников ограничивалась в основном отправлением культа и совершением треб. Реформация радикально изменила эту ситуацию, в связи с чем и встал вопрос о развитии риторической культуры рядовых священнослужителей: собственно говоря, труд епископа Эрика и призван был способствовать развитию церковного красноречия в Финляндии на литературно еще мало разработанном языке большинства ее населения. С другой стороны, финскую Постиллу могли также читать дома все те, кого всерьез заботили духовные вопросы, что соответствовало еще одной важной установке Реформации - сделать отношение широких масс христиан к вероучительным вопросам более осознанным и личным. Такую направленность получила уже Постилла Лютера, превратившего ее в сборник проповедей комментирующего характера, тогда как в предшествующую эпоху постиллы не имели выраженной гомилетической функции (само название жанра связано с его комментирующим характером - от лат. post illa verba (Scripturae Sacrae) “после оных слов (Св. Писания)” – т.е. это была беседа на прочитанный отрывок из Св. Писания). В условиях острых межконфессиональных конфликтов протестантские постиллы служили инструментом propaganda fidei (религиозной пропаганды). С другой стороны, их предполагалось использовать также в качестве назидательного чтения, причем как в храме, так и дома. Спасительная весть возвещалась членам общины с учетом конкретных условий их существования и применительно к уровню их понимания. Уже Лютер придавал немалое значение домашнему благочестию как важному элементу христианского воспитания. Все эти элементы можно обнаружить и в финской Постилле, текст которой содержит два уровня: один, представленный обильными цитатами из Священного Писания, Отцов Церкви и античных авторов, а также латинскими изречениями и справками исторического и тому подобного характера, был обращен в первую очередь к специально обученным проповедникам (фин. saarnaajat), в то время как другой - более лапидарный и назидательно-доходчивый – предназначался для массового читателя и слушателя.

Стимулом к созданию Постиллы епископа Эрика послужила специальная директива Церковного уложения, принятого шведской церковью еще в 1571 г. (как уже говорилось, Упсальский собор 1593 года, в котором участвовал и епископ Турку, провозгласил ориентацию на это основополагающее руководство при решении ключевых проблем церковного устроения). Церковно-исторические и филологические исследования последних десятилетий (в особенности Kouri 1984) заставили по-новому взглянуть на труд Эрика Соролайнена, который не может считаться вполне оригинальным в современном, привычном для нас смысле, поскольку примерно пятую часть его содержания составляют прямые или слегка измененные заимствования из девяти немецких постилл, изданных в конце XVI - начале XVII вв. Наиболее активно финский автор пользовался сборниками проповедей Натанаэля Тилезиуса (1613-1614) и Иоаганна Хаберманна (1575). Заметим, однако, что подобный метод был весьма распространен в эпоху, не знавшую самих понятий “плагиат” и “эпигонство”: для авторов такого рода сочинений на первом месте стояли цели духовно-практического характера, поэтому вставки из чужих трудов представлялись им чем-то совершенно естественным и вовсе не зазорным. Указанная зависимость труда Эрика Соролайнена от немецких источников служит лишним свидетельством непосредственных контактов, существовавших в ту эпоху между лютеранами Финляндии и их немецкими собратьями по вере. С другой стороны, Постилла Эрика Соролайнена определенным образом отличается от немецких прототипов: основной упор в ней сделан на духовное устроение каждого человека и общины верующих в целом, следствием чего является наглядность и доходчивость подачи материала, меньшая погруженность в сугубо теологическую проблематику и в целом более умеренный тон межконфессиональной полемики (Laasonen 1991, 41 s.). Более того, те же самые исследователи, вскрывшие зависимость Постиллы финского автора от немецких источников, тем не менее, настаивают, что ее можно считать вполне самобытным произведением (Kouri 1984, 74 s.).

Для нас особый интерес представляет то обстоятельство, что местные, финские особенности отражены в Постилле весьма обильно. Из этого произведения можно почерпнуть немало интересных наблюдений над конкретными условиями жизни Финляндии той эпохи: особенно богаты подобным материалом критические высказывания епископа о нравах как простого народа, так и духовенства, бюргерства и дворянства. В проповедях Постиллы разбросаны суждения касательно воспитания детей и семейной жизни (вслед за Лютером, автор отстаивает патриархальные принципы устройства как семьи, так и общества в целом), правил “благопристойного” поведения, осуждаются пьянство и другие пороки, получившие распространение в Финляндии того времени.

В статье, детально разбирающей тематику Постиллы Эрика Соролайнена (Neovius 1909-1910), выделены следующие аспекты, особенно интересовавшие епископа Турку: организация церковно-приходских школ; подготовка священнослужителей; проведение в храмах регулярных проповедей; тяготы повседневной жизни приходских священников, призванных, тем не менее, следовать евангельским принципам; исправное посещение храма прихожанами; совместное пение членов прихода; проведение ключевых семейных мероприятий (свадьбы, рождение и крестины, похороны); положение жен и вдов; взаимоотношения хозяев и слуг; принципы построения семьи как христианской «мини-общины». Среди пороков с особой силой обличаются жадность и расточительность богатых сословий и одновременно с тем леность и завистливость бедных, а также суесловие, неблагодарность, сохранение в народе магических пережитков. Затрагивая конкретные вопросы государственного устройства, автор говорит о взаимных обязательствах государя и его подданных, причем не боится при случае с неодобрением высказаться о разнузданности высших сословий, насилии, чинимом наемными солдатами (от которых жители Финляндии в епископство Эрика Соролайнена хлебнули немало горя), произволе сборщиков налогов и прочих государственных чиновников.

В принципе Эрик Соролайнен сохранил верность заветам Лютера, который учил (например, в «Застольных речах»), что истинный проповедник должен уметь увязывать те или иные положения Священного Писания с конкретными моментами жизни своих слушателей (Luther 1967, 48 s.).

Что касается принципов построения проповедей финской Постиллы, ее автор опирался на метод, применявшийся Меланхтоном и его последователями и получивший название аналитического (или аналитически-текстологического) в противоположность спонтанному, основанному в большей степени на импровизации и вдохновении, методу Лютера, который старался избегать традиционно-схоластического подхода. Это предполагало построение проповеди в виде комментария к разбираемому евангельскому тексту, который ради удобства анализа разбивался на отдельные фрагменты. Каждый из таких фрагментов подвергался обстоятельному (“фраза за фразой”) историко-филологическому и теологическому разбору, после чего следовали “поучения”, которые автор именует двояким образом: opetukset - по-фински, и loci communes (“общие принципы”, “общие места”) - на латыни (последнее - в традициях Меланхтона, опиравшегося, в свою очередь, на схоластическое богословие, в частности, Петра Ломбардского). Под пером Меланхтона лютеранская проповедь, апеллирующая преимущественно к разуму, сделалась эффективным инструментом морального назидания и внушения элементарных религиозно-нравственных истин (Tarkiainen 1923, 350 s.). Автор финской Постиллы мог знать следующее высказывание Меланхтона, отразившее прикладной подход последнего к богословским проблемам (цит. по современному финскому переводу): “Божественным тайнам пристало, скорее, поклоняться, нежели их исследовать” (Melanchton 1986, 20 s.). Приведем еще одно соображение Меланхтона из “Общих принципов теологии”, в котором определяются задачи подлинно-христианского богословия, являющегося в первую очередь “познанием того, чего требует Закон: откуда нам взять силы для его исполнения и как заслужить милость для прощения своих грехов, как оградить свою душу от происков лукавого, от плоти и мира сего и как успокоить душевное смятение” (Melanchton 1986, 21 s.). Конкретное представление о методе, использованном финским автором, может дать предлагаемый ниже перевод одной из проповедей Постиллы (проповедь на Пасху). Меланхтоновская закваска ощущается, помимо общей учительной направленности, также в самом подходе епископа Турку: ему очень важно оснастить свои рассуждения параллелями и цитатами из библейских текстов, а также из Отцов неразделенной Церкви и католических авторов дореформационного периода: последнее обстоятельство, которое должно быть отмечено особо, объяснимо тем, что в глазах основоположников Реформации, на трудах которых воспитывался епископ Эрик, целью нового движения было восстановление традиций именно ранней (а, значит, «правильной») Церкви. Эрик Соролайнен обильно цитирует таких авторитетов, как Августин, Бернард Клервоский, Беда Достопочтенный, Василий Великий, Евсевий Кесарийский, Григорий Назианзин, Григорий Великий, Иероним, Иоанн Златоуст, Тертуллиан и целый ряд других (всего 28 имен). С другой стороны, неоднократно упоминаются античные писатели или персонажи античной истории: ссылки на них необходимы, чтобы продемонстрировать действие фундаментальных нравственных принципов («естественного закона») на всем протяжении человеческой истории, в том числе и до пришествия Христова. Автор не без удовольствия пускается в пояснения исторического и даже бытописательного характера, касаясь условий жизни в Палестине во времена Иисуса: по его мысли, это призвано нарисовать реальный исторический контекст, из которого как бы «сами собой» вытекают нужные ему выводы. Принцип цитирования тех или иных авторов соответствует прикладному характеру труда Эрика Соролайнена: как правило, он не дает ссылок на источники (более того, зачастую цитаты приводятся им по памяти), а чаще всего приводит цитату на латыни (или ее парафраз), за которой следует перевод на финский. Подача материала также обусловлена учительно-прикладным характером Постиллы и вместе с тем отражает отмеченную выше двойственность ее целей: каждый раздел имеет латинское название, набранное курсивом на полях текста, причем без перевода на финский, т.к. латинский заголовок предназначался в первую очередь для пасторов, дабы помочь им быстрее сориентироваться в тексте при подготовке собственных проповедей на сходную тему. Многослойность текста Постиллы отражена и в особенностях его типографского набора: цитаты из Библии даны более крупными готическими буквами, тогда как латинские пассажи набраны антиквой, и всё это позволяет довольно легко («бросив взгляд») отделить те и другие от рассуждений самого автора. Впрочем, указанный подход (предполагающий опору на классическую традицию) не был совершенно чужд и Лютеру: отец Реформации, в целом отрицательно относившийся к Аристотелю и его рационалистическому философствованию, сознавал, что проповедник должен владеть элементарными приемами логики, риторики и поэтики, и потому допускал сохранение в университетском преподавании соответствующих сочинений Аристотеля (Arffman 1999, 108 s.). Предназначив свое сочинение в первую очередь для священнослужителей, Эрик Соролайнен, тем не менее, не превратил его в некое руководство по прикладному богословию или в учебник церковного красноречия, но постарался учесть интересы и рядовых верующих. Неслучайно в предисловии к своему сборнику (см. ниже наш перевод фрагмента этого текста), епископ Турку высказывает пожелание, чтобы его проповеди попали в руки и к сведущим в грамоте мирянам, жаждущим духовного просвещения.

Постилла Эрика Соролайнена без преувеличения может быть названа «энциклопедическим трудом», поскольку, помимо богатой информации гуманитарного содержания, она также включает немало сведений естественнонаучного характера: к примеру, в ней приводятся принятые в ту эпоху объяснения солнечных затмений, комет, наводнений, смены времен года и т.п. В условиях страны, удаленной от центров европейского просвещения и к тому же испытывавшей дефицит печатной продукции, сочинение такого рода могло, в самом деле, выполнять определенную просветительную функцию. Недаром в одном из посвящений, предваряющих второй том Постиллы, этот труд назван “золотой книгой" (Kiria Cullainen) финского народа.

Заметим, что в ту эпоху Эрик Соролайнен был отнюдь не одинок в своем стремлении придать составленной им Постилле черты своего рода справочного издания: многие авторы из окраинных регионов Европы, принимавшиеся за написание трудов духовно-назидательного характера, считали необходимым оснащать свои книги сведениями общекультурного характера. Это прямо вытекало из новых задач религиозной проповеди, которая стремилась к максимальной доходчивости, наглядно демонстрируя слушателям и читателям возможность осуществления христианского призвания в здешнем мире и конкретных обстоятельствах той или иной страны (Neovius 1909-1910, 35-36 ss.). В качестве параллели труду финского епископа можно было бы назвать хотя бы обширную двухтомную Постиллу литовского евангелического пастора из Кенигсберга Й. Бреткунаса (1591), насчитывающую более 1000 страниц. Ее автор, писавший в сходных условиях периферийной европейской страны на еще неразвитом литературном языке, также постарался сопроводить свое произведение множеством сведений из истории, географии, астрономии, медицины и т.д. Как и Постилла Эрика Соролайнена, названное произведение отличается выраженной дидактичностью и доходчивым характером изложения. Можно сослаться также на сборник проповедей латышского лютеранского священника Г. Манцеля, напечатанный в середине XVII в. и ставший значительным памятником латышского языка. Отметим и двухтомное собрание эстонских проповедей Г. Шталя, изданное несколько позднее, в 1640-е гг. Всё это показывает, что при всем различии исторических судеб и специфике социально-исторических условий восток и северо-восток Балтийского региона обнаруживал определенное сходство религиозно-культурного контекста, одним из продуктов которого и стала Постилла Эрика Соролайнена.

Под стать всем указанным особенностям Постиллы ее стиль, отличающийся подчеркнутой деловитостью, лишенный эмоционального или риторического богатства и, надо признать, весьма утомительный для современного вкуса. Характеризуя общую эволюцию лютеранских проповедей после Лютера, Мартти Рапола, известный исследователь финского языка и культуры, не без сожаления заметил, что они “утратили свою первоначальную свежесть, сочность и простоту”, поскольку их авторы стали уделять чрезмерное внимание сугубо формальным вопросам, нередко впадая в вычурность и схематизм (Rapola 1967, 117 s.). Эта черта была свойственна и скандинавским постиллам, вышедшим во второй половине XVI столетия из под пера таких авторов, как Нильс Хеммингсен в Дании (1561 г.), Петрус Йоханнис Готус в Швеции (1597 г.), Йорген Эриксон (1592 г.) и Йенс Нильсон (1580 - 1590-е гг.) в Норвегии: все названные авторы пользовались аналитическим методом меланхтоновской школы, что делало стиль их произведений тяжеловесным, затемняя содержание, хотя в принципе не исключено, что даже и в таком виде их проповеди могли «вживую» произноситься перед церковным народом (Holmstrom 1933 - 1934, 180-181 ss.). Епископа Турку потомки нередко упрекали в излишнем педантизме, сухом рационализме, суетном желании похвалиться собственной ученостью, но также в чрезмерном упрощении сложных богословских вопросов. Подобные особенности финской Постиллы не должны нас удивлять, если вспомнить об общей эволюции протестантизма, отмечаемой историками, которые говорят о “победе сознания”, одержанной Меланхтоном (и в еще большей степени Кальвином) над иррациональным, волевым порывом Лютера. Следствием этого стало, в частности, то обстоятельство, что в лютеранстве возобладал рациональный, познавательный аспект и сложился весьма своеобразный “моралистический, деспотический тип протестантизма” (Тиллих 1995, 319).

В конкретно-исторических условиях того времени отмеченную специфику сочинения епископа Эрика необходимо увязать со специальным пунктом Церковного уложения 1571 г., согласно которому в проповедях, произносимых с церковной кафедры, священники обязаны были комментировать тот или иной пункт официально утвержденного катехизиса либо один из членов Символа веры. В Постилле финского автора наиболее разработанными оказались такие темы, как первые три заповеди Моисеева Декалога, идея спасительной миссии Христа, практические проблемы общинной жизни, важность молитвенной практики, духовный смысл крещения, причастия и исповеди. С другой стороны, заботясь о наглядности и доходчивости своих проповедей, епископ Турку счел необходимым обратить внимание на такие злободневные вопросы, как взаимоотношения властей и подданных, родителей и детей, хозяев и слуг, многообразие конкретных проявлений зла в этом мире и возмездие, неминуемо настигающее грешников. Упсальский собор 1593 г., формально восстановивший Церковное уложение 1571 г. (после эпизода с «Красной книгой»), сформулировал задачу построения “истинно-евангелической” церкви в Шведском королевстве, которая объединяла бы всех подданных. Важнейшим инструментом достижения указанной цели становилось преподавание катехизиса. Можно утверждать, что оба катехизиса Эрика Соролайнена (Большой и Малый) и изданная вслед за тем Постилла призваны были способствовать систематическому религиозному воспитанию на финском языке.

