Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Рустан Рахманалиев.   Империя тюрков. Великая цивилизация

Молодые годы Мухаммеда Шейбани

При преемнике Абулхайра, Хайдар-хане, выбранном всеми главами племен, поддерживавшими его отца, по выражению источника времени самого Шейбани-хана, «управление улусом пошло не так, как это было раньше, и потому в преданности Хайдар-хану начальников племен обнаружилась слабость». Этим воспользовались ханы враждебной стороны, Сейдак Айбек-хан, сын побежденного и убитого Абулхайром хана Дешт-и-Кыпчака, Мухаммеда-ходжи, и прикочевавшие в родные степи из Моголистана Джаныбек-хан, сын Барак-хана, а также Бурке-хан, сын Карай-хана, и некоторые эмиры мангкытов. В разгоревшейся войне Хайдар-хан не был поддержан вождями племен, к которым он обращался за помощью. Хан был убит в 1468 г., том же году, что и его отец. Близкие родственники и соратники были либо перебиты, либо захвачены в плен, либо рассредоточились.

Как видим, ожесточенными противниками узбеков дома Абулхайр-хана являлись ханы и царевичи Белой и Золотой Орд и это обстоятельство лишний раз доказывает, что главы племен улуса Шейбана добивались первенствующего значения только путем ожесточенной борьбы с сильными племенами Дешт-и-Кыпчака, и эта крайняя неприязнь последних к двинувшимся из пределов Сибири своим соплеменникам-узбекам не прекращалась даже тогда, когда Шейбани-хан упрочил свое государство в Мавераннахре.

Мухаммед Шейбани, родившийся в 1451 г. (по данному ему в детстве прозвищу Шах-бэхт – «Царственное счастье»), прошел суровую школу жизни. Он и его брат Махмуд-султан в раннем детстве потеряли отца Шах-Будаг-хана, сына Абулхайр-хана, и дед взял сирот к себе на воспитание, поручив их надзору и попечению старого дядьки их отца, уйгура Бай-шейху. После смерти Абулхайр-хана его эмиры с общего согласия отдали сирот на попечение некоему Карачин-беку.

Как было сказано выше, во время восстания узбекских ханов Абулхайр-хан был убит, его родные и сподвижники либо казнены, либо погибли в этом побоище, Карачин-беку удалось спасти юношей из всеобщего хаоса и бежать с ними к мангкытам, во владения астраханского Касим-хана, потомка Тимур-Кутлук-хана.

Ханы, свергнувшие с престола Хайдар-хана, вскоре обратили свое оружие против Касим-хана, вынудив его запереться в Астрахани, его столичном городе, где находились и сыновья Шах-Будаг-хана. Касим-хан, желая спасти их от всяких случайностей осады и, безусловно, возлагая большие надежды на молодых принцев, решил во что бы то ни стало вывезти братьев и их старого попечителя Карачин-бека из города в безопасное место. Он поручил их охрану небольшому отряду. Для осуществления этой нелегкой операции была сделана ночная вылазка с целью нападения на неприятельский лагерь. Во время общей суматохи отряду, сопровождающему принцев, удалось выскользнуть из кольца осады. Когда весть о спасении внуков Абулхайр-хана разнеслась по кочевьям, она вызвала у степной аристократии большие надежды на наступление лучших времен, тем более что оба принца были уже вполне возмужавшими людьми.

Старые, поседевшие в боях былые сподвижники Абулхайр-хана, а также молодежь целыми группами поспешили присоединиться к молодым принцам, вокруг которых таким образом образовался отряд в несколько сот человек.

Пылкий и отважный Мухаммед Шейбани, хорошо помнивший лучшие времена своей жизни под покровительством деда, а потом, после его гибели, испытавший все невзгоды судьбы, в первую очередь решил отомстить одному из тех, кого считал наиболее повинным во всех своих горестях. Это был один из узбекских ханов, кочевавших в районах амударьинского низовья, – Ахмед-хан. Несмотря на его несравнимо большие силы, Мухаммед Шейбани с братом напали на Ахмед-хана: оба проявили безумную храбрость в бою, но одолеть врага не смогли и удалились в ту часть Туркестана, которая входила в состав владений темурида Султан-Ахмед-мирзы, сына Султан-Абу-Саид-мирзы.

