Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Леонард Вулли.   Ур халдеев

В. В. Струве. Предисловие.

Книга известного английского археолога Леонарда Вулли подводит итоги систематических раскопок, проводившихся на протяжении двенадцати зимних сезонов (1922—1934) в Южном Ираке, на месте одного из древнейших городов мира, Ура, или, как его иногда называют, следуя библейской традиции, Ура халдеев.1)

Этими изысканиями, организованными совместно Университетским музеем в Пенсильвании и Британским музеем, бессменно руководил Л. Вулли. Раскопки производились им с исключительной тщательностью и точностью. Об этом свидетельствуют хотя бы те сложные и рискованные приемы, которые он применял, чтобы спасти отсыревшие и расползавшиеся глиняные таблетки, покрытые драгоценными для науки текстами третьей урской династии, или методика реконструкции отдельных памятников и целых комплексов.

Несомненное достоинство книги Л. Вулли — стремление представить широкую историческую картину и осветить все этапы развития города Ура на протяжении почти четырех тысячелетий — от V тысячелетия до н.э. до IV в. до н.э. Автор не ограничивается только описанием хода раскопок и анализом археологических комплексов или отдельных найденных им предметов. Он стремится к общим выводам, устанавливает периоды подъема и упадка, пытается их объяснить. Само собой разумеется, что далеко не всегда можно согласиться с его гипотезами, но [5] сама постановка вопроса весьма ценна и открывает новые перспективы.

Автор излагает результаты своих открытий не в том порядке, в каком они сделаны, а в исторической последовательности. Если памятники более ранних периодов были обнаружены позже, он все равно рассматривает их в первых главах, что облегчает создание четкой картины развития общества.

Для объяснения найденных им памятников Л. Вулли привлекает сравнительный исторический материал и при случае пересматривает вопросы, решавшиеся прежде неверно или вызывавшие споры. Так, он приходит к твердому выводу об историчности первой династии Ура, которая прежде вследствие неточностей Ниппурского царского списка считалась мифической. Даже более раннюю первую династию Урука (Эреха) автор считает возможным сопоставить с джемдет-насрским периодом. Однако вторую урскую династию он считает фиктивной.

Для более поздних периодов раскопки Л. Вулли также дают материал, помогающий проверить и уточнить ряд исторических фактов и событий. Например, господство Лагаша в южном Двуречье и последующее освобождение Ура прекрасно иллюстрируются находкой статуи Энтемены. Историчность Саргона I Аккадского, вызывавшая прежде сомнения, окончательно подтверждается найденным изображением его дочери на алебастровом диске. Разгром Ура вавилонским царем Самсуилуной (сыном и преемником знаменитого Хаммураппи) оставил яркие следы, позволяющие Л. Вулли определить огромные масштабы разрушений. Очень много дают раскопки Ура также для изучения экономической и культурной истории Шумера и Вавилона. Чрезвычайно интересны соображения автора о роли гончарного круга, знаменующего «первый шаг к машинному» труду, или об использовании природного сплава бронзы с 5% никеля. Таким образом, значительно обогащаются наши знания о развитии производительных сил в древнем Двуречье. Большое внимание уделяется внешним связям Шумера (с Индией, Аравией, Малой Азией). Весьма интересны для историков архитектуры и искусствоведов наблюдения Л. Вулли, касающиеся использования древним шумерийским зодчим закона оптической иллюзии, «который много столетий спустя с блеском применили греческие строители [6] Афинского Парфенона». Вместе с тем на основании ряда находок определяется упадок и огрубение искусства южного Двуречья в касситский период.

Мы упомянули далеко не все весьма существенные для науки наблюдения и выводы английского исследователя, но думается, что сказанного достаточно для того, чтобы признать ценность рассматриваемого исследования. Конечно, далеко не все гипотезы Л. Вулли приемлемы.

Социально-экономическую структуру общества древнего Двуречья автор представляет довольно смутно. Как и большинство буржуазных ученых, он недооценивает роли рабовладения и рабского труда: лишь мимоходом упоминается использование труда рабынь, но только рабынь, а не рабов, что свидетельствует о явно неверном представлении масштабов рабовладения во времена третьей династии Ура. Говорится также о домашнем рабстве. Об интенсивной эксплуатации рабского труда автор умалчивает, ограничиваясь лишь упреком в бездушном формализме, брошенным шумерийскому счетоводу, равнодушно отмечавшему смерть той или иной рабыни.

