Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Тамара Т. Райс.   Византия. Быт, религия, культура

Глава 5. Армия и флот

С самого начала византийские императоры пребывали в полном согласии с римскими правителями в том, что касалось обеспечения безопасности империи и сохранения ее границ в неприкосновенности. Но в отличие от римлян, которые придерживались крайне милитаристских взглядов, византийцы уделяли особое внимание способам защиты, предпочитая ее более агрессивным действиям. Поэтому они строили замки, бастионы и укрепления, которые, хотя и не отличались оригинальностью, выдержали многочисленные нападения, прежде чем пасть под грозным натиском турок-османов. Даже будучи захваченными, эти строения продолжали существовать, выступая в роли оснований для турецких надстроек. Многие дожили до наших дней в виде сказочных руин на территориях, которые когда-то являлись границами Византии. Очень часто их обнаруживают на вершинах холмов, откуда они когда-то наблюдали за уязвимыми ущельями или конным караулом над какой-нибудь старой гаванью, а фундаменты их крепостей до сих пор можно найти в центре турецких городов. Самая впечатляющая и надежная защита была построена для Константинополя, поскольку его местоположение на берегу, на стыке двух континентов, открывало его для нападения и с моря, и с суши.

Константин I осознавал опасность для города и еще в мае 324 года принял меры, чтобы обезопасить Константинополь от врагов с континента, построив земляной вал с севера, запада и юга. Уже через столетие ограниченная таким образом территория стала мала для растущего населения столицы, а кроме того, Феодосий II (408–450) считал, что такой защиты недостаточно. Он решил окружить город новой линией укреплений и доверил работу Антемию, префекту Востока, вероятно, потому, что самыми надежными укреплениями того времени были возведенные в предыдущем веке в Антиохии. Стены Феодосия стоят и поныне и вместе с собором Святой Софии Юстиниана являются одной из крупнейших достопримечательностей Стамбула. Изначально они достигали 8 метров в высоту и были укреплены 96 башнями, стоящими на расстоянии 60 метров друг от друга. Круглые и квадратные по форме, башни выступали из стен на 5 метров и возвышались над ними на 2,5 метра. С внутренней стороны наверху вдоль стены шла галерея, поддерживаемая арками. Для усиления защиты у стены был выкопан ров с водой шириной 18 метров, укрепленный каменным эскарпом и контрэскарпом. В то время считалось, что для города, даже большого, достаточно четырех ворот, по одному на каждое основное направление компаса, но Феодосий распорядился сделать в Константинополе десять. Его стены были настолько крепкими, что тысячу лет спустя, попав во время сражения под обстрел первых пушек, они устояли, хотя и были пробиты в некоторых местах.

Размахом и добротностью системы укреплений Византия, видимо, обязана не только мастерству инженеров, но и миролюбивым взглядам ее народа. Их пацифизм, возможно, был врожденным, но также поддерживался христианской верой. Святой Василий советовал всем солдатам, убившим в бою врага, искать прощения за содеянное, наложив на себя трехлетнюю епитимью. Людская неприязнь к войнам подвигла Юстиниана к созданию армии, собранной из своего рода территориальных отрядов, которые могли прийти на подмогу регулярной, маневренной армии, состоящей преимущественно из наемников различных национальностей. Даже в течение четырех веков наибольшего политического расцвета – а именно с периода правления Ираклия (610–641) до Василия II (976– 1025) – Византия была в основном обязана своей военной мощью иностранным наемникам. Даже на этом этапе императоры предпочитали использовать дипломатические методы, а не силу, чтобы поддерживать мир. Они старались всеми способами не допустить войны, задабривая соседей дорогими подарками или громкими титулами, входя в военные альянсы в обмен на денежные субсидии или ежегодные поставки, даже выдавая императорских дочерей замуж за вождей варваров. По тем же причинам империя всегда принимала политических беженцев, но при этом на протяжении всей истории страны не упускала возможности продемонстрировать свою военную силу. Служба в армии во все времена считалась престижной.

