Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Пьер Монте.   Эпоха Рамсесов. Быт, религия, культура

9. Пиршества

Богатый египтянин не испытывал недостатка в свободном времени и хорошо знал, как с толком провести его. Охота в пустыне, пешие прогулки, паломничества в храмы, ловля рыбы и птицы на болотах, посещение харчевен – выбирай любое. При желании он мог приятно провести время в стенах своего дома.

Едва ли что-либо могло доставить египтянину больше удовольствия, чем пиршества, на которые созывали многочисленных родственников и знакомых. На рельефах в гробницах часто встречаются сцены пиров в «домах вечности», на которые в качестве гостей собираются призраки умерших. Эти застолья, однако, во всех мелочах совпадают с пирами, на которых веселился при жизни хозяин гробницы. Благодаря этим сценам, а также древним текстам мы можем описать, как это происходило.

Разумеется, во всем доме – в кладовках, на кухне и в гостиной – поднималась страшная суета. Забивали быка. Делили тушу. Готовили жаркое, тушеное мясо, соусы. Ощипывали и жарили на вертелах гусей. Расставляли кувшины с пивом, вином и ликерами, пересыпали в корзины и раскладывали на блюдах фрукты. Все это тщательно накрывали от насекомых и пыли. Из шкафов вытаскивали золотые и серебряные чаши, алебастровые вазы, расписную глиняную посуду. В сосудах из пористой глины охлаждалась вода. Весь дом был вычищен и вымыт до блеска, садовые аллеи подметены, опавшие листья подобраны. Музыканты, певцы и танцоры уже собрались. Привратники стояли у дверей. Теперь все ждали гостей.

Если среди гостей должны были присутствовать важные персоны, хозяин сам встречал их у входа в сад и проводил в дом. Точно так же поступали жрецы, когда царь удостаивал храм своим посещением. Если глава семьи отправлялся в царский дворец и возвращался оттуда осыпанный всевозможными милостями, домашние тоже выходили поприветствовать его у дверей. Порой хозяин дожидался приглашенных в гостиной, как фараон в приемной зале. В таких случаях гостей встречали дети и слуги.


Гости на пиру (Дейвис. Гробница Нахта)

После встречи хозяин и гости начинали долгий обмен приветствиями и комплиментами. Судя по надписям на стелах, египтяне готовы были без устали разглагольствовать о собственных добродетелях. Гость обычно обращался к хозяину с пространной речью вроде той, которую мы читаем на одном из папирусов времен Рамсесидов. «Да пребудет милость Амона в твоем сердце! Да дарует он тебе счастливую старость и да поможет провести жизнь твою в веселии и добиться всяческих почестей! Губы твои здоровы, члены могучи, а глаза остры. Одеяния на тебе из чистого льна, ты правишь колесницей, сжимая в руке плеть с золотой рукоятью и новые вожжи. В твоей упряжке сирийские жеребцы. Негры бегут впереди тебя, расчищая тебе дорогу. Ты всходишь на свою лодку из пихты, покрытую украшениями от носа до кормы. Ты возвращаешься в свой прекрасный дворец, который сам построил. Рот твой полон вина и пива, хлеба и мяса и лепешек. Быки уже разделаны, а вино распечатано. Приятное пение услаждает твой слух. Хранитель благовоний распространяет над тобой аромат душистых смол, а садовник приносит тебе гирлянды цветов. Охотник приносит тебе перепелок, а рыбак – разной рыбы. Твой корабль привозит тебе из Сирии всякие драгоценные грузы. Твой хлев полон быков. Твои женщины-прядильщицы преуспевают. Ты неуязвим, и враги твои повержены. Худое, что люди говорят о тебе, неправда. Ты предстаешь перед божественной Эннеадой (девять божеств, которые судят людей) и, торжествуя, выходишь!»