Наконец, Постилла Эрика Соролайнена выполняла и определенную богослужебную функцию: при анализе ее содержания необходимо держать в уме то обстоятельство, что проповеди сборника были вписаны в конкретный богослужебный контекст. В самом деле, Постилла дает не просто определенные евангельские фрагменты, а, прежде всего, тексты, входившие в состав т.н. “литургии с кафедры” (см. часть I, гл. 2, § 6.7.): в сборнике приводятся и анализируются тексты евангельских чтений того или иного воскресного или праздничного дня; кроме того, в ряде проповедей мы обнаруживаем фрагменты, звучавшие за богослужением (например, всеобщая молитва, иначе называемая «церковной молитвой» - фин. kirkkorukous, общее покаяние и т.н. Господние благословения - 4. Моис., 6:24-25). В ряде случаев Постилла приводит тексты песнопений, предназначенных для совместного исполнения членами общины. Как отмечалось выше, в своих проповедях Эрик Соролайнен останавливается и на сугубо конкретных вопросах церковной практики, связанных с совершением крещения, устройством похорон, проведением исповеди, что делало его труд особенно ценным в глазах приходских священников.

О том, что именно церковная проповедь в этот период стала чуть ли не важнейшим элементом богослужения, свидетельствует как сам внушительный объем финской Постиллы, так и разбросанные там и сям суждения епископа о важности проповеди и особой миссии проповеднического сословия (подобно своим предшественникам, Микаэлю Агриколе, Паавали Юстену и Яакко Финно, Эрик Соролайнен предпочитает называть евангелических священнослужителей “проповедниками”, saarnamiehet). Само здание церкви в эту эпоху стало восприниматься как своего рода «учебная аудитория», куда члены общины регулярно сходились за духовным назиданием. Действительно, в рассматриваемое время именно таким путем узнавал о вере Церкви (и в целом о происходящем в мире) рядовой человек, приходивший в храм, чтобы принять участие в богослужении и выслушать подготовленную пастором проповедь (в этом существенное отличие эпохи Эрика Соролайнена от более поздних периодов, в частности, от девятнадцатого столетия, когда несравненно возросло значение индивидуального чтения Библии и духовно-назидательной литературы; некоторые исследователи европейской религиозности позднего Средневековья/раннего Нового времени даже говорят о том, что богослужения и включенные в них проповеди играли тогда роль своего рода «средств массовой информации» - ср. Лапшов, 1998, 17). Все сказанное позволяет несколько в ином свете оценить “монотонность и бездушность” проповедей епископа Эрика, на которые сетуют иные историки (cр.: “... преобладающей была дидактическая сторона, тогда как чувства и эмоции не получали нужной им пищи” - Pajula 1898, 6 s.): отмеченные черты вытекают из определенного воспитательного принципа, ставившего акцент на доходчиво-наглядном разъяснении принципов христианской веры (а то и просто на их «вдалбливании» в темные головы). Знакомство с Постиллой Эрика Соролайнена позволяет заключить, что в этот период интериоризация духовных истин еще не выдвигалась в качестве насущной задачи религиозного воспитания - об этом стало возможно говорить лишь столетие спустя, с распространением в Финляндии идей и настроений пиетизма. Что касается чисто языковых особенностей первой финской Постиллы, современные исследователи говорят о ее стиле как о “простом и доходчивом” (Hakkinen 1994, 93 s.), и это согласуется с отмеченной нами воспитательной направленностью сборника.

Переходя к рассмотрению собственно теологического содержания Постиллы Эрика Соролайнена, заметим, что по природе своей это произведение "назидательно-прикладное”, в силу чего чисто богословская проблематика занимает в нем по необходимости подчиненное место. Автор не цитирует вероучительные тексты напрямую: так, даже ключевое для лютеран “Аугсбургское вероисповедание” оказывается упомянуто лишь однажды. Разумеется, автор финской Постиллы, епископ евангелически-лютеранской церкви, стоит на вполне определенных богословских позициях, которые при желании нетрудно «вычитать»: скажем, ключевые положения той же Augustana или же главных сочинений Лютера (последний непосредственно цитируется семь раз) присутствуют в тексте каждой проповеди (опора на Слово Божие, “всеобщее священство”, оправдание верой, упование на милость Божию, концепция “двух правлений” (regimenta) и другие). Это позволило исследователям сделать вывод, что в богословском плане Эрик Соролайнен придерживался как бы “срединного пути” (via media) лютеранства, ориентируясь, скорее, на самого Лютера, нежели на его последователей (Parvio 1990, /1030 s./). Так, в тексте проповедей финской Постиллы мы не встретим имен лютеранских богословов, и, судя по всему, это не чистая случайность: сходный подход отличал и составителей немецкой “Формулы согласия”, намеренно отказавшихся от упоминания конкретных имен в интересах сплочения лютеранских рядов перед католиками и кальвинистами. В глазах епископа Турку Лютер был прежде всего личностью, совершившей беспримерный духовный подвиг, недаром он называет его “святым мужем” (pyhд mies), примеру которого следует подражать. Отметим также, что общий пессимизм Эрика Соролaйнена в оценке современного ему мира и перспектив спасения большей части человечества, окрашивающий многие страницы его сборника, был усвоен им у того же Лютера, считавшего, что мир вступил в финальную стадию своего развития, подпав под влияние Антихриста (Arffman 1999, 51-52 ss.). Войны и вражеские нашествия, болезни, эпидемии, кометы, небесные затмения, наводнения – всё это истолковывается ученым финским автором как знамения близости конца света или проявления гнева Божиего. Как и другие ведущие деятели финской и шведской Реформации, епископ Турку выступал приверженцем монархического устройства государства и патриархально-сословных принципов организации общества, представлявшихся ему чем-то совершенно естественным, данным от Бога: текст Постиллы изобилует высказываниями на сей счет. В этом опять-таки сказалось влияние Лютера, полагавшего, что Бог предопределил иерархический характер устройства общества – от построения семьи вплоть до управления государством (Arffman 1999, s. 232). Зачинатель Реформации и его ближайшие сподвижники сохранили верность основополагающему принципу средневекового мышления, в соответствии с которым «общество функционально расчленено на составляющие его группы, индивиды выполняют свои службы, свое призвание, и всё должно способствовать благу социального целого» (Гуревич 1995, 150).

С другой стороны, содержание сочинения Эрика Соролайнена свидетельствует о постепенном нарастании в финской церкви идей и настроений, связанных уже с лютеранской ортодоксией, приверженцев которой более всего заботила чистота доктрины. Подобная эволюция, заметим, вытекала из специфической консервативности Реформации, выразившейся в настойчивом обращении к ветхозаветным, иудейским истокам христианства, неизбежным следствием чего стало “вторичное утверждение ортодоксального христианства” (Тарнас 1995, 200). В условиях Финляндии начала XVII в. данная тенденция выразилась в повышении роли и значения катехизиса как основного средства воспитания истинных членов Церкви (или Общины, фин. Seuracunda - в терминологии и орфографии самого автора), о чем мы уже говорили выше. Слово Божие приобрело статус последней инстанции (это наглядно демонстрирует приводимая ниже проповедь на Пасху): хотя автора финской Постиллы еще занимают историко-филологические комментарии к евангельскому тексту, нетрудно ощутить, что ему не чужд провозглашенный протестантскими фундаменталистами (начиная с Маттиаса Флациуса, главного оппонента Меланхтона) принцип священности Слова Божиего, всякая научная критика которого воспринимается как кощунство (сторонники этого течения в лютеранстве представляли себе Библию самодостаточной, замкнутой системой, оторванной от исторической эмпирии и объясняемой исключительно через самое себя). Будучи столь многим обязан Меланхтону принципами построения своих проповедей и общим складом своего мышления, Эрик Соролайнен нигде не упоминает имени последнего: к тому времени в немецких университетах победила ортодоксия, враждебно смотревшая на “Наставника Германии” как на извратителя первоначальной доктрины Лютера, о чем Эрик Соролайнен мог узнать хотя бы от того же Маркуса Хельсингиуса или новых членов кафедрального капитула Турку, получивших подготовку в центрах лютеранской ортодоксии. Formula Concordiae (1577), манифест лютеранского правоверия, принятый в большинстве немецких земель, исповедовавших лютеранство, еще не была официально одобрена церковью Шведского королевства, однако в виду весьма достаточно активных контактов между Турку и немецкими центрами ортодоксального лютеранства ее содержание, несомненно, было известно Эрику Соролайнену, который в ряде мест своей Постиллы воспроизводит отдельные полемические тезисы этого документа. Некоторые церковные историки склонны видеть в епископе Эрике сознательного сторонника “Формулы согласия” (Holmstrom 1937, 415 s.), другие же предпочитают более осторожно говорить о постепенной эволюции Эрика Соролайнена в сторону ранней ортодоксии, о чем свидетельствует уже сам выбор им главного источника своего труда, немецкой Постиллы Тиллезиуса, чью позицию можно назвать умеренно-ортодоксальной (Kouri 1984, 220-221 ss.).

В целом Постилла финского епископа свидетельствует о чем-то большем, нежели о переменах в богословских предпочтениях, а именно, об изменении характера самого религиозного мышления. В картине мира, вырисовывающейся из проповедей Эрика Соролайнена, основополагающее значение отводится коллективной религиозности и коллективному спасению, что делает возможным и допустимым религиозное принуждение. Автор грозит адскими муками и репрессиями всем тем, кто дерзает нарушать общепринятые стандарты.

По мнению П. Тиллиха, в истории становления многих религиозных сообществ (а лютеранство находилось тогда как раз на стадии доктринального и организационного оформления) подобный этап был почти неминуемым: человек, отклонявшийся от общинной веры, считался подпавшим под демонические влияния, и церковное наказание становилось не только инструментом сохранения общины, но и средством спасения, пусть и насильственного, индивидуальной личности (Тиллих 1995, 149).

Примеров такого рода в проповедях финской Постиллы мы найдем предостаточно (хотя справедливости ради заметим, что сочинению Эрика Соролайнена, все еще находившегося под влиянием более мягких воспитательных принципов Меланхтона и его ближайших учеников – взять того же Хитреуса, - в целом были не свойственны настойчивые призывы к жестким дисциплинарным наказаниям провинившихся членов Церкви, с которыми выступит его непосредственный преемник, Исаак Ротовиус). Вслед за Лютером и его последователями, Эрик Соролайнен обильно цитирует апостола Павла, имя которого чаще других фигурирует на страницах Постиллы: идеи иерархического устройства общины, нормативности, а при необходимости и принуждения, содержащиеся, например, в “пастырских посланиях” последнего, оказались созвучны деятелям второго этапа Реформации, стремившимся закрепить завоевания своих духовных учителей и восстановить принципы древней Церкви, извращенные, как им казалось, средневековым католичеством. Мир представлялся им гигантским полем битвы между силами света и тьмы, причем христианам, озабоченным спасением души, следовало сплотиться, чтобы отразить натиск “сатанинских сил”. Фигура Дьявола (фин. Perkele) и его воинства (к которому оказываются причислены все несогласные с лютеранской доктриной) занимает не последнее место в проповедях Постиллы Эрика Соролайнена. В свете этого становится понятным, сколь велика была ответственность, возлагаемая на богословски подкованного священника-проповедника (saarnamies): опираясь на свое знание Библии, он должен был уберечь вверенную ему общину от всякого рода искушений; собственно говоря, в подобном ключе на склоне своей жизни высказывался уже Лютер (Arffman 1999, 93 s.). Дух нетерпимости особенно проявился в подходе к другим христианским конфессиям, которые автору финской Постиллы представлялись проводниками дьявольского влияния. Надо признать, подобный взгляд не особенно вязался с рекомендациями университетского наставника Эрика Соролайнена, Давида Хитреуса (прозванного “вторым Меланхтоном”), который в одном из своих посланий написал следующее: “Дай нам Бог … не погрязнуть в спорных вопросах, сам факт которых свидетельствует о том, что некогда процветавшее начетничество никуда не исчезло, а лишь переменило свое обличие” (цит. по: Aro 1962, 38 s.). С другой стороны, справедливости ради заметим, что в глазах людей рассматриваемой эпохи это были не просто отвлеченные, умозрительные вопросы, а идеи, затрагивавшие самую сердцевину их представлений о мире и отражавшиеся в мельчайших деталях их жизненного уклада. Кроме того, у Эрика Соролайнена нападки на другие церкви лишены были подлинного напряжения и живости в виду отсутствия в Финляндии этого периода каких-либо серьезных межконфессиональных конфликтов, раздиравших многие европейские страны. Да и вообще, епископ адресовал свои проповеди широкой аудитории, не искушенной в теологических тонкостях и с трудом представлявшей себе, к примеру, хитросплетения и козни “папского воинства” (paavin ioucko - эпитет, которым финская Постилла награждает католиков). Тем не менее, отголоски жесткого межконфессионального противостояния (того, что иногда называют “контроверсным богословием” - ср. Лортц 2000, 197), свойственного эпохе Реформации (как протестантской, так и католической, иначе именуемой Контрреформацией) достигали и отдаленной Финляндии, что неизбежно делало ее духовный климат более жестким и нетерпимым (“Защищаясь от Контрреформации, протестантизм был вынужден в значительной степени отказаться от характерной для него духовности и принять несвойственные ему легализм и авторитаризм” - Тиллих 1995, 401). Помимо всего прочего, в нападках на католиков, содержащихся в финской Постилле, можно усмотреть и желание епископа Турку развеять подозрения в “папистской закваске”, которые на рубеже XVI - XVII вв. тяготели над ним самим и вверенным ему финским духовенством (к тому же отпадение от протестантизма Эрика Младшего бросало тень и на его отца). Что же касается критики “кальвинистов и сакраментариев”, она стимулировалась, с одной стороны, немецкой “Формулой согласия”, а с другой, полемикой, развернувшейся в Шведском королевстве между Карлом IX и лютеранским духовенством.

В то же время стоит заметить следующее: в рассматриваемую эпоху существовало и нечто общее, что объединяло различные христианские направления - при всей остроте межцерковных противоречий, - а именно, поиск новых средств проповеди, обращенной непосредственно к сердцам и сознанию мирян, воплощение христианских принципов в самой жизни. Вспомним, что в эпоху Контрреформации католики также издали свой катехизис (Cathechismus romanus, 1566) и оживленно обсуждали пути духовного обновления и воспитания: для примера сошлемся хотя бы на пламенные проповеди св. Петра Скарги в Польше или на “Руководство к благочестивой жизни” и проповеди св. Франциска Сальского во Франции.

Всё сказанное позволяет заключить, что Постилла Эрика Соролайнена находится как бы на стыке двух периодов в истории финского лютеранства: с одной стороны, она завершает линию, начатую Микаэлем Агриколой и связанную с библейским гуманизмом и ранней Реформацией, а, с другой, уже открывает новую эпоху торжества доктринально оформившегося и самодостаточного лютеранства.

Примечательно, что уже ближайшие потомки отдавали себе отчет в переходном характере взглядов и самой личности епископа Эрика. Так, в “Хронике происшествий и религиозных дел Финляндии” (1658), написанной пастором Лаурентиусом Петри (Абоикусом), о сочинениях Эрика Соролайнена сказано, что в них “старое оказалось сопряжено с новым”, а сам епископ назван “исповедовавшим правильное учение” (см. в Приложении наш перевод фрагмента этого сочинения). Приведенная оценка интересна тем, что ее высказал один из ведущих представителей лютеранской ортодоксии в Финляндии середины XVII в., автор двух сборников собственных проповедей, стиль и направленность которых заметно отличались от Постиллы Эрика Соролайнена. Если же перенестись в ХХ век, стоит процитировать церковного историка Мартти Парвио, крупнейшего исследователя Эрика Соролайнена и знатока старофинской книжности в целом: “Богословие епископа Эрика не было теоретически оформленной ортодоксией (“чистым учением”) - скорее, его можно было бы назвать препарированным для народа богословием катехизиса, в котором постулаты лютеранства оказываются перемешаны с общехристианскими истинами” (Parvio 1990, /1048/ s.). Это суждение подтверждает оценку, семью десятилетиями ранее данную другим известным исследователем финской культуры: “Как проповедник, Эрик Соролайнен был убежденным моралистом практического толка. Многочисленные примеры, которые он черпал из истории или из окружающей действительности, снабжали его слушателей также и познаниями мирского свойства, что представляло огромную важность в эпоху, когда в Финляндии еще отсутствовала [оригинальная] научная литература в прямом смысле этого слова” (Tarkiainen 1923, 360 s.).