В римскую армию входили большие пограничные войска, которые защищали границы империи, и полки преторианской гвардии, стоящие в Риме. Но к IV веку армия устарела и перестала быть эффективной, а преторианская гвардия не раз показывала свою неверность правительству. Поэтому Константин решил организовать новую армию, которую, однако, построил по старым римским принципам. Но даже несмотря на то, что ему и его преемникам удалось построить новые вооруженные силы с сильной маневренной кавалерией, поддерживаемой многочисленной пехотой, они продолжали считать императорских телохранителей, схолов, подобно римской преторианской гвардии более раннего периода, ядром армии.

Научили императора маневренному ведению войны заклятые враги византийцев – персы. До того как арабы набрали силу в VII веке, Сасанидская Персия была самым мощным военным государством своего времени, однако в прошедшем тысячелетии персам неоднократно приходилось вступать в серьезные схватки с беспокойными кочевниками Центральной Азии. Эти необузданные и бесстрашные наездники открыли персам много новых способов ведения войны, подвергая их стремительным атакам маневренной кавалерии. Персы взяли их опыт на вооружение и поспешили ввести в свою армию конные отряды, которые с большим успехом использовали в борьбе против римлян. Византийцы также усвоили урок, и, хотя пехота оставалась их главной силой в Европе, они довольно быстро поняли, что кавалерия незаменима в войнах на Востоке, где конные лучники лучше всех справляются с персами. Сначала кавалеристы получали ту же плату, что и пехотинцы. Но через несколько десятков лет «катафракты», то есть тяжелая кавалерия, стали получать более щедрое вознаграждение, чем любой другой род войск, включая легкую кавалерию, «трапезитов». С VI столетия безопасность Малой Азии в большей степени обеспечивали конные лучники. Общая численность кавалерии, «кабаллария фемата», составляла приблизительно 120 тысяч человек.



Рис. 29. Пехотинцы в обмундировании и с вооружением своего времени



Императоры Тиберий II (578–582) и Маврикий (582–602) сочли необходимым реорганизовать армию. Оба не изменили ее полной зависимости от монарха. Она должна была состоять из первоклассных полков, похожих на гвардейские, их называли «палатины», и полков похуже, их называли «комитатенсы». Тиберий решил разделить армию на три части в соответствии с тремя основными регионами страны: Восток, Иллирия и Фракия. В каждую входило от шести до восьми полков по 3–4 тысячи человек. Каждой армией командовал дукс, или магистр милитум, а полком – стратег (генерал или трибун), хотя этот титул также давали губернаторам провинций.



Рис. 30. Всадник. Бронза



Стратег кавалерии стоял выше стратега пехоты. В отличие от гражданского правителя района дукс получал контроль над территорией, включающей в себя несколько районов или провинций. Он отвечал за все войска в своем регионе, но военными операциями на деле руководили стратеги. Каждый генерал должен был собирать и содержать собственный полк, обеспечивая людей луками и мечами. За это полку присваивалось его имя. Ни один из них не превышал по численности 7 тысяч человек; число военнослужащих постоянно менялось, и эффективность их была низка. Дукс, командиры и генералы подчинялись напрямую императору. Как и других офицеров, императоры назначали их и платили им, но им давалось право самостоятельно набирать неофицерский состав.

Несмотря на то что Маврикия убили его же солдаты во время похода на балканских славян, он тем не менее много сделал для повышения эффективности и благополучия армии. Благодаря его стараниям в 590 году появился первый в Византии военный устав. В соответствии с мыслями, изложенными в этой работе, Маврикий провел несколько реформ. Самой важной из них было введение обязательной военной службы для мужчин, не достигших сорока лет. Также он отдал три полка, во главе каждого из которых стоял генерал, под начало общего главнокомандующего. Каждый из полков должен был состоять из трех бригад, которые, в свою очередь, делились на семь отрядов по 400 человек. Помимо того, Маврикий попытался создать соединения запаса из лучников, в которых призывники служили по тем же принципам, что в британской территориальной армии. В мирное время им надлежало упражняться в стрельбе из лука всего раз в неделю.

Практически с самого начала нехватка людей затрудняла воплощение идей императора. Полки невозможно было укомплектовать из-за недостаточного количества регулярных солдат, и властям приходилось полагаться преимущественно на наемников. Никому не отказывали в зачислении в армию по национальному признаку, принимали даже гуннов и лангобардов, однако большинство наемников происходили из Германии и Иллирии. Всем им хорошо платили, и многие из них, начиная еще с IV века, сумели дорасти до высших чинов.