В соответствии с правилами хозяин должен был дать не менее любезный ответ. В некоторых случаях он мог с интонацией легкого снисхождения пробормотать себе под нос: «Добро пожаловать!» или «Да будут хлеб с пивом на твоем столе!». Вежливее, однако, было пожелать прибывшему божьего благословения: «Да будешь ты жив, здоров и силен! Да пребудет с тобой милость Амона-Ра! Молю Ра-Хорахти, Сета и Нефтис и всех богов и богинь нашего края ниспослать тебе жизни и здоровья, дабы я видел тебя в благополучии и мог обнять!» Царскому придворному надлежало сказать: «Я молю Ра-Хорахти от его восхода до отхода ко сну, и всех богов Пер-Рамсеса, и великого ка Ра-Хорахти даровать тебе милость Амона-Ра. Я взываю к ка царя Банра Мериамона (да будет Жив, Здоров и Силен!) – твоему доброму повелителю (да будет Жив, Здоров и Силен во всякий день!).

Покончив с комплиментами, пожеланиями и приветствиями, объятиями и поцелуями, гости и хозяева могли занять свои места. Хозяин садился на стул с высокой резной спинкой, деревянное сиденье которого было инкрустировано золотом и серебром, бирюзой, сердоликом и лазуритом. Такие же роскошные стулья предоставлялись почетным гостям. Остальные усаживались на более скромные стулья с обычными или перекрещенными ножками. В бедных домах гости располагались на циновках на полу.

Юные девушки предпочитали сидеть на кожаных подушках. Мужчины и женщины рассаживались в разных половинах комнаты. Рассудительный и мудрый Птахотеп советует молодым людям и даже зрелым мужчинам не слишком заглядываться на женщин в доме друзей. Его совету следовали не всегда. Иногда мужчины и женщины садились вместе, и тогда муж мог не расставаться с женой. Слуги и служанки сновали между гостями с цветами и благовониями. На изображениях служанки всегда молоды и красивы. На них надеты прозрачные накидки, не скрывающие их прелестей. Часто на них вообще ничего не было – только ожерелье да поясок. И мужчины и женщины получали цветок лотоса и водружали на голову белый колпачок. Служанки делали эти украшения из волос, обмазанных ароматным маслом, которое черпали из большой чаши. Хозяева дома, их дочери и служанки имели на голове это украшение, обязательное для торжественных приемов. Именно на него намекает автор восхваления, процитированного выше: «Твой хранитель благовоний распространяет над тобой аромат душистых смол». Без благовоний не может быть радости! К тому же они отбивали запахи пива, вина и жаркого. Служанкам эти маленькие конусы на голове, по-видимому, нисколько не мешали. Художники, которые никогда не упускали случая изобразить даже в гробнице какой-нибудь смешной или нелепый эпизод, ни разу не показали, чтобы это благоуханное украшение свалилось у кого-нибудь с головы. Водружая его, служанки ловкой рукой поправляли нагрудное ожерелье гостя.

Наконец наставал момент подавать яства, приготовленные поварами и кондитерами. Тут были блюда на самый взыскательный вкус. Старый Птахотеп предупреждал: чтобы заслужить милость богов и добрую репутацию среди людей, необходимо проявлять умеренность не только в словах и взглядах, но и в еде. Хозяева старались усладить не только желудок, но и слух гостей, поэтому ни одно пиршество не обходилось без музыкантов. В Египте во все времена обожали музыку: даже когда еще не было музыкальных инструментов, египтяне сопровождали песни хлопками в ладоши. Флейта, гобой и арфа появились в эпоху строительства пирамид. Они звучали то все вместе, то по двое, то поодиночке. К эпохе Нового царства, отчасти под влиянием культуры соседних народов, многие музыкальные инструменты были существенно усовершенствованы. Арфы становятся больше: объем резонатора удваивается, количество струн возрастает. Одновременно появляются маленькие переносные арфы, средние – с подставкой и большие – настоящие произведения искусства с нанесенным на них растительным или геометрическим орнаментом, с резными позолоченными головками наверху или у основания стойки. Цитра была привезена в Египет из Азии. Мы видим бедуинов (аму), пришедших в Менат-Хуфу (близ современного Бени-Хасана), чтобы встретиться с губернатором нома Орикс, с цитрами в руках. Некоторые музыканты – судя по всему, тоже иноземцы – играют на огромных цитрах с подставкой. Были и небольшие изящные цитры всего с пятью струнами. Видоизменилась и двойная флейта: трубки из стеблей камыша теперь сходились под острым углом (раньше они были скреплены по всей длине, параллельно одна другой). Лютня представляла собой маленькую продолговатую коробку, плоскую с боков, с шестью или восемью отверстиями и длинным грифом, украшенным лентами, на котором были натянуты четыре струны. Барабаны делали круглыми или квадратными, но ими пользовались главным образом во время народных и религиозных празднеств. То же самое относится и к другим инструментам – трещоткам и систрам. Трещотки, по-египетски менат, состояли из двух одинаковых дисков из слоновой кости или дерева; их подвешивали на обруч. Систр делался в форме головы богини Хатхор, покровительницы пиров и музыки, прикрепленной к длинной ручке. Вместо рогов в головной убор богини были вставлены длинные металлические столбики, между ними натягивали проволочки с нанизанными на них маленькими металлическими дисками. Потряхивая систром, музыканты извлекали из инструмента длинные или отрывистые звуки, которые хорошо подходили в качестве аккомпанемента пению. Менат сильно напоминал современные кастаньеты, так что любой поклонник испанского танца представляет себе, каким образом они использовались. Певицы также могли сопровождать свое пение хлопками в ладоши.


