Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

В.М. Тихонов, Кан Мангиль.   История Кореи. Том 2. Двадцатый век

Развитие теорий «национальной литературы»

Так называемое «государственно-национальное» (кунмин) литературное движение 1920-х годов не могло в условиях колониального гнета отражать реальные национальные проблемы и черпало вдохновение, главным образом, в историческом прошлом страны. В 1930-х годах оно лишилось каких-либо ориентиров и, хотя дожило до Освобождения, развернувшаяся тогда в литературных кругах дискуссия о новой национальной (минджок) литературе показала его полную несостоятельность. Теория «национальной литературы» в понимании писателей левой ориентации, которые концентрировались вокруг Союза корейских литераторов, предполагала в то время, что задача национальной литературы состоит в том, чтобы способствовать установлению демократического правительства, ставящего целью обеспечить самостоятельность и независимость нации и ее полное освобождение. В ней предпочтение отдавалось национальной, а не классовой литературе на том основании, что «суть национальной литературы не в том, является ли она национальной или классовой, а в том является ли она национальной или анти-национальной».

Однако укрепление позиций правых привело к подчеркиванию методологических различий в подходах левых и правых к вопросам теории литературы. В то же время углубление конфронтации в мире в связи с «холодной войной» привело к провозглашению левыми теории «национальной литературы, основанной не на идеалах буржуазии, а на идеалах рабочих и крестьян».

С другой стороны, в принятом на учредительном собрании правой Всекорейской ассоциации писателей (ВАП) заявлении были выдвинуты другие принципы национальной литературы, служащей строительству демократического национального государства. В нем, в частности, говорилось: «Наше намерение состоит в восстановлении Родины, история которой была прервана, на идеалах демократии путем распространения представлений о том, что есть подлинно демократическое государство, где уважают человеческие права, защищают свободу, где нет деления на классы и на бедных и богатых... Мы намерены построить подлинно демократическую культуру, смыкающуюся с политикой, направленной на возрождение настоящей жизни после долгих лет борьбы за выживание». Выдвинутая ВАП теория национальной литературы, служащей созданию демократического государства, была практически идентична той, с которых на первых порах выступал Союз корейских литераторов. В ходе создания раздельных государств и углубления национального раскола она не получила развития. Литература послевоенной эпохи либо основывалась на теории «чистой литературы», полностью оторванной от политической, экономической и социальной реальности, либо (это касалось писателей, которых в определенной мере волновали проблемы национальной жизни) замкнулась в рамках антикоммунизма. Режим Пак Чонхи, озабоченный укреплением своей легитимности, подчеркивал «национальную самобытность» и проводил в области культуры ретроградный курс, центральной задачей которого было восстановление и сохранение консервативных черт традиционной культуры.

Однако, несмотря на все это, в 1970-х годах произошло возрождение теории национальной литературы, что было вызвано ростом национального самосознания в ходе движений за демократию и национальное воссоединение после Апрельской революции 1960 г. и подписания Совместного заявления Севера и Юга 4 июля 1972 г. Теория национальной литературы этого периода отличалась критическим отношением к состоянию дел в политике, экономике и общественной жизни. Она была продолжением движений за демократизацию и национальное объединение и характеризовалась осознанием общности проблем стран «третьего мира» и чувством солидарности с другими развивающимися странами.

Движение за национальную литературу 1970-х годов, главным рупором которого был основанный в 1966 г. ежеквартальный журнал «Чханджак-ква пипхён» («Творчество и критика») пошла дальше проте-стной литературы и «литературы участия» начала 1960-х годов. Оно систематизировало и применило теорию национальной литературы на практике. Национальная литература этого периода определялась как «литература, которая возникла в процессе преодоления пережитков феодализма, развилась как детище национально-освободительного движения и изображает реальный опыт народных масс, являющихся главной движущей демократической силой нации», а также как «литература, которая объединяет в себе современное антифеодальное и антиимпериалистическое сознание, которое является высшей ценностью национальной истории» (сформулировано известным критиком, профес-сором-германистом Ём Мууном из Ённамского Университета в Тэгу).

Эти определения содержали утверждение, что национальная литература— это та, которая изображает реалии жизни народа (минджун), вышедшего на арену как субъект истории и ответственного за выполнение исторических задач борьбы против наследия феодализма и гегемонии империализма. Таким образом, литература оказывалась напрямую связана с современными прогрессивными движениями.

Эта теория национальной литературы получила распространение в национальном культурном движении и, как видно из нижеследующей декларации, ее связь с национальными историческими задачами периода разделения еще более усилилась: «Миссия, возложенная на наше движение за демократическую культуру, состоят в том, чтобы конкретно отразить состояние народного движения, направленного на освобождение личности и национальное объединение, показать ему правильный путь развития и реализации. Для этого наше национальное культурное движение должно реально участвовать в борьбе за восстановление основных прав народа и улучшение условий жизни трудящихся масс. Нужны многосторонние усилия по развитию движений за национальную литературу и искусство, по анализу и критике официальной компрадорской культуры и созданию внесистемных СМИ и образования».

