Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Юрий Гольдберг.   Храм и ложа. От тамплиеров до масонов

Глава шестая. Наследие тамплиеров в Шотландии

Одно из заблуждений официальной науки – это строгое и временами искусственное разграничение «истории» и «мифа». В соответствии с таким разделением «историей» считается только подтвержденный документами факт – данные, которые могут быть подвергнуты скрупулезному научному анализу, которые выдержат разнообразные проверки, и, следовательно, отнесенные в категорию того, что «действительно имело место». В этом смысле «история» состоит из имен, дат, сражений, договоров, политических движений, конференций, революций, изменений в обществе и других подобных «объективно различимых» явлений. «Миф» же отбрасывается как случайный и не имеющий отношения к истории. «Миф» относится к области фантазии, поэзии и выдумки. «Миф» – это приукрашенный или фальсифицированный факт, искажение истории, нечто такое, что должно быть безжалостно отброшено. Считается, что прежде чем откроется правда о прошлом, необходимо разделить «историю» и «миф».

Однако для людей, которые изначально создавали то, что через много лет назовут «мифом», такого разграничения не существовало. В период своего создания – и на протяжении многих последующих веков – «Одиссея» Гомера, описывающая, скорее всего, выдуманное путешествие одного человека, считалась исторически не менее достоверной, чем «Илиада», посвященная такому «действительному» событию, как осада Трои. События, описанные в Ветхом Завете – например, когда расступились волны Красного моря или когда Господь вручил Моисею Скрижали Завета, – многими современными людьми воспринимаются как «миф», однако и теперь найдется немало тех, кто верит в их реальность. Кельтские саги, относящиеся к Кухулину и «рыцарям» Красной Ветви, многие века считались исторически достоверными, но и сегодня мы не можем с уверенностью сказать, так ли это на самом деле. Возможно, это в той или иной мере приукрашенные исторические события, а возможно, чистая выдумка. Приведем более свежий пример. Известно, что тот «Дикий Запад» Соединенных Штатов середины девятнадцатого века, который нашел отражение сначала на страницах дешевых приключенческих романов, а потом и в голливудских фильмах, не имеет ничего общего с реальностью. Тем не менее Джесси Джеймс, Билли Кид, Дикий Билл Хикок, Док Холл идей и братья Ирп реально существовали. Легендарная перестрелка в ОК Корраль действительно имела место, хотя и не в той форме, в какой мы привыкли ее себе представлять. До недавнего времени «мифы», окружавшие таких исторических персонажей и такие события, были практически неотделимы от «истории». Так, например, в период «сухого закона» такие люди, как Элиот Несс, с одной стороны, и Джон Диллинжер и «Легс» Дайамонд – с другой, представляли себя персонажами исторически достоверного вестерна о мужественных блюстителях закона и благородных разбойниках. При этом они творили новую «историю», которая в свою очередь обросла «мифами».

В зависимости от того, насколько сильно они будоражат фантазию и насколько прочно они застревают в сознании людей, исторические события и персонажи постепенно превращаются в миф. В случаях с королем Артуром и Робин Гудом миф полностью вытеснил историческую основу, на которой он был построен. В случае с Жанной Д'Арк историческая реальность не исчезла полностью, но оказалась на заднем плане, тогда как на первый план выдвинулись преувеличения, украшения и чистый вымысел. В наше время – по отношению, например, к Че Геваре, Джону Кеннеди или Мэрилин Монро, Джону Леннону или Элвису Пресли – историческую «реальность» еще можно обнаружить среди элементов мифа, но уже невозможно полностью отделить от них. Более того, именно эти элементы мифа делают историческую «реальность» интересной для публики.

Можно возразить – и это нередко делается, – что вся письменная история представляет собой определенную разновидность мифа. Любое историческое исследование ориентируется на потребности, взгляды и ценности того времени, в котором оно появилось, а не той эпохи, к которой оно относится. Любое историческое исследование непременно избирательно: оно охватывает одни элементы и опускает другие. Любое историческое исследование – только лишь благодаря своей избирательности – выделяет одни факты и игнорирует другие. Поэтому оно до определенной степени предвзято, и в силу этой предвзятости оно фальсифицирует «реальные события». Если современные средства массовой информации по-разному интерпретируют события, случившиеся только вчера, то прошлое оставляет еще больший простор для всякого рода толкований.

