Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Пьер Монте.   Эпоха Рамсесов. Быт, религия, культура

5. Сбор урожая

Когда колосья начинали желтеть, крестьянин с беспокойством ждал нашествия своих главных врагов: хозяина или его представителей, армии писцов, землемеров и стражи. Первым делом они принимались измерять площадь возделываемого им участка земли, затем подсчитывали, сколько выращено зерна в бушелях. Таким образом они точно вычисляли налог, который крестьянину предстояло отдать в царскую казну или управителям владений какого-нибудь великого бога вроде Амона, ведь ему принадлежали самые плодородные земли Египта.

Владелец земли или его представитель выходил из дома ранним утром. Он управлял колесницей. Слуги следовали за ним пешком, неся кресла, циновки, мешки и ларцы – все, что понадобится писцам для подсчета урожая, и многoe другое. Вот колесница остановилась возле деревьев. Неизвестно откуда появившиеся люди распрягают коней, привязывают их за одну ногу к деревьям, приносят воду и корм. В то же время они сооружают подставку для трех больших кувшинов. Из ларцов вынимают хлеб и другие продукты, которые раскладывают по блюдам и корзинам, и даже умывальные принадлежности. Конюх устраивается в тени и засыпает, зная, что несколько часов может отдыхать. Хозяин уже совещается с землемерами. Он облачен в свои лучшие одежды: на нем парик, рубашка с короткими рукавами и поясом над набедренником, на груди – пектораль, в руках – посох и скипетр. На ногах у него сандалии и что-то вроде гетр на шнуровке, которые предохраняют его от уколов жесткой травы. Помощники его довольствуются набедренными повязками; некоторые обуты в сандалии, остальные босы. В поместье некоего Мена землемеры тоже одевались в парадный наряд – рубашку с короткими рукавами и гофрированную юбку. В руках они держат свои инструменты: свитки папирусов, дощечки для записей, мешки и сумки с кисточками и чернилами, мотки шнура и колья длиной четыре-пять футов. Когда обмеры производились на полях, принадлежащих Амону, самому богатому и самому алчному из египетских богов, землемеры пользовались шнуром, намотанным на деревянный брусок, украшенный головой барана, священного животного Амона.

Старший землемер вычисляет, где находится межевой камень. Удостоверившись, что камень лежит точно на месте, и призвав в свидетели великого бога, он кладет на него свой скипетр, напоминающий символ Фиванского нома, в то время как его помощники разматывают и туго натягивают шнур. Дети машут руками, отгоняя перепелов, которые порхают над спелыми колосьями. Разумеется, поглазеть на эту сцену собирается целая толпа зевак, каждый из которых готов, если нужно, дать ценный совет. Землемеры измучены жарой, но заботливая служанка постоянно подносит им питье, а во время перерыва в работе их ожидает сытный полдник в тени сикомора.


Ослы, навьюченные зерном (Лепсий. Иллюстрированный журнал, II)

Жатва и обмолот продолжались несколько недель, и работников порой не хватало. На больших участках, принадлежавших государству или великим богам, на работу приглашали «сезонников», которые сначала убирали урожай в южных номах, а затем переходили в северные, где их уже ожидали другие поля, готовые для жатвы. Когда в Верхнем и Среднем Египте уборка урожая подходила к концу, она только начиналась в Дельте. О существовании таких мобильных бригад работников мы знаем из декрета Сети I, которым персонал храма под названием «Дом миллионов лет» в Абидосе освобождается от воинской повинности.

Жнецы срезали колосья серпом с короткой рукояткой длиной примерно в ладонь. Лезвие серпа было широким у основания и сужалось к концу. Египтяне не старались срезать стебель под корень. Они шли, чуть пригнувшись, забирали в горсть левой руки добрый сноп пшеницы, подрезали его прямо под колосом и клали на землю, оставляя позади себя довольно высокую ость. За ними шли женщины, которые собирали срезанные колосья в корзины из пальмовых ветвей и относили на край поля. У нескольких женщин были миски для собирания осыпавшегося зерна. Солому вряд ли оставляли гнить на полях, но об этом мы ничего конкретно не знаем. Землевладельцев иногда изображали на поле, где они сами жали и собирали колосья. На этих изображениях они в той же парадной белой гофрированной одежде. Возникала мысль, что они делали, так сказать, зачин, а потом уступали место настоящим жнецам. Однако художники изображали таким образом эпизод из будущей жизни на загробных полях Иалу, где всего было вдоволь, но каждый должен был работать сам. А на самом деле хозяин, например Мена, сидя на табурете на скрещенных ножках в тени сикомора рядом со всевозможными яствами, наблюдал, как собирают урожай.