В заключение отметим, что все книжные труды Эрика Соролайнена сохраняли свое значение и использовались на протяжении длительного периода после его смерти: семнадцатое столетие ознаменовалось в Финляндии торжеством монолитной лютеранской культуры, подчинившей себе все сферы жизни, и, надо признать, произведения покойного епископа Турку вполне органично вписались в новый контекст. В особенности это касается главного труда епископа Эрика, Постиллы. К слову сказать, следующее по времени произведение данного жанра, изданное по-фински (Постилла пастора Ю. Вегелиуса), появилось лишь в середине XVIII века уже в существенно иной религиозной ситуации (это была эпоха массового распространения пиетистских настроений) и преследовало совсем иные цели.


Из книжного наследия Эрика Соролайнена

1. Предисловие к Постилле (фрагмент)

... Составил я по-фински настоящую Постиллу, т.е. толкования на евангельские чтения, что на протяжении года проповедуются Общине Бога, на благо и в назидание всем богонравным финнам: при всей своей безыскусности эти толкования основаны на писаниях апостолов и пророков. И коль скоро по милости Божией вот уже почти сорок лет поучением и проповедью служу я Божией Общине, возглавляя ее в здешних краях, то и после своей кончины (которой ожидаю всякую минуту) я мог бы сослужить службу также и будущим поколениям. При этом не ищу я для себя ничего, кроме славы Божией и блага Его Общины. Тешу себя надеждой, что сей труд многим людям пойдет на пользу.

Многие теперь выучились читать Катехизис и в той или иной мере способны понять вопросы и ответы, приведенные в Большом и Малом Катехизисе. [Среди них] немало таких, кто выучился грамоте по букварям, разосланным им за последние годы. Посему желательно, чтобы в их руки попала также и Постилла, составленная по-фински, дабы читая ее, могли они с большей для себя пользой внимать /церковным/ проповедям. Ибо если они самостоятельно прочитают или прослушают евангельское чтение и толкование на него еще прежде, чем отправиться в церковь, то с большей для себя пользой смогут затем выслушать и осмыслить содержание проповеди и следующие из нее наставления.

/При составлении Постиллы/ придерживался я такого порядка, чтобы во вступлении /к каждой проповеди/ первым делом излагалась сумма Евангелия данного дня, после чего указывается, какому разделу катехизиса соответствует данное евангельское чтение Вслед за тем каждое Евангелие - ради лучшего запоминания - делится на несколько частей, каковых бывает, как правило, две, реже - три. При разборе евангельского текста каждый отрывок делится на несколько смысловых частей, насколько позволяет текст. В свою очередь каждый отрывок снабжается кратким разъяснением, упоминаемые же в нем незнакомые слова или явления снабжаются толкованием, дабы читающий или слушающий мог их понять, заодно представив себе, где и когда всё описанное происходило. За анализом текста следуют поучения, извлекаемые из каждой части текста, причем ссылки на Священное Писание удостоверяют, что эти поучения были извлечены /непосредственно/ из еврейских источников. Также /в подкрепление поучений/ приводится множество примеров из Ветхого и Нового Заветов, равно как и из всемирной истории. Опираясь на указанный метод (который можно было бы назвать Analytica explicatio Evangeliorum |аналитическим толкованием Евангелий|), стремился я к тому, чтобы все слова и события, упоминаемые в тексте, получили разъяснение и ничто не осталось без истолкования. Однако я вовсе не стою на том, чтобы проповедники пользовались лишь этой Постиллой, ибо в их распоряжении имеется предостаточно постилл, вышедших из-под пера высокоученых мужей, примеру которых они вправе следовать. Если же кто пожелает принять данную постиллу за основу /своей проповеди/ либо что-то позаимствует из нее, я буду только рад этому. Каждый вправе выбрать то, что сочтет для себя наилучшим, но единственно при условии, что евангельский текст подвергнется последовательному и ясному разбору, а поучения окажутся подкреплены Словом Божиим. Кроме того, хочу я предостеречь, чтобы у кого-то /из мирян/ не сложилось представления, будто ему позволительно оставаться дома, не посещая храм, коль скоро у него завелся экземпляр финской Постиллы, которую он может читать (хотя /в действительности/ не читает). Я же настаиваю, чтобы такой человек еще усерднее посещал церковь и с большей для себя пользой внимал /звучащим там/ проповедям. Похвально, если некто, живущий в удалении от церкви и не всегда располагающий возможностью добраться до нее из-за распутицы, мороза или по какой иной достойной уважения причине, почитает своим домашним из этой Постиллы. Однако в иное время он обязан посещать церковь и не вправе пренебрегать /звучащей там/ проповедью.

Прими же, богонравный христианский читатель, сей труд себе на пользу, поминая в своих молитвах тех, кто заботится о стаде Христовым и служит Его Общине. Да сохранит Всемогущий Господь среди нас Свое Святое Слово и да позаботится Он о том, чтобы оно в чистоте и ясности было возвещаемо не только в нынешние времена, но и будущим поколениям, и да возрадуемся мы в Господе, исполнившись той радости, которую не зрело ни единое око, не слышало ни единое ухо и не способно вместить никакое сердце. Аминь.

2. Проповедь на Пасху (Постилла, т.1)

Св. Марк пишет в 16-й главе своего Евангелия:

По происшествии субботы, Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти - помазать Его. И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу, при восходе солнца, И говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И взглянувши видят, что камень отвален, а был он весьма велик. И вошедши во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись. Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен. Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам. И вышедши побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись.

(Exordium ab excelentia hujus festi) Община Господа по всему христианскому миру празднует сегодня славное Воскресение из мертвых Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа и Его великую победу над Его и нашими врагами - дьяволом, адом и смертью, - равно как и искупление, обретенное нами через Господа. В нынешние времена, как и в прежние, установлено поминать страдания и смерть нашего Господа и проповедовать о них. Нам, без всякого сомнения, надлежит все время держать их в сердце своем, но при этом сколь замечательно, что учрежден особый праздник в честь Воскресения Господа! Мы, как и все грядущие поколения, должны памятовать о самом главном: хотя Господь наш Иисус Христос и был распят на кресте в самом жалком виде, претерпев жесточайшие муки, смерть не смогла одолеть Его, ибо Он восстал в силе из мертвых, явив тем самым Свое Божественное Сыновство, нам же даровав искупление и оправдание. Посему издревле христиане и богобоязненные люди проводят этот день в ликовании, вознося благодарения Богу всем сердцем своим и устами своими. Сатана же, сей противник Господа и Его общины, от века дерзающий покушаться на Божественные установления, пытается помешать и этому празднику, подстрекая верных себе к глумлению над ним. Так поступали энкратиты, проводившие пасхальный день в пьянстве, обжорстве и всевозможных беспутствах. Лжепророк Самосат постановил исполнение бесстыдных песнопений развратницами и блудницами в этот святой день, когда христиане славили Воскресение Господа. Безбожный император Диоклетиан в этот день распорядился предать смерти около ста священнослужителей, сжечь библейские книги и разрушить храмы. Посему нам, христианам, полагается отмечать этот праздник с величайшим благоговением, и чем больше сатана и его прислужники распаляются к нему ненавистью, тем большее рвение нам надлежит явить. Ибо мы полагаем нашу праведность и здравие в Воскресении Господа нашего Иисуса Христа. Как говорит св. Павел в Послании к Римлянам: “Если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься” (Рим.10). Итак, возрадуемся в Господе и вознесем Ему в следующих словах наше благодарение:

Восстав из гроба смертного, Христос

Спасенье нам от адских мук принес.

Так будем же теперь мы ликовать

И Господу осанну воспевать. Kyrie eleison.

(Summa Evаngelii) В сегодняшнем Евангелии мы читаем о славном Воскресении Господа нашего Иисуса Христа. И возвестил его не какой-нибудь человек, но Ангел, сообщивший (женщинам, ранним пасхальным утром пришедшим ко гробу помазать тело Господа), что Господь воистину воскрес из мертвых. Для вящей же убедительности указал он им место, где лежал Господь, со словами: “Его нет здесь, вот место, где был он положен”. И велел им пойти сообщить эту новость ученикам и Петру, присовокупив, что Христос явится им в Галилее по предсказанию Своему.

Этот отрывок соответствует 5-му члену Символа веры, исповедуемого нами: “Верую во Иисуса Христа, на третий день воскресшего из мертвых”.

(Propositio bimembris) Сегодняшнее Евангелие состоит из двух разделов:

I. О святых богобоязненных женщинах, пришедших ко гробу Господа умастить тело Его.

II. О чуде, случившемся у гроба и о проповеди Ангела, возвестившего Воскресение Христа из мертвых.

Р а з д е л п е р в ы й

(Analysis primae partis continens quattuor circumstantias) В Разделе первом евангелист говорит о четырех следующих обстоятельствах:

1. (Circumstantia est temporis) О времени описанного события.

По происшествии субботы

У иудеев суббота была седьмым днем недели, совпадающим с нашей субботой. Это был день, свободный от всяческих трудов. Все прочие дни недели также именовались субботами: первый день недели, который мы зовем воскресеньем, они называли первой субботой, второй день (по-нашему понедельник) был у них второй субботой, третий день (наш вторник) звался третьей субботой и т.д. - вплоть до седьмой, главной, субботы. Именно по этой причине св. Марк и говорит (1***): “И пришли весьма рано в первую субботу ко гробу при восходе солнца”. По слову же св. Матфея (2***): “В вечер же субботний, на рассвете первой субботы” (Мтф.28). Сказанное находится в полном согласии с установлениями Св. Писания, по которым день начинался вечером предыдущего дня. Как говорится в Первой Книге Моисеевой: “И был вечер, и было утро. День один”. Item: “И был вечер, и было утро. День второй.” (Быт.1). По словам св. Иоанна (3***): “В первую же субботу Мария Магдалина приходит ко гробу рано, когда было еще темно” (Ин.20). Итак, в данном вопросе евангелисты являют между собой полное единодушие. Ведь когда жены-мироносицы вышли из города и направились ко гробу, стояла еще темнота. Как говорится у св. Иоанна (4***): "Когда они находились в пути, занятые беседой, занялся рассвет”.

II. (Circumstantia continens personas ementes aromata) Рассмотрим теперь, что за жены-мироносицы это были. Св. Марк называет три имени: Марию Магдалину, Марию Иаковлеву и Марию Саломию. Первая из них, Мария Магдалина, получила прозвание по своему родному городу Магдале, лежавшему на берегу Галилейского моря, милях в 320 к северу от Иерусалима. По свидетельству св. Луки, Господь изгнал из нее семь бесов (Лк.8). Она была той самой грешницей, которая, как полагают Учители Церкви, в доме Симона Фарисея омыла слезами ноги Спасителя и затем осушила их своими волосами, явив тем самым раскаяние в совершенных грехах и заслужив у Господа прощение. Она пользовалась столь великим уважением, что упомянута по имени как свидетельница Воскресения Господа.

Второй выступает Мария Иаковлева, получившая свое прозвание от того, что ее младшим сыном был Иаков Младший (Minor), которого она родила своему мужу Алфею. У св. Марка она называется также матерью Иоссии, брата Иаковлева. (Мк. 10). Св. Иоанн называет ее Марией Клеоповой, поскольку вторым ее мужем был Клеопа, брат Иосифа-Обручника.

Третьей упомянута Саломия, мать сыновей Зевведеевых. Муж ее, Зевведей, был рыбаком на Галилейском море. Названная Саломия приходилась сестрой Иосифу-Обручнику и Клеопе. У св. Луки названы еще две другие женщины, ходившие с упомянутыми выше: Иоанна, жена Хуза, управителя Иродова, и Сусанна. Обе они следовали за Господом и служили Ему своим имуществом.

III. (Studium mulierum ementium aromata). О благочестивом рвении жен-мироносиц и о том, с чем они пришли ко гробу.

Купили ароматы, чтобы помазать Его.

1. (Emerunt fragrantia aromata). Они купили благовонные травы, но что это были за травы, не указано. Надо полагать, они купили травы, использовавшиеся для помазания тел усопших - алоэ, бальзам, нардус и кассию: названные растения обладают приятным, крепким запахом и свойством впитывать влагу. Стоили эти травы недешево - так, за фунт давали 30 серебряных пфенигов. Наиболее потратилась на покупку благовоний Мария Магдалина как самая зажиточная из них, хотя, без сомнения, и остальные внесли свою долю, каждая в меру своего состояния.

2. (Finis emtionis aromatum videl ut ungerent corpus Domini). Евангелист называет причину покупки благовоний: женщины собирались идти помазать тело Господа. Ибо так возлюбили они Господа Иисуса Христа за все Его благодеяния, что не в состоянии были забыть Его и примириться с Его смертью. Большей службы, нежели та, о которой идет речь, не могли они сослужить Господу, ибо таков был обычай среди евреев и других народов, упоминаемых в Ветхом Завете. Так, мы читаем про патриарха Иакова, что, когда он умер, сын его, Иосиф, распорядился намазать его тело (Быт. 49). Александра Великого, царя Македонского, тело было намазано столь сильными благовониями, что пролежало в нетленном виде триста лет. Следуя этому обычаю и пожелали жены-мироносицы умастить тело Господа Иисуса. Правда, при всей своей любви к Господу, они явили маловерие, ибо позабыв предсказание Спасителя, что надлежит Ему воскреснуть на третий день, не могли поверить, что, в отличие от всех смертных, Христос воскреснет прежде Судного дня.

IV.(Colloquium mulierum de revolvendo lapide) О беседе, которую жены-мироносицы вели между собой по пути ко гробу.

И говорят между собой: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянувши, видят, что камень отвален, а был он весьма велик.

Св. Марк касается здесь двух следующих обстоятельств:

1.(De revolvendo lapide) Они обсуждали, как им отвалить камень. По свидетельству св. Матфея и св. Марка, Иосиф Аримафейский, благочестивый муж Синедриона, положил тело Господа Иисуса в новую гробницу, высеченную в скале, вход же в нее распорядился завалить большим камнем, причем первосвященники и фарисеи опечатали затем гробницу. При сем присутствовали Мария Магдалина и Мария Иосиева. О том же можно прочесть в Истории Страстей Христовых (5***). По пути женщины спрашивали друг у друга: “Кто бы нам отвалил этот камень?” Ибо был камень тот столь велик, что они собственноручно не могли его сдвинуть с места. Мысль же эта посетила их лишь после того, как они вышли из города. Также не подумали они о другой, еще более грозной опасности - а именно, о стражниках, приставленных охранять гробницу на случай, если бы ученикам Господа вздумалось выкрасть Его тело. Сколь пламенна была вера этих женщин, и сколь велико было их желание помазать тело Господа, сослужив Ему тем самым последнюю службу в этом мире!

2.(Inveniunt lapidem revolutum) Придя ко гробу, нашли они отваленным камень, мысль о котором была им столь тягостна. Кто же совершил это? Св. Матфей сообщает (Мф.28), что по приходе жен-мироносиц “сделалось великое землетрясение, ибо Ангел Господний, сошедший с небес, преступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем”. Было бы заблуждением полагать, что Ангел совершил это, дабы камень не препятствовал Воскресению Иисуса: поистине, Господь, воскреснув, прошел сквозь этот камень, подобно тому, как Он впоследствии явился Своим ученикам, пройдя сквозь закрытую дверь. Господь не нуждался ни в чьей помощи, ибо обладал просветленным телом, так что никакие камни или запоры не могли служить Ему препятствием. Ангел же отвалил камень ради жен-мироносиц, дабы по приходе они смогли беспрепятственно попасть внутрь и воочию убедиться, что Господь Иисус Христос воскрес из мертвых. По этой же причине Ангел устрашил и рассеял стражников, которые пришли в трепет и стали подобными мертвецам.