По этой причине послевоенное поколение писателей – от Карлоса Фуэнтеса и Габриеля Гарсиа Маркеса в Латинской Америке до Грэма Смита, Питера Акройда и Десмонда Хогана в Англии и Ирландии – настаивало на переоценке того, что мы называем «историей». Для таких романистов история состоит не только из внешних и доказуемых «фактов», но также из психологического контекста, в который встроены эти факты – ведь именно с учетом этого контекста они будут интерпретироваться следующими поколениями. Для этих писателей настоящей историей является духовная жизнь людей, культуры и цивилизации, включающая в себя не только внешние факты, но и преувеличения, украшения и толкования, свойственные мифам. Югославский писатель Иво Андрич, лауреат Нобелевской премии 1961 года, настаивает, что историку необходимо распознать «правду лжи». Андрич подчеркивает, что эта «ложь» людей и культуры – гипербола, преувеличение, украшение, даже откровенная фальсификация и выдумка – не обязательно является беспричинной. Наоборот, в ее основе лежат скрытые потребности, желания, мечты, нужда или сверхкомпенсация; и в этой своей фальши она становится если не правдой, то информативным элементом, содержащим ключи к пониманию правды. И в той степени, в какой эта ложь служит выявлению коллективного самосознания или самоидентификации, она создает новую правду – или то, что становится правдой.

Проиллюстрируем описанный Андричем процесс – процесс, в котором сплетаются «правда» и «ложь», «история» и «миф», создавая новую историческую реальность, – простым, но тем не менее показательным примером.

В 1688 году протестантское население города Лондондерри, больше вследствие паники, чем реальной необходимости, захлопнуло ворота перед военным отрядом католиков, посланным Яковом II для несения гарнизонной службы в городе. Этот акт неповиновения вызвал вполне предсказуемую реакцию короля, и город оказался в осаде, что не входило в намерения ни одной из сторон. С точки зрения европейской истории осада Лондондерри представляет собой мелкий и незначительный эпизод, не сравнимый с теми военным операциями, которые проходили в это десятилетие на континенте. Кроме того, эта осада ничего не решала и ничего не определяла. С военной точки зрения в ней не было никакой необходимости. Однако на более тонком уровне это столкновение оказалось чрезвычайно важным. Оно послужило толчком к формированию подходов, ценностей и взглядов. Эти подходы, ценности и взгляды затем трансформировались в события.

Протестанты и католики отреагировали не на то, что «действительно произошло», а на свое представление об этих событиях. Мнения протестантов и католиков в Ирландии окончательно разошлись. В строгом соответствии с этими мнениями люди начали действовать, и эти действия определили все события внутри Ирландии на протяжении следующего века. А когда в 1798 году в католической части Ирландии вспыхнул мятеж, курс и течение этого восстания определялись не событиями осады Лондондерри, случившимися более ста лет назад, а мифами, которыми были окружены эти события. Таким образом, мифы создали новую историю. А история – в данном случае восстание 1798 года – стала источником новых мифов. Эти новые мифы, в свою очередь, предшествовали новым поворотам так называемой истории, которые тоже вызывали к жизни следующие мифы. Кульминацией этого процесса стала современная Северная Ирландия, где реальный конфликт – это не столько конфликт религий, сколько конфликт мифов, конфликт различных толкований истории.

Битва при Бленхейме (в 1704 году, всего через пятнадцать лет после осады Лондондерри) была действительно крупным и, можно сказать, решающим сражением. Она коренным образом изменила расстановку сил в Европе и повернула весь ход европейской истории. Однако в представлении людей Бленхейм – это величественный замок в Оксфордшире, который также является местом рождения Черчилля. Осада Лондондерри, восстание 1798 года, а также многие другие такие же полумифические и полуисторические вехи в истории оказались неразрывно связаны с настоящим. Их отмечают, вспоминают, воссоздают, превращают в ритуалы. Поэтому они по-прежнему обладают способностью формировать взгляды и ценности, определять национальную принадлежность и разделять общество. Такова сила мифа. И такова связь мифа с тем, что мы называем историей.