В VII веке нехватка людей в армии ощущалась настолько сильно, что император Ираклий разработал оригинальную схему привлечения новобранцев. Этот процесс известен как фемная реформа. Он начался в восточных пограничных районах. Эти территории при всей своей уязвимости были крайне плохо защищены, поскольку не пользовались любовью армии. Чтобы сделать назначение в эти области более желанным, Ираклий пообещал каждому солдату, служащему в соединениях «Анатоликон» (то есть анатолийском), «Армениакон» (армянском) и «Опсикон», земельный надел, который перейдет в его собственность и который он сможет возделывать и получать с него доход. Солдат мог жениться и жить на этом участке в качестве своего рода военного землевладельца, но взамен должен был являться по приказу на защиту границ от захватчиков вооруженным и на коне. Специально отобранным людям поручалось выполнять обязанности паспортиста и часового, который проверяет документы у странников и конного караула, заступая в наряд на башни, стоящие на расстоянии 900—1200 метров, но в пределах видимости друг для друга, чтобы они могли подать сигнал соседнему посту наблюдения. Хозяин фемы имел право завещать свой надел старшему сыну при условии, что тот пойдет по стопам отца и станет военным. Младшим сыновьям была уготована судьба свободных крестьян, но им надлежало самостоятельно заботиться о себе и приобретать невозделанную землю в малонаселенных приграничных районах. Предполагалось, что таким образом они увеличат крестьянское население отдаленных территорий и количество сельхозпродукции, получаемой на землях империи. Потомственные хозяева фем могли нанимать слуг и иметь рабов, которые помогали им с тяжелой работой.

Изобретение системы фем привело к четкому разделению армии. Пограничные войска отделились от войск, стоящих в столице. Последние состояли из полков пехоты и наступательных соединений, которыми командовали доместики, вместе с четырьмя самыми важными полками формируя схолы. Каждым из полков командовал друнгарий, а не доместик. Схолой в целом руководил офицер, который часто являлся и главнокомандующим всей армии. Но с конца X века один доместик ставился во главе восточной армии или схолы, а другой – во главе западной. С другой стороны, Ираклий возложил каждую фему на стратига, который выступал в роли и военного командира местных соединений, и губернатора района. Таким образом, Ираклий вывел фемы из управления преторианских префектов, но не позволил стратигам собирать налоги с сельских жителей. Вместо этого он возложил эту обязанность на офицеров-сборщиков, которые были назначены в фемах. Стратиги получали более высокую зарплату, чем гражданские чиновники, управлявшие районами раньше.

Последующие императоры быстро понимали преимущества идеи Ираклия и всеми силами содействовали созданию фем, но потребовалось почти 200 лет, чтобы эта схема заработала. Вначале милитаризованные районы, в которых стояли полки, были названы в их честь, однако с VIII века, когда число фем увеличилось в результате их разбиения на части, которые, в свою очередь, были еще раз разделены, фемы стали носить имя той географической области, в которой находились. Фемы быстро добились значительной автономии и такой популярности, что люди шли в них служить по собственному желанию. Дигенис Акрит, полусказочный герой народного эпоса, был типичным представителем людей, обладавших духом независимости, присущим хозяевам фем. Как и во многих из них, в Дигенисе смешались крови разных народов: его мать была христианкой, а отец – мусульманином и вождем.

Хотя множество людей поступало на службу в фемы, в VIII веке с ростом могущества арабов потребовалось привлечение еще большего числа военнослужащих на восточные территории. Но этому снова помешала нехватка людей. Чтобы пополнить ряды армии, на должность главы фемы стали брать славян. Кроме того, к зарплате в 12 солидов пообещали еще один за каждый год службы в феме. В 930 году Константин VII издал указ, постановивший, что каждый надел, выданный члену фемы, равноценен 1,638 килограмма золота, а к концу века его стоимость увеличилась до 12 килограммов.