Работники, собирающие и провеивающие зерно (Журнал египетской археологии, XLI)


Работы начинались на рассвете и заканчивались только в сумерках. Под жарким солнцем жнецы останавливались время от времени, брали серп под мышку и выпивали кружку воды. «Дай много земледельцу и мне дай воды, чтобы я утолил жажду». В древности люди были более требовательными. Один из них говорит: «Пиво тому, кто жнет ячмень!» (Может быть, потому, что пиво делали в основном из ячменя-беша?) Жнецов, которые слишком часто останавливались, тут же сурово отчитывал надсмотрщик: «Солнце сияет, все это видят, а ты еще ничего не сделал. Где хоть один твой сноп? Не останавливайся больше и не пей в этот день, пока не закончишь работу!»

Жнецы изнемогали под солнцем, а несколько человек сидели в тени, уронив голову на колени. Кто это – работники, улизнувшие от бдительного взгляда надсмотрщика, любопытные зеваки или слуги хозяина, ожидающие, когда он закончит свои дела, – неизвестно. Среди них мы видим сидящего на мешке музыканта, который играет на флейте. Это наш старый знакомый, ибо мы уже видели его в гробнице Ти времен Раннего царства, где такой же музыкант с флейтой длиной два локтя следовал за жнецами. Перед ним шел один из жнецов, который бил в ладоши, не выпуская из-под руки серпа, и пел песню погонщика быков, а затем другую, которая начиналась словами: «Я двинулся в путь, я иду!» Таким образом, гнев надсмотрщика был, скорее всего, показным. У Пахери нет флейтистов, но жнецы сами импровизируют песню-диалог: «Как прекрасен день! Выходи из земли. Поднимается северный ветер. Небо исполняет наши желания. Мы любим нашу работу».

Собравшиеся зеваки не ждут, пока все поле будет сжато, и подбирают пропущенные колосья или выпрашивают осыпавшееся зерно. Это женщины и дети. Вот одна женщина протягивает руку и просит: «Дай мне хоть горсть! Я пришла вчера вечером. Не будь сегодня злым, как вчера!» На это жнец, к которому обратились с подобной просьбой, отвечает довольно резко: «Убирайся с тем, что у тебя в руке! Уже не раз прогоняли за такое». В очень древние времена существовал обычай отдавать работникам в конце жатвы столько ячменя и других злаков, сколько они смогли сжать за один день. Этот обычай сохранялся на протяжении эпохи фараонов. У Петосириса, когда жнецы работали на хозяина, они говорили: «Я хороший работник, который приносит зерно и наполняет две житницы для своего господина даже в плохие годы благодаря своему усердию полевыми злаками, когда приходит сезон ахет». Но теперь наступает черед жнецов. И они говорят: «Да возрадуются дважды те, кто сделал в этот день поля изобильными! Они оставили крестьянам все, что они соберут». Другие, хоть и жалуются, что им оставили мало, все же утверждают, что и это немногое стоит собрать: «Маленький сноп за весь день, я работаю ради него. Если ты будешь жать за один этот сноп, лучи солнца падут на нас, озаряя наши труды».

Опасаясь воров и прожорливых птиц, зерно сразу увозили. В районе Мемфиса сжатые колосья перевозили на ослах. Вот целая вереница ослов, ведомых погонщиком, прибывает на поле, вздымая тучи пыли. Снопы бросают в веревочные вьючные мешки. Когда они заполняются, сверху еще накладывают снопы и перевязывают веревками. Ослы нагружены тяжелой ношей, перед ними скачут ослята, до которых никому нет дела, а погонщики шутят или бранятся, размахивая палками: «Я привез четыре кувшина пива!» – «Я, пока ты сидел без дела, отвез на своих ослах две сотни и два мешка!»

В Верхнем Египте иногда тоже использовали ослов, но обычно сжатые колосья переносили люди. Может быть, поэтому, чтобы сократить сроки уборки урожая, колосья срезали очень коротко, оставляя на полях длинную солому. Колосья уносили в веревочных сетках, натянутых на деревянные рамы с двумя ручками. Когда такая сетка заполнялась и в нее уже невозможно было добавить и горсти колосьев, в ручки этих носилок вставляли шест длиной четыре-пять локтей и закрепляли его узлами. Двое носильщиков поднимали шест на плечи и несли сетку с колосьями на ток, весело распевая, словно для того, чтобы доказать писцу, что их участь не хуже: «Солнце светит в спину. А Шу мы дадим за ячмень рыбу!» Один из писцов подгоняет их, говоря, что, если они не поторопятся, их застигнет новый разлив. Он говорит: «Эй вы, поспешите! Шевелите ногами! Вода прибывает, сейчас дойдет до снопов!» Он, конечно, преувеличивает, потому что до следующего разлива Нила по крайней мере два месяца.