История состоит не только из фактов и событий. Она также состоит из взаимоотношения фактов и событий, из интерпретации, нередко образной, этих взаимоотношений. А при любой интерпретации в игру обязательно вступает мифический элемент. Таким образом, миф не является чем-то отдельным от истории. Наоборот, это неотъемлемая часть истории.

Миф о тамплиерах

С первых дней существования ордена тамплиеры преподносили себя как миф, эксплуатировали этот миф и зарабатывали на нем капитал. Загадка и тайна, окутывавшая их происхождение, позволила им окружить себя такой же таинственностью. Эта таинственность подчеркивалась не только покровительством самых знатных особ, но и писателями, например, Вольфрамом фон Эшенбахом, а также светилами церкви, такими как св. Бернар. Тамплиерам было очень легко стать в глазах современников «прижизненной легендой», и они не предпринимали никаких усилий, чтобы остановить этот процесс. Наоборот, они активно содействовали ему. Среди всех библейских текстов они постоянно цитировали Иисуса Навина и Маккавеев, представляя себя современным олицетворением армии, которая разрушила стены Иерихона и которая едва не нанесла поражение Риму буквально за несколько лет до наступления христианской эры. Они способствовали тому, чтобы их образ ассоциировался с романами о Граале, в которых они являются «хранителями» таинственного предмета или сущности, известной под именем Святого Грааля.

Через завесу таинственности, окружающую орден Храма, проступают вполне определенные намеки и образы. Это армия Иисуса Навина, Маккавеи и рыцари Грааля, смешанные с другими историческими и(или) легендарными предшественниками – лордами Шарлеманя, рыцарями «Круглого стола» короля Артура, а на Британских островах и Красной Ветви Ольстера. Воинская доблесть была не единственным достоинством, которое подчеркивалось всей окружавшей тамплиеров таинственностью. Тамплиеры, появляющиеся в «Перлесваусе», это не только воины, но и люди, посвященные в тайное знание. Данный факт очень показателен, поскольку рыцари Храма изо всех сил старались создать себе образ магов, колдунов, волшебников, чародеев, алхимиков и мудрецов, владеющих тайными секретами.

Именно этот образ в конечном итоге сформировался в умах современников, подсказав врагам ордена пути его уничтожения.

Но даже после исчезновения ордена мифотворческий процесс не прекратился, оставаясь неотделимым от исторической реальности. Действительно ли последний Великий Магистр ордена Жак де Моле перед тем, как его сожгли на медленном огне, проклял папу и французского короля, предсказав, что не пройдет и года, как они последуют за ним и предстанут перед Господом? Правда это или нет, но и папа, и Филипп Красивый в течение года умерли при подозрительных обстоятельствах. Сегодня достаточно просто приписать их смерть действиям скрывшихся от преследований рыцарей или последователей ордена, члены которого отлично разбирались в ядах, но средневековый ум с радостью хватался за возможность видеть во всем действие сверхъестественных сил. Французская монархия стала считать себя проклятой, и проклятие де Моле висело над ней, словно дамоклов меч. Считалось, что это проклятие висит над французским троном независимо от смены династий. Поэтому в 1793 году после казни на гильотине короля Людовика XVI паутиной мифов и легенд оказалось опутано еще одно историческое событие. Утверждают, что один из французских масонов вскочил на эшафот, окунул руку в кровь короля, показал ее толпе и воскликнул: «Жак де Моле, ты отмщен!»

Во время существования ордена тамплиеры сами окружали себя завесой легенд и мифов. После исчезновения они порождали новые легенды, новые мифы, которые другими людьми затем превращались в «исторический факт». Впоследствии мы увидим, что одним из самых эффективных превращений подобного рода стало франкмасонство. Но были и другие, более ранние проявления этой закономерности – проявления, ставшие основой самого масонства. И действительно, едва только орден был уничтожен, как он возродился вновь, подобно птице Феникс, из пламени собственного погребального костра и вновь скрылся под таинственным обличьем.