Нехватка людей ощущалась даже в отряде императорских телохранителей, особенно в IX веке, когда было решено расширить его, усилив полком кавалерии и двумя полками пехоты. В итоге в это соединение пришлось принять больше наемников, чем раньше. Подавляющее большинство были русско-варяжского или англосаксонского происхождения. Служащие в этих отборных отрядах назывались хетайрии. Вместе с другими сколариями они обычно сопровождали императора в походах во Фракию и Вифинию. Их вооружение состояло из копий, мечей и щитов. Многие надевали на битву кольчугу. Однако в X веке немало византийцев старалось уклониться от воинской службы, которая стала обязательной, уплатив налог, освобождающий их от призыва. Численность армии упала до 140 тысяч человек. Как только на трон всходил император, которого больше интересовали интеллектуальные вопросы, как, например, ученик и друг Пселла Михаил VII (1071–1078), набор в армию сокращался и ей уделялось мало внимания.



Рис. 31. Давид, вооруженный для битвы, в доспехах своего времени



Большие достижения в военном деле создавали иллюзорное ощущение безопасности, которое способствовало распространению пацифизма и презрения к армии среди гражданского населения. В подобных случаях страна всегда платила высокую цену за свою беспечность, поскольку существование Византии напрямую зависело от состояния армии. Четыре века, пока империя переживала расцвет, армию всячески опекали. В XI столетии Константин VIII выделил сумму, равную 1,5 миллиона современных фунтов стерлингов, чтобы заплатить 14 459 военным на Крите. В те времена капрал получал 360 фунтов стерлингов в год, лейтенант – 720, капитан – 1080, а генерал до 14 500. На тот момент армия находилась в своей лучшей форме, была преисполнена чувства долга и преданности стране и народу.

Люди, боровшиеся с персами, франками, сарацинами и турками, были, как и римляне до них, хорошо оснащены. Это помогает понять, почему их обмундирование и оружие не претерпели особых изменений на протяжении тысячелетней истории Византии. В книге о тактике Лев VI заметил с понятной гордостью, что каждый его кавалерист обеспечен островерхим стальным шлемом, что он и его конь защищены чешуйчатыми доспехами, кольчугой, или кожаной накидкой, обшитой металлическими дисками. Эти доспехи отличались от тех, которые использовались в Западной Европе в завершающий период Средневековья. Если последние изготавливались из листового металла и закрывали все тело рыцаря, то византийская защитная амуниция была собрана из металлических частей, скрепленных между собой или пришитых к одежде из ткани или кожи. Впрочем, листовые панцири были известны в Византии, поскольку солдаты носили обшитые пластинами латы на теле и ногах до колен.

По описанию на людях, пытавшихся в XI веке свергнуть Константина IX Мономаха, были цельные металлические нагрудники. Кроме того, воины-византийцы носили кольчужные рукавицы, стальную обувь и металлические шпоры. Однако на битву императоры раннего периода надевали римские доспехи и одежду, чулки и высокие сапоги, украшенные жемчугом на восточный манер.

Офицеры шли в бой в шерстяных туниках под кольчугой и стальным нагрудником. Эти сорочки красились в цвет их полка, поскольку каждому полку присваивался определенный цвет и униформа. Западная Европа не знала таких нововведений до XVI века. Летняя форма шилась из более легких тканей, чем зимняя. В сырую погоду шерстяную тунику заменяли на парусиновый плащ. Низшие чины были вооружены луками и стрелами, кинжалами, копьями, пиками и дротиками. Колчан со стрелами носили висящим на поясе справа, а меч, обычно обоюдоострый, – слева. Так как у шлемов не было забрал, воины также носили небольшие металлические щиты для защиты лица. Полки копьеносцев, соединения тяжелой кавалерии, использовавшиеся в основном на Востоке, как и конные лучники, носили кольчугу и были вооружены копьями, боевыми топориками, мечами и щитами. Коней также закрывали кольчужными попонами.



Рис. 32. Римско-византийский боевой топорик



Лучники – и конные, и пешие – использовали воздушных змеев, чтобы определить силу и направление ветра, что помогало выбрать скорость и угол выстрела в соответствии с погодными условиями. Змей часто имел форму злого дракона или был украшен его фигурой и шился из шелка, то есть имел восточные черты, что подтверждает гипотезу, что римляне переняли это устройство у кочевников-сарматов, которые в свою очередь позаимствовали его у парфян.