Поучения, следующие из Раздела первого

I.(Discimus quantum damni adferat oblivio verbi divini) Первое поучение, которое мы извлекаем из прочитанного отрывка, заключается в следующем: забвение Слова Божиего опасно для человека. Всякий, закрывающий свое сердце от Слова Божиего, становится добычей всевозможных грехов и заблуждений. Не внемлющий Слову Божиему, светильнику под нашими ногами (Псал.119), обрекает себя власти тьмы и греха и легко впадает в заблуждение, подобно женам-мироносицам, позабывшим слова Спасителя, Который неоднократно упоминал о Своих страданиях и о Своем Воскресении на третий день после них. Ученики же Господа, равно как и жены-мироносицы, не сохранили эти слова в сердцах своих, но ошибочно полагали, что Господь пролежит во гробе до самого Судного дня и лишь тогда, подобно прочим смертным, воскреснет из мертвых. По этой самой причине и взяли женщины на себя напрасный труд, купив благовонные травы для помазания Его тела. Ведь если бы сохранили они слова Господа в сердцах своих, то не впали бы в подобное заблуждение и не стали покупать благовоний. То же самое случилось и с прародителями рода человеческого, когда Господь заповедал им не вкушать от древа познания. Они же не сохранили слова эти в своих сердцах. И хотя Ева, беседуя со змеем, вспомнила об этом запрете, она не смогла устоять перед нашептываниями врага, поверив, таким образом, больше змею, нежели Господу. И вот, взглянув на древо и увидев, сколь оно прекрасно, сорвала она с него плод, вкусила и затем дала отведать Адаму, мужу своему. Вследствие этого обрекли они себя и свое потомство на вечную погибель (Быт.3). И пребывать бы им вечно в этом состоянии, если бы не Господь наш Иисус, сошедший в мир и Своими страданиями искупивший его от власти греха. То же произошло и с царем Саулом, позабывшим Бога и заповеди Его (1. Сам.13). Ведь Господь повелел ему воевать с амалекитянами и беспощадно истребить их всех - мужчин, женщин, детей, рогатый скот, верблюдов и ослов. Саул же не сохранил Слово Божие в сердце своем, но пощадил царя амалекитян Агага, приняв от него в дар тучных баранов и тем самым пренебрегши волей Господа, вследствие чего и лишился своей власти. То же произошло и с учениками Господа Иисуса: они не вняли словам Учителя, что царствие Его не от мира сего, но полагали, что Он сделается царем и повелителем мира сего, они же будут состоять при Нем вельможами. Зададимся вопросом: отчего пришло в мир папское лжеучение? - Оттого, что паписты стали глухи к ясному и чистому Слову Божию, начав больше почитать человеческие установления. Что касается сакраментариев и кальвинистов, они впали в заблуждение потому, что пренебрегли Словом Божиим и начали в большей мере полагаться на собственный разум. Так случается со всяким, закрывающим свое сердце от Слова Божиего и впадающим в заблуждение: человек такой подобен страннику, сбившемуся с правильного пути и блуждающему в стороне, пока снова не выберется на верную дорогу. Посему запечатлеем незамутненное Слово Божие в сердцах наших и будем крепко держаться его, дабы не впасть в заблуждение и не сойти с верного пути, но твердо пребудем в Слове, ибо в нем наше утешение и защита от греха и смерти.

II.(Sabbatum exemplo harum mulierum esse sanctificandum). Мы узнали, что в день субботний жены-мироносицы отдыхали от всяческих трудов. Из этого мы можем извлечь для себя поучение о том, что и нам надлежит чтить субботу, пребывая в отдохновении от всяческих трудов и забот. Но мы не связаны иудейской субботой, от которой нас освободил Господь Иисус. Мы читаем в Послании к Галатам св, Павла: “Стойте в свободе, которую даровал нам Христос и не подвергайтесь опять игу рабства” (Гал.5). В Послании к Колоссянам апостол говорит: “Никто да не осуждает вас за пищу или питие, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу. Это есть тень будущего, а тело - Христос”(Кол.2). Этими словами апостол Павел наставляет нас, что мы свободны от соблюдения иудейской субботы. Тем не менее и мы нуждаемся в дне, свободном от трудов, дабы иметь возможность, сойдясь вместе, внимать Слову Божиему и совершать богослужение. Со времен апостолов община Господа соблюдает воскресный день в воспоминание о Воскресении Господа нашего Иисуса Христа, так как в этот день Он воскрес из мертвых, почему мы зовем этот день также Днем Господним (Деян.1). Итак, согласно Третьей заповеди, нам надлежит освободить воскресный день от всяческих мирских забот. Исключение допускается лишь в чрезвычайных случаях - например, если того требуют интересы государства или ради спасения людей и скота во время паводка. Также, если в период сенокоса или жатвы случится дождь, дозволяется - во избежание убытков - укрыть сено и убранный хлеб под навесом. Тот же, кто без особой надобности выходит на работу в день, свободный от трудов, нарушает заповедь Господа, гласящую: “Шесть дней работай, и делай дела твои, а день седьмой - суббота Господу Богу твоему: не делай в оный день никакого дела ни ты, ни сын твой” и т.д. (Исход 20, Второзак.5). Сколь прискорбно благочестивому христианину взирать на то, как иные проводят у нас воскресный день! Ибо когда один направляется в храм внимать Слову Божиему, другой идет в поле или обременяет себя домашними заботами, третий же весь день проводит в трактире, распивая пиво или напитки покрепче, играя в карты и тем самым предаваясь нечестию ровно в день, предназначенный для особого почитания Господа. Потому и насылает Господь на нас всевозможные кары: войну, голод, пожар. Как говорит Господь в Книге Моисеевой: “Опустошу землю вашу, так что изумятся о ней враги ваши, поселившиеся на ней. А вас рассею между народами, и обнажу вслед вас меч, и будет земля ваша пуста и города ваши разрушены. Тогда удовлетворит себя земля за субботы свои во все дни запустения своего, когда вы будете в земле врагов ваших, тогда будет покоиться земля, и удовлетворит себя за субботы свои”(Левит 26). Устами пророка Иеремии Господь говорит: “А если не послушайтесь меня в том, чтобы святить день субботний и не носить нош, входя в ворота Иерусалима в день субботний, то возожгу огонь в воротах его, и он пожрет чертоги Иерусалима и не погаснет” (Иер. 17). Сказано это в назидание всем, оскверняющим День Господний. Чтящие же его, посещают храм, внимают Слову Божиему и запечатлевают его в сердцах своих, ибо на том держится вся наша праведность.

III. (Deum pro ijs esse solicitum qui ipsum quaerunt). Третье поучение заключается для нас в следующем: Господь проявляет заботу о боящихся Его, ищущих Его и служащих Ему всем сердцем своим, приходя к ним на помощь в скорбях и печалях. В прочитанном отрывке мы увидели, сколь чудесным образом Господь помог женам-мироносицам, недоумевавшим, как им отвалить камень, который закрывал вход во гроб: Он послал к ним Своего Ангела. И хотя жены-мироносицы пришли ко гробу по неведению, не веруя в Воскресение Господа Иисуса прежде Судного дня, все же в простоте своей имели они великое желание лицезреть Его еще раз после смерти. Потому Господь и явил им Свою заботу, повелев отвалить камень и рассеяв стражников. Примеров, подобных этому, мы находим превеликое множество как в Ветхом, так и в Новом Завете. В 1-й Книге Моисеевой мы читаем о том, как Господь позаботился о праведном Ное и обо всех, кто был с ним в ковчеге во время потопа, сохранив их невредимыми среди вод и выведя затем их на сушу (Быт.8). В той самой же Книге Моисеевой рассказано, как Господь сохранил Лота, послав ему Своего Ангела, который вывел его из Содома, преданного после того огню вместе с Гоморрою (Быт. 11). Item Господь позаботился об Иосифе, вызволив его из темницы и сделав его господином страны Египетской (Быт. 43, Исход 3). Во 2-й Книге Моисеевой мы читаем о том, как Господь позаботился о народе Израилевом, послав ему Моисея, выведшего его из египетского рабства. Фараона же с его армией Он потопил в Красном море (Исход 13, 14). Также у пророка Даниила мы читаем, сколь чудесным образом Бог сохранил трех юношей - Сидраха, Мисаха и Авденаго - в печи огненной (Дан. 3). Item читаем, что Господь сохранил пророка Даниила целым и невредимым в яме со львом (Дан. 6). Вспомним также св. Петра, заключенного в темницу (Деян. 12), равно как и св. Павла, потерпевшего кораблекрушение (Деян. 27). Таким-то образом Господь заботится о всяком, боящемся Его, благоговеющем перед Ним и служащем Ему. Посему и в беде, и в печали пристало нам положиться на Господа, вверив Ему все наши скорби, а Он уж найдет способ избавить нас от них.

Р а з д е л в т о р о й

(Analysis secundae partis quattuor circumstantias continens) В Разделе первом речь шла о женах-мироносицах, в первую субботу пришедших ко гробу Господа. В Разделе втором мы услышим о явлении, случившемся у гроба. Св. Марк выделяет тут четыре момента.

I. (Circumstantia est personae manifestantis resurrectionem Christi). О том, кто возвестил Воскресение Господа Иисуса Христа женам-мироносицам.

И вошедши во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду, и ужаснулись.

1. (Ingressus mulierum in sepulcrum). Жены-мироносицы вошли во гроб. Гробница, вырубленная в скале, находилась в саду, принадлежавшем Иосифу Аримафейскому, и туда можно было попасть внутрь. Но язычники до неузнаваемости изменили это место, заполнив его костными останками и засыпав сверху землей. Следовательно, то, что монахи ныне выдают за гроб Господний, является не более чем их собственным измышлением. (Animositas muluerum) Сколь велико было рвение жен-мироносиц, что поборов свою природную слабость и страх, осмелились они войти во гроб, сколь велика была их любовь ко Господу!

2. (Apparitio Angelis in similitudine juvenis). Женам-мироносицам Ангел предстал в обличии юноши: дано это в напоминание о том, что в вечной жизни нет ни старости, ни немощи, но царят вечная молодость и телесная крепость. Как говорит св. Августин: “Nullus ibi labor, nullus dolor, nulla pauperitas, nec senectus, nec ulla mors”, т.е. “Нет там ни страдания, ни бедности, ни старости, ни самой смерти”. Ангел явился именно в таком обличии, чтобы засвидетельствовать победу Господа над Своими врагами, как о том мы читаем у древнего учителя церкви Беды Достопочтенного: “После того, как Господь Иисус Христос родился в Вифлееме, Ангел был послан к пастухам и стоял перед ними в знак того, что Иисус явился в мир как воин. После же Воскресения Господа нашего Ангел пребывал сидя, как бы показывая тем самым, что Христос, победивший Своих врагов - грех, смерть и Ад, - воссел на троне, подобно могущественному владыке.”

3. (Consternatio mulierum). Вид Ангела Господня, представшего женщинам в ослепительном сиянии, поверг их в великий трепет. Как сказано у Матфея, “вид его был как молния, и одежда его была бела как снег”, а у Луки: “они были в страхе и наклонили лица свои к земле”. Белые одежды Ангела - это для нас знак радости, дарованной нам Господом Иисусом Христом через Свое Воскресение. Если одежды черного цвета выражают печаль и скорбь, то белые передают неизреченную радость и ликование.

II. (Alloquium Angeli constans duabus partibus). О речи, обращенной Ангелом к женам-мироносицам.

Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина распятого: Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен.

Евангелист касается здесь двух обстоятельств:

1. (Angelus consolatur mulieres). Ангел утешил растерявшихся женщин словами: “Не ужасайтесь”, как бы желая сказать: “Вам нечего бояться, ибо я послан вам в утешение. Мне ведомо, с какой целью вы здесь - помазать тело Иисуса, но Он не нуждается в том”.

2. (Testatur Christum a mortuis resurexisse). Ангел в следующих словах засвидетельствовал Воскресение Господа Иисуса Христа: “Он воскрес, Его здесь нет”. Ангел объясняет причину своего появления - засвидетельствовать истинность Воскресения Господа нашего Иисуса Христа из мертвых. В подтверждение же этого великого известия указал он им место, где лежал Господь Иисус, со словами: ”Вот место, где Он был положен”, как бы желая тем самым сказать: “Не ищите Его среди мертвых. Его здесь нет: пусть тело Его было положено здесь, гроб пуст”. Эти слова Ангела должны быть истолкованы правильным образом, ибо кальвинисты в своем лжеучении отрицают идею о повсеместном присутствии Христа в жизни рода человеческого: они уверяют, что коль скоро Христа не оказалось во гробе по Его Воскресении, то Он и не может вследствие этого обнаруживать повсюду Свое присутствие по своей человеческой природе. Но на самом деле кальвинисты превратно толкуют слова Ангела, который не говорит, что Христа нет там, где Он лежал, а лишь утверждает, что Его нет в виде мертвого тела, каковым Его ожидали увидеть жены-мироносицы. Господь же Иисус, без всякого сомнения, присутствовал там, но невидимым образом - и точно также Он всегда пребывает среди нас! Ведь Сам Господь изрек: ”Се, Я с вами вo все дни до скончaния века” (Матф..28).

III. (Mandatum ab Angelo datum mulieribus). О повелении, данном Ангелом женам-мироносицам.

И пойдите скорее, скажите ученикам Его и Петру, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее: там Его увидите.

Речь здесь идет о великой миссии, возложенной Ангелом на жен-мироносиц, а именно - пойти утешить учеников Господа, оставивших Его, когда Он был взят под стражу, и возвестить им о Воскресении Учителя, которое им впредь надлежало проповедовать перед всеми языками. Особо здесь выделен Петр по причине своего отречения от Господа, вследствие чего пребывал он в великой скорби. Потому Петр и прочие апостолы ощутили неизреченную радость, услышав о Воскресении Господа и о великой милости, дарованной им, вопреки их малодушию и отступничеству. Дабы укрепить апостолов в вере, Ангел поручил женам-мироносицам напомнить слова, сказанные им Господом во время последней трапезы и приводимые св. Матфеем: “Тогда говорит им Иисус: все вы соблазнитесь обо Мне в эту ночь ... по Воскресении же Моем предварю вас в Галилее” (Матф.26). По свидетельству св. Луки, эти слова запечатлели они в сердце своем.

IV. (Eventus apparitionis). О завершении этого эпизода.

И, вышедши, побежали от гроба: их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись.

1. (Digresio mulierum). Жен-мироносиц, услышавших речь и повеление Ангела, обращенное к ним, объял великий трепет.

2. (Causa festinationis). Трепет и смятение стали причиной их поспешного бегства. Св. Матфей говорит, что вышли они оттуда “со страхом и радостью”. Святые жены были повергнуты в трепет ослепительным сиянием ангельских риз. Радость же их была вызвана необыкновенной вестью, которую они узнали. Итак, два чувства в равной мере владели женами-мироносицами - трепет и радость о Воскресении Господа нашего, но все же радость пересилила, ибо Господь явился им на обратном пути в Иерусалим. Слова же св. Марка “никому ничего не сказали” не следует истолковывать таким образом, будто они не исполнили миссию, возложенную на них Ангелом, ибо у св. Луки мы читаем: “И, возвратившись от гроба, возвестили все это одиннадцати и всем прочим” (Мтф. 28) (6***) Имеется в виду лишь то обстоятельство, что жены-мироносицы никому об этом не сообщили, пока находились на обратном пути в Иерусалим. Придя же к апостолам, исполнили они возложенное на них Ангелом и тем самым явили свое послушание ему.