На протяжении четверти века после роспуска ордена Храма возникло множество неотамплиерских орденов, и они продолжали возникать еще несколько столетий. Так, например, в 1348 году Эдуард III Английский основал орден Подвязки, состоявший из двадцати шести рыцарей, разделенных на две группы по тринадцать человек. Орден Подвязки существует и сегодня, являясь одним из самых почетных рыцарских орденов в мире. Во Франции Иоанн II основал почти идентичную организацию, орден Звезды. Однако просуществовал он гораздо меньше, чем орден Подвязки, – все его члены погибли в 135бгоду в битве при Пуатье. В 1430 году герцог бургундский Филипп основал орден Золотого Руна. В 14б9 году король Франции Людовик XI основал орден св. Михаила. Его членами были такие известные личности, как Клод де Гиз, Шарль де Бурбон, Франсуа де Лоррейн, Федерико де Гонзага и Луи де Невер. Командиры и офицеры этого ордена скоро появятся и в нашем повествовании, в главе о шотландской гвардии.

Разумеется, все эти ордена были не такими многочисленными, как орден тамплиеров, и обладали гораздо меньшими возможностями. Они не оказали какого-либо заметного влияния на ход истории. У них не было ни земли, ни прецепторий, ни собственности, ни доходов. Будучи привязаны к тому или иному монарху или влиятельному лицу, они не обладали и автономией. Несмотря на то что членами орденов являлись преимущественно воины, эти организации нельзя было назвать военными в строгом смысле слова. Так, например, они не давали никакой военной подготовки, в них не было воинской иерархии, они не являлись едиными воинскими подразделениями ни в мирное, ни в военное время. В конечном счете членство в них стало вопросом престижа, а не реальной власти; это был лишь знак королевского покровительства, сообщество придворных. Их воинские звания и должности постепенно стали такими же метафорическими, как, например, в Армии спасения. Тем не менее с самого начала в своих обычаях и ритуалах они стремились подражать тамплиерам.

Это наследие ордена Храма было по большей части геральдическим, однако существовало и другое наследие, которое не только изменило лицо европейского католицизма, но и добралось до самых отдаленных уголков мира – до Америки на западе и Японии на востоке. В 1540 году бывший солдат Игнатий Лойола, напуганный наступлением протестантизма, возродил идею тамплиеров о монахах-воинах, солдатах Христа. Он создал свое собственное воинство. Однако в отличие от тамплиеров воины Лойолы должны были сражаться в своих крестовых походах не мечом (хотя они не возражали, чтобы другие сражались по их указу), а словом.

Так возникла организация, которую Лойола называл «Отряд Иисуса», пока папа, недовольный явно милитаристским оттенком слова «отряд», не переименовал ее в «общество». Военная структура и организация иезуитов, широкая сеть «провинций» и суровая дисциплина, по признанию самого Лойолы, были позаимствованы у тамплиеров. И действительно, иезуиты действовали не только как дипломаты и послы, но и как военные советники и специалисты в области артиллерии. Подобно тамплиерам, орден Иезуитов номинально подчинялся только церкви, однако и они часто сами устанавливали себе законы. В 1773 году при обстоятельствах, очень напоминающих запрет ордена Храма за 4б1 год до этого, папа Клемент XVI «на тайных основаниях» распустил орден Иезуитов. В 1814 году запрет на деятельность ордена был снят. Но и сегодня иезуиты во многих отношениях остаются замкнутой организацией и нередко конфликтуют с папой, которому они, предположительно, принесли клятву верности.

Рыцарские ордена и иезуиты являются наследниками тамплиеров (каждый в своей области), которые в конечном итоге забыли свое происхождение или сознательно отреклись от него. Однако в Шотландии сохранились более последовательные продолжатели дела тамплиеров, которые были признаны таковыми и передавали это наследие через кровные узы. Во-первых, тайные соглашения и искусные маневры привели к тому, что владения ордена в Шотландии остались нетронутыми, сохранились как отдельные образования и управлялись, по крайней мере некоторое время, самими лишенными духовного сана тамплиерами, – а впоследствии их потомками. Собственность тамплиеров в Шотландии не была расчленена и поделена между новыми владельцами, как это произошло в других местах. Наоборот, она перешла в доверительное управление, как бы дожидаясь возвращения хозяев.