Византийцы шли в атаку щитом к щиту с громкими криками. Они выкрикивали девиз, данный им в качестве боевого клича армейскими священниками. Он состоял из слов «Крест побеждает!». Воинов в наступлении сопровождали и священники, и особый отряд поддержки. И те и другие подбадривали солдат словами, песнями, декламацией и призывами. Вели их в атаке полковые знаменосцы, поднимавшие вверх римские «вексиллумы», то есть штандарты, или знамена, приносящие удачу. Следом шли солдаты с боевыми топориками, железными палашами, луками, пиками, копьями, дротиками, кинжалами и пращами, которые представляли собой сложный механизм из веревок. При нападении на крепость использовались небольшие передвижные башни. Их ставили на колеса или валы. Считается, что впервые такие башни применили при осаде Иерусалима. Еще использовали мостки и таранные устройства. Таран находился на деревянном остове, и требовалось 60 человек в защитной кожаной одежде, чтобы его раскачать. При необходимости вызывали инженеров, чтобы те сделали подкоп под стены осажденной цитадели. В VII веке византийцы изобрели свое самое мощное оружие, преимущественно чтобы остановить частые и все более опасные нападения арабов. Называемое в наши дни «греческим огнем», оно может считаться предтечей гранаты. «Греческий огонь» делался из нескольких ингредиентов, включая серу и селитру, и был придуман в 717 году Каллиником из Гелиополиса. Емкости с «огнем» бросались в неприятеля с помощью катапульты. «Греческий огонь» оказался очень эффективным оружием и помог морскому флоту положить конец атакам арабов. В IX веке, когда русско-варяжские войска стали угрозой безопасности Византии, греческие ученые усовершенствовали это изобретение, и его снова использовали против захватчиков. К несчастью для византийцев, в XIV веке «греческий огонь» был вытеснен изобретением пороха и пушки. К сожалению, на закате Византии император и его последователи, даже находясь под угрозой вторжения турок-османов, не смогли оценить по достоинству важность нового оружия, которое, вероятно, было с успехом использовано еще в 1356 году в битве при Креси. Византийцам предлагали его купить, но они отказались, сочтя цену слишком высокой. Им следовало бы заплатить столько, сколько просили, потому что раздосадованный оружейник отдал патент оттоманскому султану, благодаря чему турки смогли обстрелять стены Константинополя ядрами во время роковой осады весной 1453 года, когда окруженный город пал перед султаном Мехметом.

Большинство оружейных заводов страны были сосредоточены в Константинополе и Фессалониках, но некоторые находились и в провинциях. Самые важные из них основывались в районах, богатых полезными ископаемыми. Так, Никомедия, в которую удобно доставлять ископаемые с горы Олимп, славилась своими щитами и мечами. Кесария, получавшая необходимый металл с Анти-Тавра, стала, наряду с рудниками Сардиса, основным центром изготовления доспехов. Отличные пики и копья ковали в Иерополисе в Киликии, где размещалось большинство мастерских по производству амуниции; другие мастерские находились на северо-западном берегу Малой Азии.



Рис. 33. Нападение отряда легкой кавалерии на город



В поход вместе с армией выступали обозы с провиантом, одеждой и оружием, а также отряды санитарной службы и инженеров. Полковой обоз состоял из 350 повозок и помимо поклажи вез еще топоры, мечи и кухонную утварь. Каждый шестнадцатый воин ехал на вьючной лошади, таким образом, в каждый обоз входило 175 всадников и 2800 пеших, которые либо ехали на повозках, либо шли рядом. На ночь вьючных лошадей собирали в круг, повозки ставили внешним кругом. Дальше в дело вступали инженеры, вырывавшие вокруг лагеря канаву для защиты. Отряды санитарной службы, сопровождавшие армию, делились на маленькие группы. В каждую входил хирург, восемь санитаров-носильщиков и множество простых санитаров. Для перевозки раненых использовались лошади со специальными седлами. Полевые бани были доступны всем желающим: и больным, и здоровым. К каждому полку прикреплялись священники, у которых находилось немало забот. Им поручалось отмечать начало и конец каждого дня службой, которую посещали все. Также в их обязанности входило давать психологическую разгрузку людям, которым они часто советовали обращаться с молитвами к святым, покровителям воинов, например к святому Михаилу или Феодору Стратилату.