Поучения из Раздела второго

(Loci communes secundae partis)

I. (Apud Deum non esse respectum personarum). Господь избрал женщин, дабы они возвестили Воскресение Его Сына. Да послужит нам это в назидание, что Господь судит человека не по его внешности, т. е. мужчина это или женщина, бедняк или богач, старик или юноша. Ибо все люди равны перед Ним. По слову апостола Петра: “Истинно познаю, что Бог нелицеприятен” (Деян. 10). Св. Павел в Послании к Галатам говорит: “Нет уже ни иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского; ибо все равны во Христе Иисусе” (Гал. 3). Тем самым Господь дает понять, почему Он выбрал именно жен-мироносиц для возвещения великой радости о Воскресении Его Сына. Как видно из прочитанного нами отрывка, Бог нередко наделяет женщин большей отвагой, нежели мужчин. Ведь в то самое время, когда апостолы затаились в великом страхе перед иудеями, предавшими смерти их Учителя, жены-мироносицы, не убоявшись ни иудеев, ни первосвященников, ни кого бы то ни было другого, отважно вышли из города, достигли гробницы и вошли в нее. Таковая решимость была дарована им Господом, ибо обыкновенно женский пол отличают слабость и робость. Ветхий Завет дает нам немало примеров женской отваги: Руфь, Сонамитянка, Юдифь (убившая грозного Олоферна), Эсфирь и др. (Руфь 1, 2 Царств. 4, Суд. 12 (7***), Эсфирь 5). Бог отнюдь не случайно избрал женщин для возвещения великой радости о Воскресении Своего возлюбленного Сына: ведь грех вошел в мир именно через первую женщину, совратившую затем и мужа своего Адама. Коль скоро сатана через женщину посеял грех, извративший природу человека, то Господь и пожелал, чтобы, в посрамление нечистого, именно женщины первыми возвестили Воскресение Христово. Итак, мы видим, что “Господь выбирает слабых и глупых и никто не может величаться перед Ним”(1. Кор. 1).

II. (Christum vere ex mortuis resurexisse) Второе поучение, извлекаемое нами, гласит следующее: Христос воистину воскрес из мертвых, что и является главной темой настоящего отрывка. Возвестил же это не ведающий лжи Ангел, сказавший: “Он воскрес”, и врата адовы не в силах это опровергнуть. Нам же надлежит с верою запечатлеть эти слова в сердцах наших и разумении нашем. Как сказал св. Павел: “А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших; Поэтому и умершие во Христе погибли” (1. Кор. 15). Потому Господь Иисус Христос столь часто и являлся после Своего Воскресения: во-первых, Марии Магдалине; во-вторых, прочим женщинам, пришедшим ко гробу Его; в-третьих, двум ученикам, шедшим по дороге из Иерусалима в Эммаус; в-четвертых, св. Петру; в-пятых (пройдя сквозь запертую дверь), всем ученикам, за исключением Фомы; в-шестых, Фоме и прочим восемь дней спустя после того; в-седьмых, у моря Тивериадского Симону Петру, Иоанну, Нафанаилу и сыновьям Зевведеевым, рыбачившим в тех местах; в-восьмых, всем ученикам на горе в Галилее, где им было велено идти проповедовать Евангелие по всему миру и научать и крестить все народы во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Как сказано в Деяниях св. Апостолов: “...и явил Себя живым по страдании Своем со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней являясь им и говоря о Царстве Божием. ...Он поднялся в глазах их, и облако взяло Его из вида их” (Деян. 1). По Вознесении же Иисуса узрел Его Стефан сидящим одесную Бога (Деян. 7). Также и св. Павел свидетельствует об увиденном им Господе Иисусе (1. Кор. 15). Эти-то свидетельства надлежит нам как следует запомнить, укрепляя с их помощью нашу веру в Воскресение Господа нашего Иисуса Христа.

III. (Ex resurrectione Christi multiplices fructum ad nos redundare). Надлежит нам усвоить, сколь благодетельно для нас Воскресение Господа нашего Иисуса Христа.

1. Первое благо заключается для нас в том, что Христос одержал победу над всеми нашими врагами и тем самым избавил нас от власти греха, дьявола и от вечной гибели. Ведь не будь Воскресения, пришлось бы признать, что Христос не сумел одолеть упомянутых врагов. Он же воскрес, победив тем самым силы тьмы и освободив нас из-под их власти. Потому и можем мы праздновать торжество над ними, повторяя слова: “Смерть, где жало твое? Ад, где победа твоя?” (1. Кор. 15). Мы можем также воскликнуть вслед за апостолом Павлом: “Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает их. Кто осуждает? Христос умер, но и воскрес... Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь или теснота, или гонения, или голод, или нагота, или опасность, или меч?” и далее: “Ибо я уверен, что ни смерть, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе (Рим.. 8).

2. (Fructus est nostrorum corpum resurrectio). Второе благо заключается в том, что подобно Христу, воскресшему из мертвых, и мы будем Им воскрешены в Судный день. Мы читаем о том у апостола Павла: “Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо как смерть чрез человека, так чрез человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут. Каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его” (1. Кор. 15).

3. (Fructus est nostra resurrectio a peccatis). Воскресение Христово должно давать нам веру в то, что мы, подобно Ему, воскреснем к новой и чистой жизни. Как говорит о том св. апостол Павел в Послании к Римлянам: “Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак, мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни.” (Rom. 6). В этом же Послании св. Павел призывает нас избавиться от старой закваски, дабы обрести новую. Это означает, что отринув грех и исправив свою жизнь, мы должны начать жизнь новую, исполненную святости и благочестия. Таковы для нас благие плоды Воскресения Господа Иисуса Христа, одолевшего всех врагов наших, искупившего грехи наши, избавившего нас от вечной погибели и открывшего нам путь к вечной жизни через воскресение из мертвых в Судный день.

Примечания:

(Латинские слова и выражения, набранные в переведенном тексте курсивом и заключенные в скобки, в оригинале помещены на полях без перевода).

1*** В переводе этой евангельской цитаты мы отошли от Синодального варианта (“и весьма рано, в первый день недели”) и перевели это место в соответствии с тем, как оно дано у Эрика Соролайнена, опиравшегося, вероятно, на текст Вульгаты: по крайней мере, Nova Vulgata editio (Stuttgart 1989) данное место (Марк 16, 2) приводит следующим образом: “Et valde mane, prima sabbatorum, veniunt ad monumentum, orto iam sole” (курсив наш – И.М.).

2*** В отличие от перевода этой фразы по Синодальному изданию (Мф. 28, 1: “По происшествии же субботы, на рассвете первого дня недели...”), мы следуем Эрику Соролайнену, финский вариант которого ближе Вульгате : “Sero autem post sabbatum, cum illusceret in primam sabbati” (курсив наш – И.М.).

3*** Синодальный перевод дает след. вариант: “В первый же день недели Мария Магдалина приходит ко гробу рано, когда было еще темно” (Ин. 20, 1). Ср. вариант вышеназванного издания Вульгаты, к которому ближе финский перевод: “Prima autem sabbatorum Maria Magdalene venit mane, cum adhuc tenebrae essent, ad monumentum” (курсив наш – И.М.).

4*** Нам не удалось обнаружить этой фразы ни в Синодальном переводе Евангелия от Иоанна, ни в упомянутой Nova Vulgata editio, автор же Постиллы, в отличие от других случаев цитирования новозаветных текстов, конкретной ссылки не приводит.

5*** Автор, очевидно, имеет в виду сочинение Микаэля Агриколы (1549) “Se meiden HERRAN Jesusen Christusen Pina/ylesnousemus ia taiuaisen Astumus/niste Neliest Euangelisterist coghottu” (“Страсти, Воскресение и Вознесение Господа нашего Иисуса Христа согласно четырем евангелистам”), использовавшееся во время богослужений на финском языке в течение всей Страстной недели: известно, что в епископство Эрика Соролайнена эта практика получила дальнейшее развитие.

6*** Явная опечатка в оригинале: цитата заимствована из Лк. 24, 9.

7*** Автор неверно указывает источник цитаты: данное место, касающееся эпизода с Сонамитянкой, встречается в 4-й Книге Царств, 8.

(Перевод со старофинского выполнен по изданию: Ericus Erici Postilla. Nakoispainos. Toim. M. Parvio. Osa I, /670 - 699/ ss. Helsinki, 1988)

Комментарий

Проповедь на Пасху, перевод которой предлагается выше, входит в состав первого тома Постиллы. Как и остальные проповеди этого сборника, она строится в соответствии с аналитическим методом меланхтоновской школы (который он сам определяет в Предисловии к Постилле как analytica explicatio Evangeliorum, т.е. «аналитическое толкование Евангелий»). Предлагаем ниже ее схематичный «костяк», что, на наш взгляд, позволит лучше ощутить специфику этого способа построения ученой проповеди (как видно из переведенного выше предисловия к Постилле, ее автор полагал, что именно в таком виде проповеди могли оказаться наиболее доходчивыми для всякого вдумчивого читателя и слушателя):

- евангельский текст: Марк 16, 1-8.

- т.н. Exordium, т.е. введение: поясняется значение Пасхи в христианской жизни, дается summa Evangelii (возвещение Воскресения Господа женам-мироносицам), указывается член Символа веры, которому, по мнению автора, соответствует данный отрывок, предлагается деление текста на два раздела (propositio bimembris) с целью последующего разбора: 1) о женах-мироносицах; 2) о чуде явления ангела у гроба.

- Раздел первый: о женах-мироносицах

I. о времени описанного события (“По происшествии субботы”)

II. историческая информация о женах-мироносицах

III. о том, с чем они пришли ко гробу (“Купили ароматы, чтобы помазать Его”)

IV. о беседе жен-мироносиц между собой по пути ко гробу (“И говорят между собою...”):

1. “как отвалить камень?”

2. “нашли камень отваленным”.

- Поучения из Раздела первого:

I. забвение слова Божиего опасно для христианина.

II. христианам надлежит чтить День Господний.

III. Господь заботится о всех ищущих Его.

- Раздел второй: о чуде явления Ангела у гроба

I. об Ангеле (“И вошедши во гроб, увидели юношу...”)

II. о речи, обращенной Ангелом к женам-мироносицам (“Он же говорит им: не ужасайтесь...”)

1. об утешении, полученном женами-мироносицами от Ангела

2. свидетельство Ангелом Воскресения Господня

III. о повелении, которое Ангел дал женам-мироносицам (“И пойдите, скажите ученикам Его...”)

IV. завершение данного эпизода (“И вышедши, побежали из гроба...”)

- Поучения из Раздела второго:

I. перед Господом все равны

II. Христос воистину воскрес

III. благодетельные последствия Воскресения Христова для христиан:

1. мир освобожден из-под власти греха

2. людям даровано всеобщее воскресение в день Страшного Суда

3. Воскресение Христа - источник надежды для верующего в Него.

Влияние школы Меланхтона на Эрика Соролайнена проявилось в стремлении автора финской Постиллы оснастить свой текст как можно большим количеством цитат из Ветхого и Нового Завета, дабы продемонстрировать универсальность рассматриваемых им явлений и подобрать им библейские параллели.

В данной проповеди цитируются следующие книги Библии: Книга Бытия, Исход, Книга Даниила, Второзаконие, Левит, Книга Судей, Первая Книга Царств (у Эрика Соролайнена, в соотв. с западной традицией, это Первая Книга Самуила), Четвертая Книга Царств (Вторая Книга Самуила в финском оригинале), Книга Руфь, Книга Эсфирь, Евангелие от Матфея, Евангелие от Луки, Деяния апостолов, Послание к Галатам, Послание к Коринфянам, Послание к Римлянам.

Текст обоих Поучений изобилует примерами, взятыми по большей части из Ветхого Завета, что соответствовало общей тенденции Реформации, актуализировавшей именно эту часть Священного Писания и искавшей в ней опору. Например, поучение 1.1., гласящее, что забвение Слова Божиего губительно для христианина, иллюстрируется историей Адама и Евы, а затем Саула: по мысли автора, названные персонажи оказались повинны именно в этом грехе. Образцами же праведников, во всем полагавшихся на Господа, названы Ной, Лот, Эсфирь и Даниил. В другом месте ветхозаветные Руфь, Сонамитянка, Юдифь и снова Эсфирь называются образцами женской отваги, что должно иллюстрировать тезис автора о равенстве всех людей перед Господом. Как и другие проповеди Постиллы, пасхальная проповедь содержит цитаты из Отцов Церкви: одна из них принадлежит Августину, вторая - Беде Достопочтенному.

Эрик Соролайнен стремился снабдить свои проповеди достаточно большим количеством сведений “справочного” характера, что призвано было расширить кругозор читателя, сделав более понятными для него реалии библейского текста либо же вызвав в его сознании определенные ассоциации из церковной или античной истории. В нашей проповеди таковыми являются следующие моменты:

- упоминание еретического епископа третьего века Павла из Самосаты, секты энкратитов (последователей Татиана Сирийца, ученика Юстина Мученика, жившего во второй половине второго столетия), а также гонений на христиан при Диоклетиане;

- историческое объяснение обстоятельств возникновения традиции воскресного дня;

- биографические (правильнее сказать, «квазибиографические») сведения о женах-мироносицах;

- сообщение о том, какими травами пользовались в древности на Ближнем Востоке для помазания тел умерших, а также упоминание некоторых случаев бальзамирования, известных из античной и ветхозаветной истории;

- соображения, касающиеся географической локализации Гроба Господня.

Другое дело, насколько эти сведения соответствуют исторической действительности. Вполне очевидно, что автор, использовавший немецкие постиллы, придерживался распространенных в ту эпоху представлений и давал предвзятые характеристики (часто восходившие еще к раннехристианским и средневековым авторам). В данной проповеди тенденциозно описываются члены древней секты энкратитов, которые будто бы погрязли в разврате, хотя одно уже их название в переводе с греческого буквально означает “воздержанные”. То же, по-видимому, относится и к последователям епископа Павла из Самосаты. Рассказывая о женах-мироносицах, автор деловито упоминает, какое количество ароматических трав было необходимо и даже сообщает приблизительную цену в пфенигах (след явного заимствования информации из немецкого источника): это должно было сделать данный эпизод более понятным читателю и слушателю проповеди.

Стиль Проповеди на Пасху лишен какого-либо налета пасхального ликования (за исключением разве что не лишенного пафоса вступления). Современного читателя наверняка утомят многочисленные повторы и своеобразная “въедливость”, проявляющаяся при обсуждении евангельского эпизода (примером тому может служить, хотя бы, перечень “по пунктам” явлений Христа после Его Воскресения).

Отметим еще одну интересную церковно-историческую деталь вступления к этой проповеди: оно завершается четверостишием, заимствованным из “Книги духовных песнопений” Яакко Финно, но обнаруженным также и в более ранних источниках XVI в. - например, в «Кодексе Вест» (Parvio 1990, /1023/ s.), хотя сам Эрик Соролайнен ничего такого не сообщает. Собственно говоря, этот незамысловатый стихотворный фрагмент представляет собой образец т.н. leisi - традиционных финских церковных песнопений, сложившихся еще на исходе средневековой эпохи.

Теологические проблемы, затронутые в данной проповеди, соответствуют общим направлениям лютеранской доктрины. Подчиняя свое произведение прежде всего целям назидания и увещевания, автор не особенно озабочен детальной и последовательной богословской аргументацией выдвигаемых утверждений; выше мы уже отмечали, что начиная с Лютера, жанр постиллы активно использовался в первую очередь в качестве инструмента propaganda fidei. Исходя из этого, епископ Турку без особого труда «вычитывает» из обсуждаемого евангельского текста одну из центральных тем богословия Лютера - идею первостепенной опоры на Писание (sola Scriptura). Проповеди отводится главное место в богослужении. Бросается в глаза решительность, с которой автор наставляет “истинных христиан” в необходимости посещения храма в воскресный день, когда там должна звучать проповедь и возвещается Слово Божие. Примечательно, что в предисловии к читателям автор молит Бога, чтобы Его Слово всегда пребывало с ними. Эрик Соролайнен обнаруживает в разбираемом отрывке из Марка и другую важную тему Лютера - оправдание одной верой (sola fide).