Мерерука слушает музыку (Клебс. Рельефы и живопись Нового царства)

Чтобы развлечь гостей, хозяева часто приглашали акробаток. Они демонстрировали свою ловкость и изящество, выгибаясь назад так, что касались пола волосами.

Итак, даже после того как гости наелись, пиршество продолжалось: начинались выступления музыкантов, певцов и танцоров, а приглашенные с еще большим удовольствием поглощали лакомства. Певцы на ходу сочиняли стихи, прославляющие щедрость хозяина или великодушие богов. «Его безупречность в сердце каждого мужа… Птах сделал это собственными руками для умащения сердца своего. Каналы вновь наполняются водой: Земля орошается его любовью». «Счастлив его день, – подхватывает второй, – когда человек постигает красоту Амона! Сколь сладостно это, заставить весь свод небесный звенеть хвалой ему!» За все на земле подобало благодарить богов, но египтяне всегда помнили, что им недолго наслаждаться их дарами, ибо срок жизни короток. А потому следует от всего сердца наслаждаться этим прекрасным днем, когда милость богов так удачно соединилась с щедростью гостеприимного хозяина. Арфист Неферхотепа напоминает об этих истинах на одном из пиров: «Тела человеческие возвращаются в землю с начала времен, и место их занимают новые поколения. До тех пор пока Ра восходит утром, а Атум заходит в Ману, мужчина оплодотворяет, а жена разрешается от бремени и каждый вдыхает воздух через ноздри. Но однажды каждому из рожденных суждено отправиться в свое место [то есть умереть]. Проведи же свой день в счастье, о жрец! Да радуют прекраснейшие духи и благовония твое обоняние, да украшают лилии и гирлянды твои плечи и плечи возлюбленной сестры твоей, что сидит подле тебя. Да услаждают песни и музыка слух твой. Изгони невзгоды из мыслей своих и помышляй лишь о приятном, пока не придет день тебе отправиться в землю Мертсегера, обитель молчания. Проводи же свои дни в счастье, о Неферхотеп, правдивый голосом, прекрасный отец, чьи руки чисты. Я слыхал обо всем, что приключилось [с нашими прародителями]. [Стены городов их] сровнялись с землей, жилищ их нет боле, и самих их будто бы никогда не было с начала времен. Стены твоего дома крепки. Ты посадил сикоморы на берегу твоего пруда, и твоя душа отдыхает под ними и пьет их влагу. Следуй же призывам твоего сердца и не поддавайся сомнениям, пока ты на земле. Давай хлеб тому, кто ничего не имеет, чтобы имя твое превозносилось вовеки. Проводи дни в счастье… Подумай о дне, когда ты должен отправиться в землю, куда отправляются все люди. Нет человека, которой мог бы взять туда свое богатство, и нет оттуда возврата».

Другой арфист напоминает нам, что тщетно пытаться избежать смерти. Египет во времена Рамсесов был уже древней страной, и любой мог видеть, какая судьба ждала великие пирамиды. «Боги, что были в старинные времена, покоятся в своих пирамидах, подобно мумиям и духам, также погребенным в пирамидах. Они были построены, чтобы стоять вечно. Что стало с ними? Я слышал слова Имхотепа и Хардидера во многих песнях. Их гробницы разрушены, их жилищ больше нет, как будто и не было никогда. И никто не приходит оттуда, чтобы рассказать, какими людьми были они и что имели».