Разведчики и шпионы собирали информацию о передвижениях неприятеля. Так, редкостная беспечность в 1071 году дорого обошлась императору Роману Диогену: выступив с большой армией против турок-сельджуков, он не стал посылать разведчиков вперед, и все войско попало в ловушку и было разбито сельджуками у Манцикерта, а сам император попал в плен. Однако в общем византийская разведка хорошо управлялась и часто использовалась. До X века императоры сами вели свои армии в бой; их личные штандарты вселяли в солдат храбрость. В походе императора сопровождали герольды и большой кортеж прислуги. Они путешествовали с огромным багажом, возя с собой множество драгоценных вещей. Императорская палатка всегда выделялась размером и великолепием. Ее украшали дорогими коврами и сосудами. Она потрясала не только красотой, но и размерами. Однако армии и императорским телохранителям часто не удавалось защитить ее от захвата врагом, охочим до трофеев. Роман II (1028–1034), разбитый арабами, бежал, бросив, если верить Пселлу, «палатку, набитую ожерельями, браслетами, диадемами, жемчугом и драгоценными камнями». За два века до того болгарский хан Крум обнаружил эквивалент 4,5 миллиона фунтов стерлингов армейского жалованья в захваченном им лагере, который бросил неприятель. Пленников убивали редко. Нижних военных чинов делали рабами, а высоких отпускали за выкуп. Во время переговоров принято было давать и брать заложников, чтобы избежать обмана.

Для передачи новостей с поля брани в столицу использовали гонцов, но их было немного, и солдатам, вернувшись с фронта, надлежало рассказывать всем о сложившейся ситуации. Если бы дух армии был выше в XIV и XV веках, туркам, возможно, не удалось бы дойти до азиатского берега Мраморного моря, откуда они смогли разгромить защиту Константинополя. Но начиная с XI века стойкость армии пошла на убыль. Частично в этом виновато уменьшение числа новобранцев из армян и исавров, а это было, в свою очередь, вызвано постепенным распадом фем и, следовательно, потерей очень важных земель, которые сначала захватили сельджуки, а потом турки-османы, а также продажей их крупным землевладельцам, которые жаждали расширить и без того огромные поместья. В 1096 году после прихода и ухода крестоносцев Первого крестового похода Алексей I Комнин попытался остановить разложение в армии и восстановить ее силу, обратившись к нации с призывом предоставить материалы и рабочие руки для строительства мостов и кораблей и, кроме того, потребовав снабжать войска на марше бесплатным хлебом, обеспечивать кровом и транспортом. Эти меры сделали армию крайне непопулярной среди гражданского населения, и именно в то время, когда набор новобранцев был и так затруднен. Снова, как раньше, пришлось приглашать наемников в больших количествах и за очень большие деньги. В XII веке правительство пошло на отчаянный шаг. Чтобы привлечь офицеров в армию, решили сделать службу прибыльной, давая им поместья на субсидиях с некоторыми условиями. Эта система, называвшаяся «прония», использовалась для поощрения гражданских лиц. Хозяин поместья-пронии получал его до конца жизни. Он не мог его завещать, но, пока служил, и земля, и крестьяне, которые на ней жили и работали, принадлежали ему. Его крестьяне платили ему все налоги и сборы, а он сам ничего государству не платил. Право собирать деньги со своих крестьян и получать доход со своих угодий помогало такому человеку разбогатеть. Взамен, однако, владелец пронии должен был служить в армии, прибывая туда полностью вооруженным и на коне в сопровождении требуемого числа солдат. Эта уступка не принесла желаемых плодов, и при Михаиле VIII (1259–1282) был добавлен еще один стимул. Воинскую пронию сделали наследуемой. Это решение имело неожиданный, но, без сомнения, предсказуемый итог: землевладельцы осели в своих поместьях, поскольку такое послабление освобождало их от необходимости бороться за увеличение дохода. В результате к XIII веку практически вся аристократия была освобождена от уплаты земельного налога, и карьера на военном поприще стала считаться непривлекательной. Гражданское население настолько невзлюбило военных, что с того момента до 1354 года, несмотря на обязательный призыв и из частных, и из церковных поместий, армия в основном состояла из наемников, а владельцы проний покупали себе освобождение от службы. Жалованье наемников опустошало государственную казну. В отчаянии Андроник II (1282–1328) повысил налоги, взимаемые с гражданского населения, и уменьшил численность армии до чисто символической. Он сократил кавалерию до 3 тысяч человек, 2 тысячи из которых стояли в Европе, и всего лишь тысяча осталась, чтобы противостоять туркам в Азии. Неудивительно, что османы сочли возможным продолжить давление на византийцев, а те никоим образом не могли остановить их.