Подобно другим проповедям Постиллы, Проповедь на Пасху не свободна от нападок на представителей других христианских конфессий: в данном случае это католики, а, с другой стороны, кальвинисты (Calwinisterit) и «сакраментарии»[5] (Sacramenterarit - упоминание последних особенно примечательно, т.к. свидетельствует о явном знакомстве автора с немецкой «Формулой согласия», содержащей опровержения «сакраментариев» по ряду пунктов). Строго говоря, высказывания о них не могут быть названы полемическими, поскольку полемики в собственном смысле слова здесь нет: автор безапелляционно заявляет, что первые, пренебрегая Словом Божиим, чрезмерно полагаются на “человеческие установления” (Inhimiliset Saadyt - данное выражение, заимствованное из Confessio fidei Упсальского собора 1593 г., не раз звучит в проповедях Постиллы), а вторые преувеличивают роль человеческого разума (Inhimilinen iдrki). Заблуждения тех и других кажутся автору самоочевидным фактом, не нуждающимся в аргументированном опровержении. Эрик Соролайнен мимоходом затрагивает также идею Лютера о повсеместном (лат. ubique) присутствии Христа после Его воскресения, выдвинутую немецким реформатором в противовес взглядам Цвингли (истолковывавшего выражение “воссел одесную Отца” как довод в пользу отсутствия реального Христа в таинстве евхаристии и обосновывавшего сугубо символическую трактовку этого таинства). Эта идея Лютера, от которой отошел поздний Меланхтон, была закреплена в “Формуле согласия”, и, на наш взгляд, сама ссылка на нее при обсуждении темы Воскресения Христова, недвусмысленно свидетельствует о том, что в спорных случаях епископ Турку становился на сторону основателя лютеранства, а не кого-либо из его сподвижников или последователей: притом что влияние Меланхтона на Эрика Соролайнена было немалым, сугубо богословских вопросов оно не затрагивало. “Папистам” же отдельно достается за беззастенчивый обман паломников, к которому – по уверению автора Постиллы (повторяющего клише антикатолической пропаганды своего времени) - они прибегают в Иерусалиме: здесь явственно ощутимо протестантское отрицание идеи паломничества к святыням.

Тон подобных нападок и ощущение автором безусловного превосходства своей конфессии были характерны уже для эпохи торжества лютеранской ортодоксии, или “чистого учения”, на рубеже XVI-XVII вв. постепенно завоевывавшей позиции в шведско-финляндской церкви. Наступление периода конфессиональной жесткости и непримиримости сказалось на самом характере пастырского увещевания: в нем преобладают темы долга и обязанностей. Например, идея примата Слова Божиего трансформируется у него в требование регулярно прослушивать проповеди, произносимые приходским пастором: на этом автор специально настаивает также и в обращении к читателям своей Постиллы (подчеркивая, что одного домашнего чтения Постиллы, без регулярных посещений храма и присутствия на «живой» проповеди совершенно не достаточно). Несоблюдение воскресного дня отдельными членами церковной общины чревато, по мысли епископа, опасными последствиями для всего религиозного сообщества и даже для страны в целом (“Потому и насылает Господь на нас всевозможные кары”, - сурово резюмирует автор свои наблюдения над прискорбным пренебрежением регулярными воскресными богослужениями и обязательной проповедью, что было тогда нередким явлением в его епархии). Индивидуальное благочестие, таким образом, нуждается в коллективной санкции и немыслимо без таковой. Показательно, что обязанность соблюдать День Господний вычитывается автором из рассказа о приходе жен-мироносиц ко Гробу Господню, причем настроение пасхальной радости как бы отступает на второй план перед требованиями церковной дисциплины. Выражения “христианин должен, обязан”, “христианам надлежит”, слово “послушание” (cwliaisus) в тексте проповеди приобретают ключевое значение. На этом фоне вполне “уместно” возникает фигура дьявола, искушающего добрых христиан и действующего через своих «сообщников» (hдnen iдsenens). Предостережение от происков противника Бога (звучащее уже с самого первого абзаца Вступления) вписывается в общий контекст той эпохи, охваченной ужасом перед демоническими силами, что вылилось, помимо всего прочего, в гонения на ведьм, ставшие особенно характерными для протестантских регионов (справедливости ради заметим, что при Эрике Соролайнене в Финляндии почти не известны были случаи ведовских процессов, хотя страх перед нечистой силой, безусловно, существовал, чему давало повод повсеместное распространение традиционной практики знахарства и шаманизма; в трактовке этой темы финский автор все же сохраняет спокойствие и не впадает в патетику и экзальтацию, принципиально чуждые его стилю и, вероятно, самому его психологическому складу). Кроме того, как мы уже сказали, “строгость” Эрика Соролайнена не идет ни в какое сравнение с тоном сурового, беспощадного обличения, который будет свойствен его непосредственному преемнику на кафедре, Исааку Ротовиусу, и другим проповедникам эпохи «зрелой» лютеранской ортодоксии (начиная с 1630-х гг.).

В заключение еще раз обратим внимание на то, что обозначенная выше проблематика определенно оттесняет на второй план тему Пасхи как центрального момента христианского благовествования. Это заметно уже в самом построении проповеди: Воскресение Христово, о котором не без пафоса говорится в exordium, обсуждается лишь в самом конце проповеди, причем много места отведено простому («дежурному») цитированию общеизвестных высказываний апостола Павла на данную тему. Это, в общем, и не должно удивлять у автора, ставившего во главу угла прежде всего укрепление церковной дисциплины как основного инструмента христианского воспитания и озабоченного тем, чтобы привить массовой, необразованной аудитории основополагающие идеи, которые в рассматриваемую эпоху развивались лютеранскими богословами из нового поколения реформаторов, выступивших на смену Эрику Соролайнену: «подстраиваться» под новые веяния пришлось, скорее, ему самому.

3. Предисловие к Катехизису 1614 г. (фрагменты)

Избранник нашего Господа Иисуса Христа, святой апостол Павел в 6-й главе своего Послания к Эфесянам четко и ясно излагает способ, коим родителям надлежит в согласии с Божией волей воспитывать своих детей: “И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем”. Этими словами святой Павел внушает христианским родителям, что им не следует проявлять чрезмерную строгость к своим детям и что не только об одном их пропитании и одежде они должны заботиться. Прежде всего надлежит им держать своих детей в страхе Божием, побуждая соблюдать непорочность и добронравие, наставляя их в Святом Слове Божием и христианском учении и приводя к правильному познанию Бога и служению Ему. Приведенное поучение апостола Павла надлежит всем христианским родителям запечатлеть в сердце своем и уме и сообразно с тем воспитывать своих детей, т.е. блюсти их в страхе Божием, непорочной жизни и правильном христианском учении, дабы с самого детства и юности своей научились они честной христианской жизни, правильному познанию Бога, вере в Него, любви к Нему, страху перед Ним и служению Ему в святости и праведности, о чем однажды они уже принесли обетование в обряде крещения. Ведь по своей природе дети неспособны познавать Бога и жить в согласии с Его волей, а, скорее, расположены к греху и всяческому нечестию, как о том Сам Господь говорит в 8-й главе Первой книги Моисеевой: “Помышление человеческое - зло от юности его”. Посему надлежит христианским родителям памятовать, сколь великий дар вручается им, когда Господь ниспосылает им детей. (далее приводятся цитаты и парафразы из 127-го псалма, Евангелия от Марка, гл. 10 и Евангелия от Матфея, гл. 18 - прим. Пер.)

Прежде всего надлежит христианским родителям преподать своим детям наставление в катехизисе, который есть сумма всего христианского учения и содержит всё то, что человеку положено знать о Боге Всемогущем, равно как и о праведности и собственном душевном здравии. Ибо Закон, т.е. десять заповедей Господних, научает человека, чту ему надлежит делать, от чего беречься и как ходить перед Богом и людьми. Догматы веры говорят о великих, непостижимых деяниях Господа - сотворении, искуплении и освящении человека, - наставляя нас в вере. Молитва “Отче наш” научает, Кому нам следует молиться и о чем просить. Крещение и таинство евхаристии суть знаки Божией милости к нам и /залог/ того, что обетованное Богом будет однажды даровано нам. Исповедь, иначе называемая отпущением грехов, дарует нам утешение в борьбе с грехом, помогая очиститься от него. Всё это разъясняется в катехизисе: и пусть катехизис кажется безыскусным и скромным по объему - ведь он всего лишь излагает основы христианского учения, - в нем заключена вся небесная премудрость и учение, через которые человек делается чадом Божиим и наследует жизнь вечную. Посему и прозвали его «малой Библией». Ибо все то, что в большой Библии, т.е. в Ветхом и Новом Завете, записано из уст пророков и апостолов, в сжатом виде представлено в катехизисе как некая сумма, дабы дети и приступающие к учению могли быстрее и легче всему этому научиться. Посему в обязанность христианских родителей входит наставлять своих детей и домочадцев в катехизисе, т.е. в основных догматах христианского учения, соблюдая их в том неустанно и с усердием (далее приводятся цитаты и парафразы из Книги Бытия, 18, 1-й Книги царств, 1, Книги Товит, 1; 2-го послания Павла к Тимофею, 1 и 3; Церковной истории Евсевия кн. 6, гл. 6).

Точно так же боголюбивые, исполненные благочестия проповедники и наставники, равно как и апостолы, их ученики и прочие учители Церкви ревностно научали и молодых, и старых (цитаты и парафразы - из 1-го послания Павла к Фессалоникийцам; 1-го послания Павла к Коринфянам; Деяний апостолов, 10). Ибо в первой общине христиан было заведено, что всякий желавший принять крещение сперва получал наставление в катехизисе по завету Господа нашего Иисуса Христа, как о том написано у Матфея (гл. 18): “Идите, научайте все народы и крестите их”. Но поскольку апостолы не имели ни места, ни времени для проповеди святого Евангелия, определили они взамен себя других боголюбивых и ученых мужей, опытных в катехизисе, дабы наставлять в оном. Тот, кто брался наставлять других, должен был обратить /прежде всего/ языческих наставников, отвратив их от идолослужения и /побудив принять/ истинную веру.

Вслед за апостолами их ученики и другие боголюбивые наставники принялись ревностно проповедовать катехизис. Ибо апостолы, их ученики и прочие наставники сознавали, что дети и приступающие к учению постигают и воспринимают высшую духовную истину, заключенную в писаниях пророков и апостолов, не иначе как усвоив сперва основные положения вероучения. Вот почему поначалу они преподавали катехизис, который подобен первым буквам Слова Божиего (цитата из Послания к Евреям, гл. 5). Из этого видно, что апостолы, их ученики и прочие проповедники наставляли своих слушателей в катехизисе, причем не ограничивались одним лишь наставлением, но также выслушивали их ответы на вопросы, помогавшие определить, насколько те усвоили катехизис, через который учение укоренялось в их душах. Подобная практика побуждала слушателей серьезнее относиться к учению, изложенному в катехизисе. Ведь зная наперед, что их ожидает опрос по пройденному материалу, они прилежнее внимали наставлениям.

Этому достохвальному обычаю Общины Господа надлежит следовать всем проповедникам и родителям, дабы столь же ревностно наставляли они своих слушателей и детей и побуждали их первым делом усваивать катехизис, т.е. основные положения христианского учения, вследствие чего у тех могла выработаться привычка внимать проповедям и излагаемому в них учению. Ибо все проповеди и наставления, содержащиеся в Слове Божием, отражены в катехизисе, так что не найдется ни единого текста из Ветхого и Нового Завета, который не представлялось бы возможным увязать с тем или иным пунктом катехизиса. Если же слушатели уже получили наставление в катехизисе, то, внимая проповеди, они припомнят соответствующий пункт /катехизиса/, и тогда содержание сделается /им/ понятнее и доступнее. Воистину, долг всех родителей и проповедников состоит в том, чтобы наставлять своих детей и слушателей в катехизисе! Господь поставил их на это место, и они обязаны честно исполнять свой долг, за что будут держать ответ в будущей жизни.

Ныне же, увы, в отличие от стародавних времен, в преподавании катехизиса не заметно особого усердия. И когда ныне среди слушателей и детей проводится катехитический опрос, нередко случается, что они отвечают еле-еле, а то и вовсе ничего не могут вымолвить, чему я и сам к великому прискорбию был свидетелем во время своих визитационных поездок. Многие являют такую тупость и невежество, что не в состоянии ни прочитать, ни тем более уразуметь основных положений христианского учения и, тем не менее, почитают себя христианами! А ведь если бы они в свое время получили надлежащее наставление от своих родителей, то теперь лучше понимали бы /вероучение/ и были бы в состоянии отвечать на вопросы. Также и многие проповедники нерадивы в своих наставлениях (хотя, конечно, встречаются и добросовестные служители Господа): если обычные проповеди они еще кое-как произносят, то опроса после них не устраивают, полагая достаточным, если слушатели могут уловить хоть что-нибудь из их наставлений, а те, кто ничего не уразумел, остаются во мраке невежества. /Таким проповедникам/ невдомек, сколь полезен может быть опрос в форме вопросов и ответов. Многие из них столь неопытны, что не знают, с чего начинать и на чем заканчивать. Иные же попросту не желают принимать на себя лишних хлопот, сознавая, что это потребует от них изрядных усилий, тогда как слушатели придут в дурное расположение духа и отношения с ними испортятся, последним же обстоятельством /подобные священники/ озабочены гораздо больше, нежели попечением о душах. Именно потому, что проповедники и отцы семейств пренебрегают своим долгом и призванием, дети и взрослые не учат катехизис. Но как же им тому научиться, если их никто не наставляет?! Таковые /наставники и родители/ навлекают на себя гнев Божий, о чем сказано у пророка Иеремии (48 глава): “Проклят, кто дело Господне делает небрежно”. И вот ныне мы можем видеть, как вследствие сказанного небрежения Господь покарал целый наш край: одной из причин, почему нынешней войне никак не наступит конец, является наше пренебрежение катехизисом. Ибо Господу ненавистно пренебрежение Его Словом. Более того, если мы не станем с бульшим почтением относиться к Его Слову и не проявим большего рвения, внимая ему и наставляя в нем, Господь обрушит на нас новые несчастья!

Посему я умоляю и призываю всех проповедников и родителей с почтением относиться к катехизису и первым делом научить своих детей и слушателей читать и разуметь его. После этого надлежит устроить опрос, чтобы проверить, чему и как они научились. Следует добиваться, чтобы они были в состоянии отвечать на задаваемые вопросы. Ибо практика опросов в форме вопросов и ответов может принести обильные плоды, если тот или иной вопрос обсуждается дома, в общине или в иных собраниях, т.к. присутствующие и слушающие начинают вдумчивее относиться к затрагиваемым темам, стараясь найти /правильный/ ответ. И запоминают они преподанное таким образом зачастую лучше, нежели услышанное в проповеди. Вот почему наставник не должен почитать для себя за непосильный труд проведение опроса среди своих подопечных, равно как не должен мнить себя слишком ученым для /столь простого/ дела. Да выполняет каждый с усердием вверенное ему дело, а проповедники да проповедуют, соблюдая последовательность /в своих рассуждениях/ и пользуясь одними и теми же словами, дабы слушающие могли лучше усвоить христианское учение. Ведь если учение излагается то так, то эдак, слушатели не в состоянии его усвоить, но оказываются сбиты с толку и не доходят до сути. Когда же учение из года в год преподается одинаковым образом, слушающим легче усвоить и запомнить его. Посему святой Лютер и рекомендует проповедникам соблюдать последовательность в своих проповедях и излагать их простыми словами. Те же, кому надлежит учиться, должны слушаться своих наставников, не пренебрегая их советами. А если кто прошел /весь курс катехизиса/ и кое-что начал понимать, пусть не мнит себя столь ученым, что более не нуждается в поучении. Да пребудет для всех образцом святой Лютер, который не стыдился подражать детям, о чем он откровенно поведал в предисловии к своему Большому катехизису: “Мне, доктору и наставнику, не зазорно подражать детям, но по утрам или когда выдается свободная минута, прочитываю я “Отче наш”, десять заповедей, Символ веры и отдельные псалмы; хотя я каждодневно читаю и исследую /Писание/, мне далеко до разумения его”. Если уж так полагал великий Доктор и премудрый муж, которого Господь в эти последние времена ниспослал в мир, дабы вызволить истинное учение Евангелия из папской тьмы, сколь много предстоит потрудиться его ученикам, лишенным его талантов!

И вот ради того, чтобы простые люди смогли получить на финском языке нечто вроде переложения Катехизиса святого Лютера, а также Катехизис /в собственном смысле слова/, который они были бы в состоянии осилить и /с его помощью/ лучше уразуметь Катехизис святого Лютера, составил я в краткой, доходчивой форме настоящий Катехизис и отдал его в печать. И если бы не некоторые обстоятельства, он давно бы уже увидел свет. В каждом пункте за основу я принял толкование святого Лютера, дабы все были ознакомлены с этим фундаментом всех прочих толкований. По той же самой причине я несколько изменил слова святого Лютера, дабы они стали понятнее простым людям. Кроме того, ради лучшего понимания /простыми читателями/ я расширил каждый пункт, построив его в форме вопросов и ответов и снабдив цитатами из Слова Божиего, дабы каждый читатель уразумел, насколько данное место согласуется со Словом Божиим.