«А потому, пока жив, следуй желаниям своего сердца. Окропляй чело свое маслами, укрывай свое тело льняными одеждами, умащай себя редчайшими благовониями, дарованными тебе богом… Следуй своему сердцу и делай себе благо, пока живешь на земле. Не давай сердцу обсесилеть, пока не пришел еще для тебя день, когда человеку надо взывать о милосердии, моля бога, чье сердце уже не бьется, услышать взывающего к нему…»

К периоду Нового царства египтяне уже не довольствовались простым перечислением печалей загробного мира и радостей жизни на земле, чтобы побудить сотрапезников воспользоваться этими радостями. Греческие авторы, чьим словам вполне можно доверять, рассказывают, что по окончании трапезы хозяин показывал гостям маленький деревянный гробик, в котором лежала раскрашенная фигурка мертвеца (спеленатой мумии). В одном из частных домов в Танисе мне посчастливилось найти несколько подобных фигурок длиной примерно восемнадцать дюймов. Хозяин демонстрировал их гостям со словами: «Взгляни, а затем пей в свое удовольствие, ибо когда умрешь, то будешь подобен ему». Если верить Плутарху и Геродоту, именно так вели себя египтяне за веселым шумным застольем. Лукиан, утверждавший, что пишет лишь о том, что видел сам, рассказывает, что на пиру Неферхотепа мертвецы были в числе гостей. Мы не располагаем доказательствами, что Неферхотеп приглашал мертвецов на пиршества или что хозяева показывали гостям маленькие фигурки мумий, подобно тому как греческий плутократ Тримальхион развлекал гостей серебряным скелетом с подвижными суставами.

К тому же гости и так охотно следовали советам сладкоголосого арфиста. Призыв веселиться, пока живешь на земле, часто воспринимался как повод хорошенько выпить. Вот, например, как проходил пир, устроенный Пахери и его женой. Хозяин и хозяйка сидят рядышком. Привязанная к ножке стула Пахери обезьянка вытаскивает из корзины фиги и уплетает их за обе щеки. Позади стоят слуги. Родители Пахери удобно расположились напротив сына. Дядья, двоюродные братья и приятели хозяина сидят на циновках на полу. Между ними снуют слуги: одни разносят чаши с выгнутыми краями, другие прислуживают женщинам. «Здоровья твоему ка!кричит один из гостей, поднимая полную чашу вина. – Пей, пока не опьянеешь! Проводи свой день в счастье, послушай, что говорит твоя подруга!» Женщина, о которой он говорит, только что приказала слуге: «Подай мне восемнадцать мер вина! Как я люблю его». Другой слуга поддерживает ее: «Не стесняй себя ни в чем, ибо я не отойду от него ни на шаг [кувшина с вином]». Рядом с ним другая женщина, устав дожидаться своей очереди, кричит: «Пей, не привередничай! Дойдет ли до меня чаша? Поистине это царь всех напитков». В углу две женщины, позабытые слугами, делают вид, что отклоняют воображаемое угощение. Пахери жил в годы окончания освободительных войн в Нехебе, поэтому его пир, по-видимому, носит несколько провинциальный, грубоватый характер. Однако на фиванских пиршествах манерос (по Плутарху, термин, соответствующий греческому принципу «умеренности во всем») также не очень-то соблюдался. Нередко на сценах пирушек мы видим перепивших мужчин и женщин, исторгающих отвратительные струи рвоты. Их соседи не находят в этом ничего необычного. Они поддерживают головы своих ослабевших товарищей и, если нужно, помогают им дойти до ложа. Слуги проворно приводят все в порядок, и всеобщее веселье продолжается.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Пьер Монтэ.
Египет Рамсесов: повседневная жизнь египтян во времена великих фараонов

Рафаэла Льюис.
Османская Турция. Быт, религия, культура

Игорь Тимофеев.
Бируни

Э. А. Менабде.
Хеттское общество

Леонард Вулли.
Ур халдеев
e-mail: historylib@yandex.ru
X