Эту сцену сменяет другая. Один носильщик взялся за шест носилок с колосьями. Другой тоже берет шест, но явно старается замедлить ритм работы. Он говорит: «Слишком тяжел этот шест для моего плеча».

Колосья разбрасывают на току, где земля хорошо утоптана. Когда слой колосьев достаточно толст, на ток вступают быки, погонщики с кнутами и работники с вилами. Быки топчутся на току, а работники перетряхивают вилами колосья. Жара и пыль делали эту работу нелегкой. И все же погонщик подгоняет быков: «Топчите его, топчите для своего же блага. Зерно получит хозяин, а солома достанется вам. Не останавливайтесь, ведь уже холодает». Время от времени какой-нибудь бык наклоняется, подбирает солому и зерно, но никто не обращает на это внимания.

Когда быков уводили, работники еще старались вилами частично отделить зерно от соломы. Более мягкая, чем зерно, полова оказывалась сверху. Ее можно было смести метелками. Под конец для этого использовался своего рода дуршлаг. Работник наполнял его зерном, брал за ручку, поднимался на цыпочки как можно выше и высыпал зерно, чтобы ветер сдувал полову.

Но вот зерно очищено. Берутся за дело писцы со своими принадлежностями и мерами для зерна. Горе земледельцу, попытавшемуся утаить часть урожая или даже при всем желании не сумевшему собрать урожай, которого ожидали с его поля. Виновного кладут на землю и бьют, а в дальнейшем его, может быть, ожидают и более суровые наказания. Работники с корзинами, полными зерна, проходят между писцами, входят на двор, окруженный высокими стенами, где стоят башни-зернохранилища высотой до неба. Эти башни в форме сахарных голов тщательно обмазаны изнутри, а снаружи побелены известью. По лестнице носильщики поднимаются до отверстия, куда и ссыпают зерно. Позднее, когда оно понадобится, его будут выгребать через маленькую дверцу внизу башни.

В общем, все эти тяжелые работы проходят весело. Один-другой удар палкой быстро забывается. Земледелец к этому привык. Он утешался тем, что палка в его стране – удел многих и гуляла по спинам и менее привычных. Слова псалмопевца вполне уместны по отношению к египтянам: «Сеявший со слезами будет пожинать с радостью. С плачем несущий семена возвратится счастливым, неся снопы свои».

Когда зерно бросали в землю, люди оплакивали божественного пастуха Запада. Теперь, когда урожай собран, египтяне полны радости. Но им еще предстоит отблагодарить богов. Провеивание зерна проходило под покровительством загадочного идола, имевшего вид раздутого посередине полумесяца! Сегодня во время молотьбы крестьяне в Фаюме устанавливают на крышах или подвешивают к двери чучело, украшенное кукурузными початками, которое они называют арус, невеста. Этой «невесте» они преподносят чашу с питьем, яйца и хлеб. Многие склонны считать, что идол в виде полумесяца выполнял те же функции. Помимо аруса, землевладелец должен был почтить богиню-змею Ренутет. В ее честь совершались обильные жертвоприношения в виде снопов пшеницы, огурцов и арбузов, хлебов и различных фруктов. В Сиуте каждый земледелец-арендатор преподносил первые плоды своего фруктового сада Упуату, богу этой земли. Несомненно, таким же образом чествовали любое местное божество. Сам царь при всем народе подносил сноп зерна богу плодородия Мину во время празднества, справлявшегося в первый месяц тему. Каждый, независимо от своего положения, возносил благодарность богам, владыкам всего, что дает земля, и с надеждой ждал следующего разлива Нила, после которого ему предстояло снова приняться за работу.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Джеймс Веллард.
Вавилон. Расцвет и гибель города Чудес

Всеволод Авдиев.
Военная история Древнего Египта. Том 2

Пьер Монтэ.
Египет Рамсесов: повседневная жизнь египтян во времена великих фараонов

Х. Саггс.
Вавилон и Ассирия. Быт, религия, культура

Сирил Альдред.
Египтяне. Великие строители пирамид
e-mail: historylib@yandex.ru
X