Национальное культурное движение объявило о необходимости присоединиться к движению за народное освобождение и права человека, и во имя осуществления высшей цели национальной истории эпохи раскола — демократического национального объединения — отвергнуть корейский шовинизм и восхваляющую «жертвы во имя государства» державническую (кукка чисанджуый) идеологию. Было подчеркнуто, что «движение за национальную литературу должно сделать очевидным тот факт, что оно является составной частью наиболее прогрессивного литературного течения в мире — литературы “третьего мира”» (известный критик Пэк Накчхон — профессор кафедры английской литературы Сеульского государственного университета).

Создание теории национальной литературы в 1970-х годах нашло отражение в литературных произведениях и практических действиях. В своей поэме 1967 г. «Прочь, шелуха! (Ккоптеги-нын кара)» поэт Син Донъёп (1930-1969) подчеркнул, что лучшей частью народа являются лишь те, кто стремится к национальному объединению:

Прочь, шелуха!

Пусть останутся лишь семена Апреля!

Прочь, шелуха! Прочь, шелуха!

С переправы тонхаковских лет звучит вопль:

«Прочь, шелуха!»

И потому опять: Прочь, шелуха!

В этом месте встретились два сердца.

Асадаль и Асанё

Стоят перед свадебным алтарем.

Как они застенчивы!

Они кланяются друг другу, и потому

Прочь, шелуха!

От Халласана до Пэктусана

Пусть будет лишь благоухающая земля.

Сгинь, железо войны!


В произведениях тех лет: поэмах «Пять бандитов (О чок)» Ким Джиха и «Крестьянский танец» (Нонму) Син Гённима, романе «Чужая земля» (Кэкчи) Хван Согёна, — разоблачалась коррупция и нашли отражение процесс роста самосознания рабочих и отчаянное положение крестьян.

Протест литераторов против системы юсин проявился и в конкретных действиях. 24 октября 1974 г. была опубликована «Декларация за реализацию свободы СМИ» (Чаю оллон сжъчхон сонон), получившая широкое распространение в журналистских кругах. Это стало толчком к созданию 18 ноября 1974 г. Ассоциации писателей за осуществление свобод (АПОС— Чаю сильчхон мунин хёбыйхве), в которую сразу вступили свыше ста литераторов. Они потребовали освобождения политзаключенных, а также свободы прессы, публикаций и собраний, свободы создания организаций, свободы совести и самовыражения, пересмотра трудовых законов в соответствии с демократическими принципами. Члены АПОС внесли вклад в борьбу с диктатурой и своим творчеством, в котором нашли отражение идеи демократии и национального объединения. Об этом свидетельствует нижеследующая поэма бывшего буддийского монаха Ко Ына:

Глядя на полевые цветы и воду в глуши,

Я принял решение целый день идти горными тропами провинции Канвон2.

Все бессмысленно, если не произойдет Объединение Юга и Севера.

Даже демократия, о которой мы так мечтаем, не имеет смысла.

Единственное, что имеет смысл — это Объединение.

Человек, который брюзжит, идя вслед за быком по вечерней дороге в горах,

Мечтает хотя бы во сне, при свете факела, что будет жить в нашей единой стране.

Нет, мы не закончим свои дни в стране, разделенной на две части.

Наша страна — не две части, где мы едим и спим.

Завтра наступит день объединения Юга и Севера.

Завтра, которое мы призывали миллионы раз.

Завтра я взберусь на вершину Чхонбон, к небесам,

И отрежу свою голову, чтобы хотя бы она увидела там, вдали, дорогой сердцу

Кымгансан.

Можно сказать, что движение за национальную литературу 1970-х годов развивалось в трех основных направлениях. Первое: предпринимались активные усилия по созданию теории национальной литературы. Второе: национально-исторические задачи отражались в литературных произведениях намного активнее, чем раньше. Третье: выработанная теория не только нашла воплощение в литературных произведениях, но и реально проводилась писателями в жизнь.



1Согласно одной из старых буддийских легенд, строительством храма Пульгукса в столице Силла Кёнджу (конец VIII в.) руководил пэкческий зодчий Асадаль. Пришедшая на стройку жена его, Асанё, желала повидаться с мужем, но тот, стремясь побыстрее окончить работу, попросил ее подождать у соседнего «Пруда Теней» (Ёнджи), сказав, что придет, как только на воду пруда упадет тень от построенной храмовой пагоды. Не дождавшись этого момента, Асанё бросилась в воды пруда и покончила с собой, а вскоре прибежавший к пруду Асадаль, увидев на водах пруда тень от облика своей жены, последовал за ней. В корейском фольклоре — символ чистоты и преданности.
2Канвон — гористая провинция, имеющаяся и в Южной, и в Северной Корее, разделена 38-й параллелью.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Леонид Васильев.
Древний Китай. Том 2. Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Э. О. Берзин.
Юго-Восточная Азия в XIII - XVI веках

Л.C. Васильев.
Древний Китай. Том 3. Период Чжаньго (V-III вв. до н.э.)

Чарльз Данн.
Традиционная Япония. Быт, религия, культура

Леонид Васильев.
Древний Китай. Том 1. Предыстория, Шан-Инь, Западное Чжоу (до VIII в. до н. э.)
e-mail: historylib@yandex.ru
X