Византийский флот всегда был скромным, однако играл жизненно важную роль в защите страны, неоднократно спасая ее от вторжения врагов и помогая коммерческому флоту стать хозяином Средиземного моря, по крайней мере до того периода, когда венецианские и генуэзские торговые флоты не изменили баланс в свою пользу. Византийский флот приобрел особое значение с усилением арабов. К 698 году он стал не только мощным кулаком вооруженных сил, но завоевал такой политический авторитет, что сумел свергнуть императора Леонтия и заменить его с помощью фракции зеленых на адмирала флота. Но когда арабский флот пришел в упадок, византийский тоже утратил силу. Его слабость была использована как повод урезать жалованье моряков, которое стало самым низким во всех войсках. В IX веке «друнгарий», то есть адмирал флота, занимал низшую ступень в порядке старшинства из всех военных стратегов, но в X веке с нарастанием угрозы со стороны киевских варягов он поднялся по значимости до доместика военной схолы и, таким образом, стал выше всех армейских и флотских командиров. Главнокомандующий флота назывался «стратег карабизиани».

На сегодняшний день у нас очень мало информации о судах, на которых ходили византийцы, но подводная археология может в будущем расширить наши познания. Они называли свои боевые корабли дромондами. Самым используемым из них, вероятно, была дирема. Размеры ее могли меняться. Требовалось от 100 до 300 человек, чтобы управлять ею. Более быстрое судно, бирема, очень похожа на галеон. Более скоростные корабли меньшего размера выступали в качестве помощников для крупных судов, сигнализируя флажками и огнями, которые были обычными способами связи между судами, идущими по морю.

С самого начала набор новобранцев во флот был сопряжен с еще большими трудностями, чем в армию. В 690 году при Юстиниане II ощущалась такая нехватка моряков, что император решил переселить христианский народ маронитов с их исконной земли в Северной Сирии на берега Пелопоннеса, Кефалонии и Эпира, чтобы забрать его мужское население во флот. В обмен на это «призывник» получал такие же выгоды, какие предоставлялись солдатам, служащим в приграничных областях. Они становились владельцами фем, но, как и в пограничных и регулярных войсках армии, было проведено четкое различие между имперским флотом и флотскими фемами. Так, императорский флот базировался в Константинополе, но флотские фемы, которые со временем появились и в Малой Азии, и в юго-западных прибрежных районах, и на юге Малой Азии, и в большинстве областей Греции, часто привлекались для укрепления императорского флота дополнительными силами. В XI веке после заключения мира с Киевской Русью флоту было разрешено уменьшить свои ряды. Впоследствии он так и не восстановился после регресса и поэтому не смог соперничать с генуэзским и венецианским флотами. Снова взойдя на трон в 1261 году, Михаил VIII подарил генуэзцам район Галата в Константинополе для проживания, а также право пользоваться проливами Босфор и Дарданеллы. Эту уступку трудно переоценить, так как она передала торговлю на Черном море в руки генуэзцев.



Рис. 34. Судостроители за работой



Его преемник, Андроник II, считал, что может верить обещаниям генуэзцев. Поэтому он решил сократить флот до 20 трирем, которые в основном использовались для церемоний. Корабли военно-морского флота Византии разоружались, и сотни моряков вынуждены были выбирать: оставить службу ради иного заработка, записаться в турецкий флот или пойти работать на частное судно. Многие предпочли два последних варианта, чтобы не прощаться с морем, несмотря на то что им пришлось бы поднять оружие на своих сограждан и христиан. Пираты всегда мешали судоходству в Средиземном море. Если их удавалось поймать, византийцы отправляли их в специальную тюрьму на острове. Убежать оттуда было настолько сложно, что Михаил V (1041–1042) заключил туда своего дядю Иоанна, боясь, что этот интриган может выбраться из любого другого заточения, чтобы снова устроить заговор против племянника.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Юлия Белочкина.
Данило Галицкий

Владимир Сядро.
50 знаменитых загадок истории XX века

Надежда Ионина, Михаил Кубеев.
100 великих катастроф

Лэмб Гарольд.
Чингисхан. Властелин мира

Майкл Шапиро.
100 великих евреев
e-mail: historylib@yandex.ru
X