В то время правителем темуридского Туркестана был эмир Мухаммед-Мазид, который оказал радушный приют обоим принцам и их дружине. Столь широкий жест объяснялся, очевидно, с одной стороны, тем, что это были внуки хорошо известного темуридам Абулхайр-хана, замужем за которым была дочь Улугбека, неоднократно помогавшего им в династических распрях, с другой стороны, покровительство этим молодым людям, находящимся в смертельной вражде с узбекскими ханами, хозяевами прилегавших к Туркестану безбрежных степей, могло отвлечь жадные взоры кочевников от набегов на культурные оазисы. Мухаммеду Шейбани в ту пору было 27 лет, и ради получения власти он был готов на все.

Лето и зиму Мухаммед Шейбани провел в Туркестане, и в этот период к нему примкнуло много новых сторонников из разных узбекских племен. Для обеспечения запасов провианта Мухаммед Шейбани посылал своего брата Махмуд-султана с несколькими военачальниками в набеги на улусы врагов, откуда те возвращались, как правило, с богатой добычей. Однако, подобные действия и тот факт, что их совершают внуки Абулхайра, ставка которых находится в темуридских владениях, заставили одного из наиболее пострадавших от этих набегов узбекских предводителей с достаточно многочисленным войском двинуться на Туркестан. Узнав об этом, Мухаммед-Мазид, сидевший в хорошо укрепленной приграничной крепости Отрар, предложил принцам покинуть на некоторое время Туркестан и удалиться в Самарканд, очевидно рассчитывая, что отсутствие в его владениях внуков Абулхайра отведет от него враждебные действия кочевников. На пути в Самарканд, у Сайрама, малочисленный отряд Мухаммеда Шейбани подвергся нападению воинов одного из узбекских ханов, и, несмотря на отвагу обоих принцев и их отряда, они были наголову разбиты. Братья с небольшим отрядом едва спаслись и вместо Самарканда направились в Бухару. Там Мухаммеда очень радушно принял местный правитель Мир-Абдулали, который оказал беглецам необходимую помощь. Когда в Самарканд пришло донесение о прибытии в Бухару внуков Абулхайр-хана, Султан-Ахмед-мирза, наслышанный о храбрости и отваге Мухаммеда Шейбани, приказал своему бухарскому наместнику привезти его к нему. В Самарканде Мухаммеду Шейбани был оказан не менее радушный прием самим Султан-Ахмедом. Темурид был очень внимателен, ласков и щедр к своему гостю, пробывшему в Самарканде несколько дней.

Вскоре Мухаммед Шейбани вернулся в Бухару и там, в течение двух лет, усердно занимался своим образованием под руководством одного из лучших чтецов Корана Мовланы Мухаммед-Хитайи. Может быть, под влиянием этого наставника любовь к поэзии и наукам у Шейбани осталась на всю жизнь. В дальнейшем, при всем своем походном образе жизни, в любом городе и месте, где бы ни останавливался, он любил беседовать с учеными, суфиями и поэтами. Известно, что помимо узбекского языка он отлично знал персидский язык и литературу, умел писать, по-видимому, очень хорошо разбирался в богословии, любил устраивать дискуссии на различные темы, где мусульманское богословие и философия были приоритетными.

Блестящее по тем временам образование Шейбани вызывает ряд вопросов. В частности, где, когда получил Мухаммед Шейбани столь широкие познания, хотя и в мусуль манско-схоластическом духе?

Достаточно сложно было бы получить подобное образование в кочевьях, в седле, на поле брани или даже прожив два-три года в Бухаре и Самарканде. В этой связи история представляет любопытные факты. Его постоянный и неразлучный спутник, соратник, брат Махмуд-султан, принес в 1487 г. своего новорожденного сына к известному самаркандскому шейху Ходже-Ахрару (ум. в 1490 г.) с просьбой благословить и наречь его. И Ходжа-Ахрар нарек ребенка «по безмерному благоволению к нему» своим собственным именем – Убайдуллой. Здесь многое неясно. Выходит, что брат Шейбани-хана, если и не значился в числе муридов (учеников) Ходжи-Ахрара, то, во всяком случае, был в какой-то степени связан с самим влиятельным в Мавераннахре дервишским союзом – орденом «накшбендия», или «ходжагон». В таком случае, где он жил, откуда прибыл к Ходже-Ахрару? Из Дешт-и-Кыпчака или из какого-то места во владениях темуридов? И еще. В качестве кого Махмуд-султан там жил и где в это время находился, никогда с ним не разлучавшийся брат Мухаммед Шейбани? Исторические хроники того времени дают сведения, что Шейбани со своим братом в эти годы воевали (с успехом и нередко без) в основном со своими соплеменниками, врагами их деда Абулхайра, в Дешт-и-Кыпчаке, но приведенный факт указывает на иное течение их жизни. А сын Махмуд-султана – Убайдулла, – впоследствии верховный глава всех узбеков (1536–1539 гг.), самый волевой из шейбанидов, много раз водивший узбеков против персов и после смерти своего дяди являвшийся фактическим ханом Узбекского государства, где и когда он смог отлично изучить персидский и арабский языки, причем настолько отлично, что свободно занимался стихосложением и писал трактаты на этих языках? Неужели в Дешт-и-Кыпчаке или совершая набеги на города северных владений темуридов? Быть может ближайший к кочевьям узбеков Дешт-и-Кыпчака темуридский город Туркестан был тем средоточием просвещения «в мусульманском духе», где получала образование знатная узбекская молодежь? В таком случае перед нами открылось бы новое обстоятельство, свидетельствующее о том, что культурное развитие представителей кочевой узбекской знати было на уровне эпохи темуридов и потому-то культурные традиции этой последней эпохи могли и далее развиваться во времена господства узбеков.