Не менее показательно стремление замаскировать жестокости, свойственные зарождающемуся рабовладельческому государству в период первой династии Ура. Автор полагает, что убийство десятков людей при погребении древнейших царей Ура отнюдь не было актом насилия. Мужчины и женщины спускались в могильный ров якобы без всякого принуждения, выпивали приготовленное для них зелье и спокойно погружались в сон. Л. Вулли стремится убедить читателя, что участники этой церемонии не были жертвами грубого зверского убийства и, вероятно, даже не думали о смерти. Они просто готовились служить своему царственному повелителю в условиях, иного мира и, по-видимому, были уверены, что там их ждет гораздо лучшая участь, чем шумерийцев, умирающих естественной смертью, В действительности дело обстояло, конечно, далеко не так. Подобные массовые убийства во славу умершего повелителя были возможны только в условиях жестоких нравов восточной деспотии, где царь был богом, а жизнь его подданных не имела решительно никакой ценности.

Идеализация далекого прошлого вообще характерна для Л. Вулли. Он считает, например, что первые обитатели [7] Двуречья жили в обстановке золотого века: «Это была благословенная манящая земля. Она звала и многие откликнулись на ее зов». Автор забывает, что в древнейшую эпоху эта долина далеко не походила на рай. Разливы рек превратили долину в сплошное болото, с губительными лихорадками. Тростниковые джунгли, покрывавшие болота, кишели москитами. Там водились львы, змеи. Поэтому первые обитатели попали в Двуречье против воли, загнанные туда из окружающих долину степей более сильными соседями. И только упорный, необычайно тяжелый, изнурительный труд десятков поколений превратил Двуречье в цветущую страну.

В описании же Л. Вулли тяжелая в действительности жизнь первобытных народов превращается в гармоничную пастораль.

Автор допускает известную модернизацию шумерийского общества, когда, например, время царских гробниц (начало III тысячелетия до н.э.) характеризует как «городскую цивилизацию высшего типа».

Невозможно также согласиться и с другим принципиально ошибочным мнением Л. Вулли» а именно о превосходстве шумерийской и вавилонской культуры над всеми другими древневосточными культурами. Здесь явно сказываются традиции панвавилонизма. И только ими могут быть объяснены утверждения, подобные тем, что встречаются в книге: «Во всех отношениях Шумер раннединастического периода ушел намного вперед от Египта, который в ту эпоху лишь выбирался из состояния варварства. И когда Египет действительно пробудился в дни правления Менеса, первого фараона Нильской долины, наступление новой эры ознаменовалось для него освоением идей и образцов более древней и высшей цивилизации, достигшей расцвета в низовьях Евфрата. Шумер был прародиной западной культуры, и именно у шумерийцев следует искать истоки искусства и мировоззрения египтян, вавилонян, ассирийцев, финикиян, древних евреев и, наконец, даже греков».

Эта длинная цитата прежде всего доказывает, как нелогичность автора приводит его к явному искажению исторической действительности и преклонению перед изучаемой им культурой. Конечно, Л. Вулли удалось обнаружить изумительные памятники архитектуры, скульптуры и ювелирного искусства Двуречья. Но это не дает права [8] пренебрежительно относиться к не менее замечательным произведениям египетских художников или отрицать их общепризнанную оригинальность. Что же касается вопроса о приоритете Египта и Шумера, то при шаткости хронологии, неоднократно перестраивающейся (что признает и сам автор), всякие выводы в этом направлений еще долго останутся гипотетическими.

Несомненно, на более правильном пути стоит г. Чайльд, признающий самостоятельность древнейших культурных очагов — Египта и Шумера и считающий, что в одних сферах египтяне опережали шумерийцев (например, изобретение фаянса), в других — наоборот (применение гончарного круга, колесный транспорт). Трудно также согласиться с утверждением Л. Вулли, что с достижениями шумерийцев в металлургии «вряд ли сравнится хоть один народ древности» и что в Шумере «почти все мужчины умели читать и писать». Вдумчивый читатель, конечно, отбросит все эти преувеличения английского археолога, объясняемые его чрезмерным и необъективным увлечением Шумером.

Необоснованны также попытки Л. Вулли найти библейские аналогии. Конечно, шумерийцы, если не прямо, то косвенно — через вавилонян, ассирийцев, хананеев — оказывали влияние на древних евреев. Некоторые наблюдения автора в этом направлении весьма любопытны. Так, например, он вполне основательно считает, что миф о всемирном потопе содержит воспоминание о реальном наводнении, которое произошло в конце эль-обейдского периода. Правильно отмечены фантастические гиперболы библейской традиции, восходящей к шумерийскому мифу. «Разумеется, — пишет автор, — это был не всемирный потоп, а всего лишь наводнение в долине Тигра и Евфрата, затопившее населенные районы между горами и пустыней. Но для тех, кто здесь жил, долина была целым миром».