Молю всех добрых людей финских, дабы они с пользой употребили сей скромный труд и пояснения /к нему/ и читали его с охотой. Ибо он составлен не для многоученых, премудрых мужей, а для людей простых, нуждающихся в поучении. Пусть же Господь Всемогущий ради единственного и возлюбленного Своего Сына, Господа нашего Иисуса Христа сохранит и укрепит Свое Слово и дарует нам /способность/ усвоить его в чистоте, а все лжеучения, воздвигнутые на него, милостиво рассеет ради прославления Своего Святого имени. Аминь.

(Перевод со старофинского выполнен по изданию: Catechismus eli Christilisen opin paacappalet... Ericus Erici Episcopus Aboensis. Stockholmis 1614)

Комментарий

Предисловие к Катехизису епископ Турку предназначил в первую очередь для приходских священников и “христианских родителей” (Christiliset wanhimat), поскольку, как подчеркивается особо, на тех и других возложена ответственная миссия приобщения подрастающего поколения к основам христианской веры. В начале XVII в. данное обстоятельство обусловило потребность в более развернутом изложении “правильной” евангелической веры, что не могло не отразиться на общей эволюции жанра катехизиса в лютеранских странах после Лютера, когда последователи великого реформатора стали усложнять композицию своих сборников и наполнять их информацией богословского характера. Вспомним, с другой стороны, что в начале XVII в. на повестку дня финской (как и шведской) церкви встала не решенная в период ранней Реформации задача укоренения основ лютеранского учения и лютеранского миросозерцания в широких массах народа. В условиях Финляндии того времени с ее преобладающим аграрным населением, к тому же рассеянным на значительной территории (зачастую вдали от приходских храмов), это было делом весьма непростым. Еще на Упсальском соборе 1593 г. было заявлено о необходимости налаживания во всех епархиях Шведского королевства новой системы религиозного воспитания с акцентом на преподавании катехизиса. Тот же Лютер, столкнувшись на практике с плачевным духовным состоянием широких масс народа, вынужден был скорректировать свои первоначальные идеи о христианской свободе, постаравшись восстановить утраченное равновесие между верой и нравственностью.

Приведем выразительный отрывок из предисловия Лютера к составленному им Малому катехизису, тем более что Эрик Соролайнен, несомненно, знакомый с этим текстом, примерно так же оценивал состояние народной религиозности в своей собственной епархии (Постилла тому свидетельством): “Написать катехизис ... принудила меня горькая необходимость, испытанная в то время, когда я был визитатором. Господи, Боже мой! Каких вещей не насмотрелся я! Простой народ решительно ничего не знает о христианском учении, особенно по деревням, и, однако, все называют себя христианами, все крещены и принимают св. Тайны. Ни один не знает ни Молитвы Господней, ни Символа веры, ни десять заповедей, живут, как скоты бессмысленные, и однако, не успело появиться Евангелие, как уже мастерски научились употреблять во зло христианскую свободу” (цит. по: Порозовская 1995, 138).

Вследствие этого церковные власти принялись внушать простому народу не идею спасения одной только верой, без всяких добрых дел и заслуг, но также необходимость исполнение Закона в качестве залога спасения души. Один из важнейших принципов раннего протестантизма - требование свободного толкования Слова Божиего - фактически перестал распространяться на простых мирян, преимущественным же правом на это (а заодно и властью над совестью прихожан) оказался наделен приходской священник («наставник и проповедник», в терминологии епископа Эрика): “По иронии судьбы движение, которое придавало такое значение Писанию, впоследствии стало отказывать своим менее образованным членам в доступе к этому самому Писанию из опасения, что они могут неправильно его истолковать.... Толкование Писания становилось уделом небольшой привилегированной группы людей (Маграт 1994, 192). Впрочем, как явствует из рассматриваемого текста Эрика Соролайнена, деятели Реформации не видели здесь особого противоречия: ссылки на практику древней Церкви, на “время оно” (illud tempus), когда все было “истинно”, позволяли им справиться со щекотливыми дилеммами. Епископу Турку, насмотревшемуся на всякого рода нестроения и безобразия в собственной епархии, казалось само собой разумеющимся, что в эпоху ранней Церкви “боголюбивые, исполненные благочестия проповедники и наставники, а также апостолы, их ученики и прочие учители Церкви ревностно научали и молодых, и старых” - и научали не чему-нибудь, а катехизису, который воспринимается автором как «малая Библия», «сумма всего христианского учения». О том же недвусмысленно выразился Лютер в своих “Застольных речах”: “Катехизис заключает в себе совершеннейшее и чистейшее учение. Посему надлежит его неустанно проповедовать, все же публичные проповеди должны опираться на него. Я бы желал, чтобы катехизис был проповедуем ежедневно и чтобы его просто зачитывали по книге (Luther 1967, 25-26). Вообще говоря, фигура Лютера вознесена в «Предисловии» на недосягаемую высоту: финский автор снабжает его эпитетом «святой», а, кроме того, именует «великим Доктором» и «премудрым мужем», что довольно-таки странно читать в протестантском тексте, однако это соответствовало фактической «сакрализации» Лютера, совершившейся в Германии и Скандинавии к началу XVII в.

Подобный взгляд на катехизис и решающую роль духовенства в его «популяризации» среди масс вполне отвечал сословному мышлению, господствовавшему тогда в Финляндии (как и в Швеции) и унаследованному еще от средневековой эпохи. В начале XVII в. для шведско-финляндской церкви был разработан официальный чин представления пастора общине (forma introducendi novum Pastorem), что подчеркивало весьма высокий социальный статус приходского настоятеля (Parvio 1961-1963, 51 s). Как явствует из данного документа, в функции евангелического священника, входило “наставление в Евангелии и совершение таинств” - ministerium docendi Evangelium et porrigendi sacramenta (примечательно, что в этом определении на первое место поставлена именно учительная роль). Особая роль священнослужителей в структуре Церкви представляется ученому епископу чем-то естественным и само собой разумеющимся: неслучайно в «Обращении» к читателям своей Постиллы (см. выше наш перевод) он просит их особо молиться за тех, “кто заботится о стаде Христовом и служит Его Общине”; о себе же он говорит, что на протяжении сорока лет “служит Общине Господа и является ее предстоятелем” (“olen Jumalan seuracunda ... palwellut ia sen edesseisonut”).

Помимо указанных причин, острая межконфессиональная борьба, характерная для второй половине XVI - начала XVII вв., делала насущной потребность в издании катехизисов, по которым народ полагалось учить основам «правильной» веры. Когда Эрик Соролайнен говорит о рядовых прихожанах, он отнюдь не случайно называет их в своем предисловии “слушателями” (cuuliat), поскольку, будучи в массе своей неграмотными или малограмотными, они научались катехизису со слуха, внимая наставлениям пастора.

В рассматриваемый период лютеранству в Финляндии на первый взгляд как будто не угрожала опасность со стороны какой-либо другой конфессии. Однако нельзя забывать, что шведские короли (в это время правил Густав II Адольф) находились в постоянной конфронтации с Сигизмундом III Вазой и его преемниками, царствовавшими в Речи Посполитой, причем религиозная составляющая (лютеранско-католический конфликт) играла здесь не последнюю роль. Такое положение порождало, в частности, потребность в издании массовых катехизисов, долженствующих привить подданным Шведской короны «истинное» вероучение, исповедуемое их государем. Кроме того, общий дух жесткости и нетерпимости, присущий рассматриваемой эпохе, не мог не подвигнуть на составление достаточно лапидарных вероучительных книг. Неслучайно тот же Эрик Соролайнен в одной из проповедей своей Постиллы без обиняков заявляет, что “катехизис... - это сумма всего христианского учения. Научающий же или проповедующий вразрез ему является лжепророком” (проповедь на 8-е воскресенье после Троицы: Постилла, часть II). В соседних с Финляндией прибалтийских странах, ставших яблоком раздора между Швецией и Речью Посполитой, также велась интенсивная религиозная пропаганда, вследствие чего там появились как католические, так и лютеранские катехизисы на литовском и латышском языках (первый литовский католический катехизис М. Даукши, 1595 г.; евангелический латышский катехизис Г. Манцеля, 1631 г.).

Поскольку катехизис в Финляндии в этот период заучивался преимущественно со слуха, сложился даже особый жанр т.н. “катехитических проповедей”, которые обычно произносились во время Рождественского и Великого постов: по окончании такой проповеди священник был вправе устроить опрос слушателей по изложенному материалу. Проповеди Постиллы Эрика Соролайнена, составленной уже после выхода его Катехизиса, содержат примерную схему опросов, которые проповедник должен был устраивать своим слушателям по окончании богослужения: по мнению епископа, такого рода практика призвана была активизировать внимание прихожан во время самой проповеди, причем подчеркивалось, что экзаменатору надлежало подходить к делу со всей серьезностью. Об этом же говорится и в приведенном предисловии к Катехизису. Кроме того, в сельских приходах время от времени появлялись инспекторы, специально присланные из епархиального центра для проведения выборочных опросов на знание основ катехизиса. В этих опросах можно усмотреть прообраз той системы проверок на знание катехизиса (т.н. kinkeri < шв. ginger), которая утвердилась в финской церкви в середине XVII в. (просуществовав до самого конца XIX столетия). Собственно говоря, сама форма вопросов и ответов, принятая в Катехизисе Эрика Соролайнена, предполагала проведение подобных опросов, причем не только в храмах, но и дома, где благочестивым отцам семейств надлежало проводить катехитические беседы среди своих детей и слуг. Нетрудно себе представить, что механическое заучивание катехизиса было для простого народа занятием весьма утомительным и малоприятным: об этом, кстати, епископ прямо говорит в данном предисловии, сокрушаясь о нерадивых священниках, которые уклоняются от катехитических опросов из опасения, что их «слушатели придут в дурное расположение духа». С другой стороны, следует признать, что именно эта система, усовершенствованная и развитая при преемниках Эрика Соролайнена, оказалась достаточно эффективной и помогла привить основы лютеранского учения широким массам народа.

В своем предисловии Эрик Соролайнен выделяет два момента христианского воспитания, которые являются основополагающими для формирования протестантской личности: во-первых, ощущение своего предстояния перед Богом и, во-вторых, вытекающие отсюда ответственность и самодисциплина. Только личность, выработавшая в себе подобные качества, вправе рассчитывать на милость Божию. При этом для протестантского епископа, последователя Лютера и почитателя Августина (многочисленные цитаты из последнего, разбросанные в Постилле, тому свидетельством), непреложным является факт фундаментальной испорченности человеческой природы, о чем он напоминает читателю уже в самом начале своего «Предисловия»: «… дети по своей природе не в состоянии познавать Бога и жить в согласии с Его волей, а, скорее, расположены к греху и всяческому нечестию». Формирование же личности, почитающей Божии установления, является целью и результатом целенаправленной системы религиозного воспитания. Неслучайно Эрик Соролайнен ищет в церковной истории (начиная с ветхозаветного периода) образцы сознательного, ответственного подхода к воспитанию в вере подрастающего поколения.

Всё, что епископ Турку говорит о роли “христианских родителей” в благочестивом воспитании подрастающего поколения, вписывается в идеальную картину семьи (“дома”, иначе “домохозяйства”, нем. Haus, старофин. huonekunta), нарисованную в ряде сочинений Лютера (в частности, в его Малом катехизисе). Лютер специально подчеркивал, что отцы семейств наделены от Бога большой властью, но одновременно и громадной ответственностью: по его словам, поставленные во главе “дома” обязаны «повиноваться Богу и прежде всего должны добросовестно нести свое служение, причем не только обеспечивая пропитанием своих детей, слуг и подчиненных и заботясь о них внешним образом, но прежде всего воспитывая в них уважение к Богу и благоговение перед Ним” (цит. по Arffman 1999, 224 s.). К XVII в. в протестантских странах начали складываться традиции и навыки семейного благочестия с характерными для них совместным чтением Библии, пением псалмов или хоралов и молитвами, причем «в распространении и утверждении протестантской веры [на семейном уровне] ключевую роль играла фигура отца семейства» (Fatio 1986, 242 s.). Приведенная цитата заимствована из статьи, посвященной складыванию протестантской ортодоксии: отстаивание «чистоты учения» на богословском уровне происходило рука об руку с формированием упомянутых традиций. В свете этого понятны настойчивые призывы, обращаемые епископом Турку к отцам и воспитателям.

Катехизис приобретал ключевое значение в системе религиозного воспитания – приходского и домашнего. Если в предыдущем столетии массовое христианское воспитание ограничивалось букварем (фин. ABC-kirja) и Малым катехизисом Лютера, то теперь возникла настоятельная потребность в составлении более полных руководств для христианской жизни.

Собственно говоря, весь дух предисловия Эрика Соролайнена отвечает коренным представлениям Лютера о Катехизисе, в подтверждение чего приведем пространную цитату из «Десяти проповедей о Катехизисе» последнего, ясно показывающую, на что ориентировался епископ Турку, налаживая систему массового катехитического воспитания в Финляндии: «Те пункты, которые я перечислил, были известны среди древних отцов как "катехизис", т. е. оглашение для детей, которое должны знать дети и все люди, стремящиеся быть христианами. Человек, который их не знает, не должен причисляться к христианам. Ибо если он их не знает, это показывает, что он ни во что ставит Бога и Христа. Поэтому я увещевал вас, взрослых, чтобы вы натаскивали в этом своих детей, челядь и себя самих, иначе мы не будем допускать вас к святому причастию. Ведь если вы, родители и домохозяева, не будете нам помогать, мы мало чего добьемся своей проповедью. Если я весь год буду проповедовать, а семья, приходя [на службу], будет рассматривать стены и окна храма, [то какой от этого будет толк?] Хороший гражданин обязан потребовать от своих домашних, чтобы они выучили это, иначе пусть не дает им хлеба. А если кто из домочадцев станет роптать, гони его в шею! Если у тебя есть дети, приучи их штудировать Десять заповедей, Символ веры, "Отче наш"… Если усердно будешь понуждать, они много усвоят за один год. Когда выучат это, далее в разных частях Писаний есть еще много превосходных мест, которые пусть изучат потом, пусть не все, но хотя бы некоторые. Бог поставил тебя домохозяином, домохозяйкой, чтобы ты приучал к этому своих домашних. Вы вполне сможете этого добиться, если они будут молиться утром, вечером, до и после обеда и ужина. Таким образом пусть воспитываются в страхе Божием. Я говорю это не напрасно, не для того, чтобы вы пропустили это мимо ушей. Я бы не считал вас такими невеждами, если бы не слышал вас каждый день. Каждый отец семейства в своем доме епископ, а она - епископесса, поэтому помышляйте о том, чтобы помогать нам осуществлять проповедническое служение в домах ваших, пока мы несем его в церкви. Если будем это делать, то милостив будет к нам Бог, предотвращающий всякие беды и защищающий нас во время оных. В Псалтири [77:5] написано: "Заповедал отцам нашим возвещать детям их". Стало быть, смотри за тем, чтобы они учились бояться Бога, дабы не уподобиться отцам… В этом оглашении пять частей. Мы называем их "детским оглашением", и преподаваться они должны простым людям, чтобы они заучили их слово в слово и сперва научились рассказывать наизусть, а потом понимать. Кто не будет их знать, тот не должен называться христианином, но таковой принадлежит дьяволу телом и душой и никогда уже ему не будет хорошо ни здесь, ни там». (Лютер,2004-2005, Проповедь о первой заповеди).

Большой катехизис Эрика Соролайнена (так его стали называть впоследствии, когда после смерти епископа вышел его Малый катехизис) делится на шесть больших разделов, посвященных основным моментам христианского вероучения, к каковым причислены десять заповедей, молитва Господня, апостольский Символ веры (по традиции, восходящей к средневековому периоду, он делился на 12 членов - эта особенность была сохранена Лютером) и таинства крещения, исповеди и евхаристии.