Предаваясь наукам, Шейбани вместе с тем ни на минуту не забывал тех целей, к которым вел его дух властолюбия и мести. Именно тогда, во время малозначительных военных действий, у Шейбани зародилась наиболее верная для того момента мысль, что добиваться власти ему, изгою, над своими беспокойными, вечно движущимися племенами и родами, с их свободолюбием и неорганизованностью, с их войнолюбивыми и влиятельными родовыми ханами, – предприятие, по меньшей мере ненадежное и маловыгодное. Во владениях же темуридов, в Дешт-и-Кыпчаке, налицо были прочно сложившиеся устои правильно организованной государственности: при раздробленности империи темуридов на ряд владений, при соперничестве и внутренней слабости удельных правителей, все здесь могло способствовать переходу власти к тому честолюбцу, который нападет на это богатое государство и, оставив народу те же порядки в его внутренней и общественной жизни, захватит верховную власть в свои руки. Разумеется, при этом могут пострадать интересы отдельных групп, может быть, будут местами весьма стеснены в своих земельно-водных и пастбищных интересах массы земледельческого и кочевого населения, – но кто же из завоевателей когда-нибудь думал об этом? Наоборот, власть в завоеванной стране должна принадлежать победителю и его сподвижникам как вознаграждение за их «тяжкие труды, раны и пролитую кровь».

В переписанной самим Мухаммедом Шейбани истории «Шейбанинаме», т. е. его собственной истории, мы находим строки о том, как из-за превратностей судьбы обширные владения Улугбека перешли в руки Абу-Саидмирзы, когда-то молодым человеком жившим из милости при дворе своего знаменитого родственника, как потом другой честолюбец, отважный родственник Абу-Саид-мирзы, Султан-Хусейн-мирза, выступивший с малыми силами против своего могущественного государя, в конце концов овладел его империей. Эти и другие примеры, несомненно, пленяли пылкое воображение молодого узбекского принца и рисовали ему, в случае успеха, самые светлые и радостные перспективы и даже уверенность в том, что его соплеменники, которых в настоящий момент трудно было бы заставить признать его главенство, и ханы, которые шли против него войной, – все бы примкнули к нему.

Шейбани начал тщательно готовиться к военной экспедиции в родные степи. Наконец, полностью экипировавшись, Мухаммед Шейбани распрощался с бухарским наместником и направил свое небольшое войско в родной Дешт-и-Кыпчак.

Достигнув пограничного укрепления Аркук, где судьей и вместе с тем комендантом был один из его сторонников, Шейбани вручили ключи от крепости, он был введен в укрепление и принят самым любезным образом с подношением подарков и с устройством в честь него празднеств. Также он нашел сильную поддержку у мангкытов, в руках которых находился ряд присырдарьинских крепостей, до Сыгнака включительно. Они в значительной степени добровольно подчинились Шейбани, тем более что мангкыты находились во враждебных отношениях с прочими узбеками. Крепость Сыгнак, наиболее важная изо всех, также примкнула к Шейбани.