Интересны также аналогии между идолами, найденными в Уре, и семейными божками, украденными якобы библейской Рахилью у своего отца Лабана. Для изучения древнейшей (политеистической) стадии иудейской религии это очень важно, и в данном пункте Л. Вулли отступает от богословской традиции. Вполне допустимо его предположение, что в книге пророка Даниила содержатся намеки на религиозную реформу Навуходоносора II. [9]

Однако в ряде других случаев приводимые в книге библейские параллели натянуты и неубедительны. Вряд ли можно согласиться с тем, что фигурка золотого козленка, выглядывающего из-за ветвей, соответствует агнцу из книги Бытия, принесенному в жертву вместо Исаака. Еще более натянуто утверждение, что лестница, которую библейский Иаков видел во сне, тождественна зиккурату третьей династии Ура. Л. Вулли все время говорит об Аврааме и Иакове как о реальных исторических деятелях. Правда, в одном случае, почувствовав, что заходит слишком далеко, он отказался от чересчур смелой библейской аналогии. Изображение лодки со свиньей в кабине и мужчиной на корме напомнило ему Ноев ковчег, но он все же не решился воспользоваться этой слишком рискованной гипотезой.

Можно отметить еще некоторые сомнительные домыслы Л. Вулли. Появление в раннединастический период недостаточно практичного плосковыпуклого кирпича он объясняет не техническими, а политическими причинами. Это был, по его мнению, протест против влияния джемдет-касрского периода и отказ от технических приемов завоевателей, хотя бы эти приемы были выгодны и целесообразны. Смешение эль-обейдских черепков с асфальтом и использование этой смеси при постройке новых зданий Л. Вулли трактует как возрождение эль-обейдских традиций.

Наконец, неправилен взгляд на зороастризм как на религию Ахеменидов. Советская наука доказала неосновательность этой точки зрения.

В заключение нужно сказать несколько слов о хронологической системе, которой придерживается Л. Вулли. В основном он принял хронологию, предложенную около двадцати лет назад С. Смитом, и это решение можно только приветствовать. Однако далеко не всюду внесены необходимые поправки. Так, например, Нарамсин датируется по прежней «длинной» хронологии, разгром Ура Самсуилуной датируется в одном случае по Сиднею Смиту (1757 г.), а в другом — по сверхкраткой хронологии Пебеля (1674 г. = 12 год Самсуилуны!!?).

Какую бы классификацию2) автор ни избрал, он [10] должен следовать ей систематически. В противном случае получаются непримиримые противоречия.

Автор часто применяет устарелое чтение шумерийских имен (Бау, Урнина, Дунги, Бурсин вместо установленного ныне чтения Баба, или Бубу, Урнанше, Шульги, Амарсуена).3)

Несмотря на указанные ошибки и неточности, книга Л. Вулли чрезвычайно интересна.

Фактический материал, собранный Л. Вулли, и ряд его частных наблюдений принесут огромную пользу специалисту-историку или историку искусства. Легко и доступно, местами даже увлекательно написанный очерк английского археолога может быть рекомендован и тем, кто стремится пополнить свои знания в области истории и истории культуры. Интерес к далекому прошлому предков иракского народа, сбросившего ныне цепи колониализма, растет у нас с каждым днем. Вот почему книга Л. Вулли, освещающая историю одного из важнейших центров этой страны па протяжении почти четырех тысячелетий, безусловно найдет у нас многочисленных читателей. [11]


1) Халдеи — семитическое племя, обитавшее южнее Вавилонии, у берегов Персидского залива. В I тысячелетии до н.э. они неоднократно вторгались в южное Двуречье. В 626 г. до н.э. халдей Набопаласар захватил вавилонский трон; в связи с этим вавилонян часто называют халдеями (в особенности в библии). Характерно, что о шумерийцах составители библии (так же, как и классические авторы) не имеют никакого представления.

2) Подробнее об этом см. В. В. Струве, Датировка I вавилонской династии, — «Вестник древней истории», 1947, № 1. стр. 9-35.

3) В отдельных случаях при переводе внесены соответствующие исправления.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Малькольм Колледж.
Парфяне. Последователи пророка Заратустры

М.А. Дандамаев.
Политическая история Ахеменидской державы

Е. В. Черезов.
Техника сельского хозяйства Древнего Египта

Ш. Султанов, Л. Султанов.
Омар Хайям
e-mail: historylib@yandex.ru
X