Заметим, что исповедь в эту эпоху еще сохраняла характер таинства, хотя на протяжение нескольких десятилетий после начала Реформации в лютеранской церкви Швеции и Финляндии отношение к ней было неоднозначным: к примеру, Паавали Юстен в предисловии к своей Постилле 1570 года называет лишь два таинства - крещения и евхаристии, статус же исповеди, которую он в принципе упоминает, остается у него до конца неясным, тогда как в текстах его предшественника, Агриколы, можно обнаружить еще вполне традиционное отношение к таинству покаяния. Эрик Соролайнен со своей стороны склонен подчеркивать душеполезный характер исповеди, причем создается впечатление, что после крещения и евхаристии она воспринимается как третье официально признанное таинство.

Каждый раздел Катехизиса содержит обширные теологические и текстологические пояснения, отражающие немалую ученость автора, которую он приобрел в Ростокском университете, где студентам прививали вкус к практическому богословию. Как показал сопоставительный текстологический анализ (Holfstrom 1937, 166-172 ss.), помимо Большого катехизиса Лютера, Эрик Соролайнен использовал в своей работе и ряд более поздних немецких трудов, ориентированных уже на новые задачи лютеранской проповеди: катехизисы Иоганна Тетельбаха (1577 г.), Симона Музеуса (1569 г.) и Давида Хитреуса (1554 г.). Отметим, что с последним из названных сочинений Эрик Соролайнен познакомился еще во время своей учебы в кафедральной школе Турку и затем в Ростоке, где преподавал Хитреус: в скандинавских странах влияние этого сборника особенно ощущалось в 1560 - 1580-е гг. Кроме того, установлено (Kouri 1984, 19 s.), что Катехизис Эрика Соролайнена испытал также влияние антикальвинистского трактата ректора кафедральной школы Турку, Маркуса Хельсингиуса, написанного в 1603 году (см. часть I, глава 2, § 6. 2.1).

Большой катехизис Эрика Соролайнена сохранял свое значение в деле церковного воспитания финского народа на всем протяжении семнадцатого столетия. Более того, высказывалось мнение, что “педагогический талант и обширная теологическая ученость Эрика Соролайнена позволили ему создать свод, равный которому трудно найти в других скандинавских странах“ (Holmstrom 1937, 182 s.).


4. Благодарственное слово и молитва ко Господу в Новогодний день (1595 - 1596)

/1/ Боже Всемогущий, Милостивый и Присносущий, Отец Господа нашего Иисуса Христа, Ты, Который совместно со Своим Единородным Сыном и нашим истинным искупителем Иисусом Христом и Святым Духом, силой Своего Слова из ничего сотворил небеса и землю со всем, что на них есть - видимым и невидимым, сущим и поныне! Разумно и премудро установил эпохи, годы и месяцы, отделил день от ночи! Тебя, Бога Живого, Всемогущего и Вечного, нашего Искупителя через Сына Твоего единородного, Источник нашего оправдания, от всего сердца благодарим, прославляем и почитаем за все Твои Божественные благодеяния, которыми Ты милостиво и щедро, без всяких на то наших заслуг, одарил нас в уходящем году, равно как и во все прочие периоды нашей жизни! Особенно же признательны мы Твоей Божественной доброте и отеческой любви за то, что Сына Твоего Единородного Иисуса Христа послал Ты нам в этот мир и в Твоей Божественной Мудрости позволил Ему принять нашу человеческую природу и сделаться человеком, дабы мы после своей кончины обрели через Него избавление от греха, смерти и вечной погибели. Твое Святое Слово Ты дал проповедовать в чистом, незамутненном виде в наших общинах и собраниях устами мудрых проповедников и усердных наставников, которым Ты ниспослал также истинное знание таинств, установленных Сыном Твоим, Иисусом Христом. Ты милостиво облегчил и смягчил кары, которых мы заслужили собственными грехами, чудесным образом поддержал нас в многообразных скорбях и тяготах мира сего, а также, повернув вспять врагов, сохранил наше бедное Отечество от рабства, плена и произвола и даровал нам прочный мир и согласие после стольких лет войны и кровопролития. Нас и наших ближних, дома, усадьбы, имущество, семьи и детей Ты щедро благословил Твоим Божественным благословением и через Твое святое Евангелие отеческой любовью и добротой уберег нас от всяческих бед и опасностей. Ты милостиво даровал нам телесное здравие, жизненное пропитание, кров и одежду и весьма щедро одарил нас и наших ближних Твоим милосердием и любовью. За все эти и прочие бесчисленные Твои благодеяния, возлюбленный Отче, мы единодушно благодарим и прославляем Тебя.

/2/ Также от всего сердца молим Тебя, дабы Ты сподобился укрепить и утвердить христианский мир Твоими святыми, ясными и благодетельными словами и деяниями, славящими Тебя и нам идущими на пользу, дабы, правильным образом познавая Тебя и преисполнившись благоговения перед Тобою, мы непрерывно укреплялись духом и неустанно почитали и прославляли Твое Имя. Пошли нам разумных проповедников, стойких и преданных наставников и вложи Твои святые и благодетельные слова в их сердца и уста, надели их чистотой помыслов, дабы они встали во главе Твоей общины, умело направляя ее посредством благотворного учения через личный пример и добродетельность собственной жизни. Поставь заслон всем зловредным учениям и козням, заблуждениям и извращениям, которые насылаются дьяволом, действующим заодно со своими приспешниками и стремящимся к тому, чтобы незамутненное евангельское учение оказалось замутнено, извращено и переиначено. Сохрани от всякого искажения таинства, совершаемые в наших общинах. Направляй и охраняй Твою христианскую церковь и общину, которые служат Тебе и творят Твою волю по всему свету.

/3/ Ниспошли мирской власти благоденствие, счастье и покой. Обрати Твой милостивый взор на всех мирских князей, владык и королей, в особенности же на нашего государя, Его Королевское Величество, советников и преданных помощников оного. Не дай им ненавидеть, гнать и попирать Твое благодетельное Божественное Слово и Твоих верных слуг, но пусть они всем сердцем своим, всей крепостью своей и силой возлюбят и примут Твое Слово и стойко в нем пребывают до скончания своих дней. Направь их сердца к миру, согласию и единомыслию. Покончи с войнами, раздорами, драками, кровопролитием и сварами, распущенностью, кражами и смертоубийствами, дабы жизнь вверенных им подданных была тихой, мирной и беспечальной. Даруй им милость, мудрость, таланты и разумение, дабы они управляли своими подданными в согласии с Твоей волей и через них вершились и крепли законы и правосудие и уменьшились всяческие беззакония и произвол.

/4/ Также, пресвятой Отче, прими сей город (государство), в котором мы проживаем, под Твою милостивую защиту и родительское покровительство. Сохрани наши дома, усадьбы и всякое имущество от пожара и прочего ущерба. Также защити наших жен, детей, наши семьи и всех наших ближних от всяческих опасностей, угрожающих душе и телу. Подай нам дары полей, лесов и моря, необходимые для поддержания жизни. Отведи от нас заморозки, голод и дороговизну, чуму и все прочие напасти. Милостиво даруй надобную погоду - дождь или сушу, тепло или холод, - чтобы трава и все посаженное в земле в положенные сроки пустило корни, проросло, взошло, созрело и принесло потребные нам плоды. Горячо молим Тебя, милостивый Отче: очисти нас от прежде совершенного зла, от гордыни, жестокосердия и скверны душевной, восходящих к ветхому Адаму и влекущих нас ко всяческому греху, злу и непотребству; одари нас новым разумением и новым сердцем, добродетельными нравами и привычками и угодной Богу жизнью, дабы мы праведно и свято служили Тебе во всякое время нашей жизни.

/5/ Наконец, молим Тебя, благой Отче, даруй нам радостный, спокойный, счастливый и благодетельный Новый год, дабы мы благодарили Тебя, наслаждаясь миром, согласием и взаимной любовью. Сделай так, чтобы поскорее наступил истинный Новый год, год нескончаемой радости, когда мы будем избавлены и освобождены от сего ветхого мира, полного грехов, раздоров, зла и скорби, и там, на новом небе и новой земле, которые Ты соблаговолишь предуготовить, вместе с Твоими святыми ангелами и Твоими избранниками мы будем Тебя беспрестанно славить, хвалить и почитать. Обо всем этом, возлюбленный небесный Отче, Боже милосердный, мы дерзаем Тебя молить именем недавно родившегося младенца Иисуса Христа, Который есть Сын Твой возлюбленный, наш Искупитель и Спаситель, верный Эммануил, с Тобой и Святым Духом единосущный, ныне и присно благословенный. АМИНЬ.

(Перевод со старофинского выполнен по изданию: Parvio M. Yxi kijtossana ia Rucous wden vuoden paivana. Suomalainen saarnatuoliliturgia 1500-luvulla. Helsinki 1983)

Комментарий

Как уже отмечалось выше в настоящем очерке (§ 9.1.), Благодарственное слово и молитву ко Господу в Новогодний день принято считать оригинальным текстом Эрика Соролайнена. Основанием для этого, равно как и для датировки произведения служат звучащие в нем слова благодарения о даровании “прочного мира и согласия после долгих лет войны и кровопролития”: речь идет о подписании Тявзинского мира между Швецией и Россией 18 мая 1595 г., который положил конец разорительной войне, длившейся целую четверть века (она началась еще в епископство Паавали Юстена) и из всех провинций Шведского королевства наибольший урон причинившей именно Финляндии. На то, что автором отрывка был епископ Турку Эрик Соролайнен, указывает богослужебная функция этого текста, т.к. он был включен в состав т.н. “литургии с кафедры” (т.е. корпуса литургических текстов, зачитываемых с кафедры), игравшей существенную роль в структуре тогдашнего лютеранского богослужения (Parvio 1990, /1000/ s.). В любом случае какое-то отношение к данному славословию глава епархии Турку должен был иметь: в «Слове» благодарение Господу возносится от имени всех финнов (а не членов какого-то одного прихода) и говорится о всей Финляндии.

Переведенный текст отчетливо делится на благодарственное слово в собственном смысле и молитвенное обращение к Богу. Первая часть благодарственного слова, приуроченная к конкретному году (1595), открывается общими славословиями Господу Богу, из которых без труда вычитываются темы, важнейшие для лютеранства - sola gratia (одной только милостью) и sola Sсriptura (одним лишь Писанием). Вторая часть благодарения - и это будет отличать поздние работы Эрика Соролайнена, носящие духовно-прикладной характер - привязана к конкретным условиям страны (т.е. Финляндии) и исторической эпохи.

Что касается молитвы, она была составлена с явным расчетом на использование и в последующие годы. Для удобства восприятия и анализа мы разбили ее текст на пять смысловых фрагментов. На наш взгляд, особый интерес представляют разделы 2-й, 3-й и 4-й. Вместе они составляют по сути всеобщую, или “церковную молитву” (kirkkorukous), открывавшую “литургию с кафедры”. Содержание определяется учением Лютера о трех сословиях и их взаимной гармонии как залоге и гарантии общественной стабильности: Лютер был убежден, что духовные цели Реформации достижимы были лишь при сохранении четкого сословного деления общества (правда, он все же признавал принципиальное равенство сословий в духовном плане). По этой причине “церковная молитва” ясно делится на три части. В первой части (в нашей разбивке это пункт 2) возносится моление за Церковь (“Общину” в терминологии автора) и сословие проповедников (т.е. священнослужителей) и испрашивается защита от “лжеучений”. Тот факт, что именно проповедническое сословие оказалось упомянуто здесь первым, не было чистой случайностью, поскольку, как мы отмечали выше при рассмотрении Катехизиса Эрика Соролайнена, к этому времени (конец XVI - начало XVII вв.) лютеранское духовенство приобрело особую власть над душами мирян, а миссия «проповедника» стала трактоваться богословами как наиболее ответственное и почетное из всех человеческих занятий. Во второй части (пункт 3 перевода) звучит молитва за светскую власть, причем специально оговорена ее роль в распространении и сохранении Слова Божиего, что опять-таки согласуется с учением Лютера о двух «царствах», или «установлениях» (regimenta) - духовном и светском, заведенных Богом (Arffman 1999, 167-168 ss.). В конкретных условиях середины 1590-х гг., когда на шведском троне всё еще находился католик Сигизмунд III, предупреждение правителю об обязанности защищать “истинное Слово” (т.е. придерживаться решений Упсальского собора 1593 г.), вероятно, звучало не чисто риторически. И, наконец, третий раздел молитвы (пункт 4) представляет собой моление за всех остальных членов Церкви: особый интерес для нас представляет здесь перечень страхов, наиболее беспокоивших людей той эпохи. Заключительная часть молитвы возвращает нас к теме Нового года, которая получает теперь духовную трактовку - в эсхатологическом смысле. Стоит напомнить, что 1590-е годы обернулись для Финляндии заметным обострением политических и социальных противоречий; кроме того, произошло ощутимое похолодание климата (аналогичное тому, что имело место в России в канун Смутного времени), и в этой связи ухудшилась ситуация с продовольствием, люди стали больше голодать, болеть и умирать, что делало их восприятие земной жизни особенно тревожным. Эта часть финской молитвы показывает, что в рассматриваемую эпоху лютеранству все еще были присущи эсхатологические чаяния конца света, столь характерные для ранней Реформации (Arffman 1999, 58 s.); не стоит также забывать, что приближавшаяся смена столетий порождала дополнительное смятение в умах.

Отметим еще несколько черт «Благодарственного слова», присущих лютеранскому мировосприятию в период, когда в Финляндии исподволь воцарялась атмосфера т.н. раннепротестантской ортодоксии (фин. varhaispuhdasoppisuus), на что мы уже обращали внимание, анализируя другие тексты епископа Эрика. Во-первых, это подчеркнуто ветхозаветная трактовка Бога-Отца, в полной зависимости от которого находится человек (впрочем, подобная переориентация была свойственна уже родоначальникам европейской Реформации, но именно их эпигоны придали ей жесткость и неумолимость: по выражению Люсьена Февра, “Бог, вновь обретенный реформаторами - это не только Иисус” - Февр 2000, 279). Во-вторых, в финской молитве звучат отголоски известного религиозного принципа do ut des («даю, чтобы и ты мне дал»), что предполагает надежду на достижение определенного земного благополучия в обмен на настойчиво подчеркиваемую преданность и самоумаление перед Господом. Недаром в тексте достаточно прозрачно дается понять, что Бог должен быть как-то особо «лично» заинтересован в даровании мира и процветания молящим Его, ибо только тогда верующие в Него получат возможность достойно и полноценно прославлять и почитать Господа («дабы мы праведно и свято служили Тебе во всякое время нашей жизни»). По мнению церковных историков, такого рода «деловитый» подход не являлся чем-то исключительным, а, напротив, в целом был весьма характерен для лютеранского сознания той эпохи (Kouri 1984, 230 s.). С другой стороны, не менее настойчиво развивается тема фундаментальной испорченности человеческой природы и мира в целом: по мысли финского автора, выйти из падшего состояния возможно, лишь всецело полагаясь на Милость Божию, при содействии которой погрязшая во грехе душа обретает благостную кончину и, следовательно, избавление от страданий мира сего. Пессимистическая оценка мира как юдоли скорби была распространена в массовой (т.е. рассчитанной на массовую аудиторию) лютеранской литературе рассматриваемой эпохи. Сходную трактовку мы обнаруживаем и в Постилле епископа Турку, изданной четверть века спустя после “Благодарственного слова”: из этого видно, что и на склоне лет Эрик Соролайнен тяготел к парадигмам мышления, сложившимся в лютеранском мира еще во второй половине XVI в.


5 Сакраментариями последователи Лютера называли тех протестантов, что отрицали реальность присутствия Христа в таинстве (лат. sacramentum) евхаристии (Лейн 1997, 168).
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Н. Г. Пашкин.
Византия в европейской политике первой половины XV в. (1402-1438)

Жорж Дюби.
Трехчастная модель, или Представления средневекового общества о себе самом

А. Л. Мортон.
История Англии

А. А. Зимин, А. Л. Хорошкевич.
Россия времени Ивана Грозного

Вильгельм Майер.
Деревня и город Германии в XIV-XVI вв.
e-mail: historylib@yandex.ru
X