Когда Шейбани остановился в Сыгнаке и о его успехах и прибытии в укрепление узнали в степи, то правитель Дешт-и-Кыпчака Мусамирза, мангкыт, втайне сочувствовавший Шейбани и желавший, чтобы тот стал ханом этих мест, направил к нему посла, с которым Шейбани выехал на встречу с Муса-мирзой. Последний оказал ему большой почет и уважение, усадил его на ханское место и преподнес достойные подарки. Спустя несколько дней Муса-мирза получил донесение, в котором говорилось о том, что один из недругов его дома, Бурундук-хан, с тысячью всадниками вступил в Дешт-и-Кыпчак с целью захвата Шейбани и его, Муса-мирзы. Обеспокоенный этим известием, он передал его Шейбани, указывая, что у них обоих очень небольшие силы и борьба будет неравной. Но Шейбани решил выступить против Бурундука и увлек за собой Мусса-мирзу с его отрядом мангкытов. И это решение было правильным. Сражение закончилось полным разгромом армии Бурундук-хана и захватом огромной добычи в его улусах.

Любопытно, что перед битвой Муса-мирза пообещал провозгласить Шейбани ханом. И вот, после одержанной победы, Муса-мирза собрал своих эмиров-мангкытов и объявил им о своем намерении, но не нашел у них поддержки. Ссылка была на древний обычай, согласно которому хан волю в государстве представлял лишь эмиров племени мангкыт и если Шейбани примет условия обычая, в таком случае они назовут его ханом. Зная амбициозный и властолюбивый характер Шейбани, Муса-мирза не касался больше этой темы. Шейбани был среди мангкытов чужаком.

Забегая несколько вперед, следует отметить, что в период царствования Шейбани опирался на помощь шести узбекских племен: кушчи, найман, уйгур, курлаут, ички и дурман, а после завоевания Центральной Азии (да, вероятно, и в период первых его успехов) к нему присоединились эмиры киятов, кунгратов, туманов, тангутов, хитаев, чимбаев, шункарлыев, шадбакиев и йиджанов, которые, если можно так сказать, завершили триумф Шейбанихана. С имен этих пятнадцати узбекских племен, чьей помощи Шейбани был обязан своими военными успехами, его историк не случайно начинает «Шейбанинаме».

Тем временем к Шейбани прибыл бежавший из Отрара от темуридского правителя, эмира Мухаммед-Мазида, некий Бек-Ата, который преподнес ему подарок, сыгравший немаловажную роль в дальнейшем становлении будущего властелина, – поэму Руми «Искандернаме». Впечатлило в этой книге Шейбани последнее четверостишие, содержавшее призыв к активным действиям, под напором которых сокрушится самая великая держава. Эти строки принц определил для себя как руководство к действию. И потом, уже когда в его руках были все владения темуридов, Хорезм и Хорасан, он нередко вспоминал, что своими успехами он обязан «Искандернаме», книге, которую когда-то подарил Бек-Ата. Так, по крайней мере, рассказывается в «Шейбанинаме».

Интересен и факт, приведенный в суфийском источнике: проживая в Бухаре, у наместника эмира Абдулали, Шейбани стал муридом шейха Джемаледдин-Азизана. Снедаемый честолюбием, Шейбани часто говаривал: «Этот Абдулали ведь не эмир же родом, а правит целой областью, а вот я – природный принц – лишен права повелевать! Почему такая несправедливость?!» Однажды он пришел с этим вопросом к своему духовному наставнику, но тот очень холодно отнесся к словам Шейбани и с упреком заметил ему: «Я вижу, что у тебя в мыслях свергнуть Абдулали и самому занять его место. Прошу тебя больше не приходить ко мне с подобными замыслами!» По-видимому, древняя и основная суфийская мораль – нестяжания всего земного – была еще жива в этом шейхе, происходившем из высокочтимой семьи керминейских азизанов. Шейбани обиделся и, выходя от шейха, заметил: «Ну, что ж! В таких местах найдется и другой, не менее славный и уважаемый шейх». Вскоре Шейбани перешел в ученики известного тогда бухарского шейха Мансура. Однажды он посетил своего учителя и во время разговора шейх заметил ему: «А ведь ты, узбек, хочешь быть падишахом!» И приказал подать кушать. Когда все было съедено и пришедшая прислуга, собрав посуду и края скатерти, унесла все, шейх заметил: «Как скатерть собирают с краев, так и ты начни с краев государства». Мухаммед Шейбани внял этому, весьма недвусмысленному, совету.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Тадеуш Сулимирский.
Сарматы. Древний народ юга России

Э. Д. Филлипс.
Монголы. Основатели империи Великих ханов

А. И. Тереножкин.
Киммерийцы

Василий Бартольд.
Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии

Эдуард Паркер.
Татары. История возникновения великого народа
e-mail: historylib@yandex.ru
X