Кроме того, в Шотландии возникла целая сеть связанных между собой семейств, которые обеспечивали сохранение и передачу обычаев и традиций. Тому, что подлинные традиции тамплиеров сохранились в Шотландии, мы обязаны содействию этих семей и военному формированию, находившемуся под их покровительством, – шотландской гвардии, которая являлась самой близкой к своему оригиналу неотамплиерской организацией. Более того, через шотландскую гвардию и через те семьи, сыновья которых пополняли ее ряды, новые силы прибывали в Шотландию из континентальной Европы. Эта энер гия – первоначально выражавшаяся через разнообразные «эзотерические» дисциплины, искусство каменной кладки и архитектуру – будет подпитывать остатки традиций ордена и вдыхать в них новую жизнь. Таким образом, на пепелище старого военно-религиозного ордена будет сохраняться искра традиций, и эта искра со временем разгорится и станет организацией, из которой выкристаллизуется современное масонство.

Земли тамплиеров

В 1312 году, через месяц после официального роспуска ордена Храма папой, все земли, прецептории и другие владения, принадлежавшие ордену, были переданы их давним союзникам и конкурентам, госпитальерам. На Святой Земле госпитальеры проявляли не меньшую склонность к коррупции, тайным сделкам, интригам и личной выгоде, жертвуя при этом интересами королевства крестоносцев. Подобно тамплиерам и тевтонским рыцарям, госпитальеры занимались банковскими операциями, торговлей, а также другой разнообразной деятельностью, которая далеко выходила за рамки их первоначального предназначения как монахов-воинов. Тем не менее в Европе, и особенно в отношениях с папским престолом, госпитальеры проявляли удивительную осторожность. Они охраняли себя от любой еретической «заразы», от любых проступков, которые могли стать причиной для их преследований. Не представляли они угрозы и для европейских монархов.

Не вызывает сомнений, что госпитальеры были не менее высокомерны и деспотичны, чем тамплиеры и тевтонские рыцари. Но их благотворительная деятельность и непоколебимая лояльность к Риму с лихвой компенсировали то жестокое впечатление, которое они о себе оставляли. Вследствие этого они, в отличие от конкурировавших с ними орденов, пользовались уважением и папы, и общества. Незадолго до 1307 года даже ходили слухи о возможном «очищении» тамплиеров посредством их объединения с госпитальерами в единый орден. С 1307 по 1314 год, когда шли суды над храмовниками, против тевтонских рыцарей были выдвинуты похожие обвинения, и они, испугавшись преследований, перевели свою штаб-квартиру из Венеции в Мариенбург – на территории современной Польши, – который находился вне досягаемости папы и мирских властей. Госпитальеры счастливо избежали печальной судьбы обоих своих соперников.

Однако переход собственности тамплиеров к ордену госпитальеров не был таким простым, как это может показаться на первый взгляд. В некоторых случаях прошло без малого тридцать лет, прежде чем госпитальеры вступили во владение пожалованной им собственностью, а за такой долгий срок эти объекты обычно приходили в негодность и разрушались, и использовать их можно было только после существенных капитальных вложений. Два раза – в 1324 и 1334 годах – приоры ордена св. Иоанна даже обращались к английскому парламенту, чтобы он подтвердил их права на земли тамплиеров. Только в 1340 году они получили права на лондонский Темпль. Во многих случаях интересы госпитальеров вступали в противоречие с интересами местных лордов, которые сопротивлялись передаче земель ордену св. Иоанна, стремясь получить назад владения, которые сто или двести лет назад были пожалованы ордену Храма их предками. Нередко эти вельможи оказывались достаточно могущественными и если не выигрывали спор, то надолго затягивали его в бесконечных судебных тяжбах.

Так обстояли дела в Англии. В Шотландии процесс был еще более запутанным и скрытным. Вероятно, наиболее показательным можно считать не то, о чем говорили, а то, о чем предпочитали молчать. Так, например, через шесть месяцев после битвы при Баннокберне Брюс издал указ, в котором подтверждались права госпитальеров на всю их собственность в королевстве. В нем нет никаких указаний на то, что случилась с землями и собственностью тамплиеров, хотя все земли и вся собственность должны были перейти в руки госпитальеров еще за два года до этого. Госпитальеры просто получили подтверждение неприкосновенности своих владений. Интересно, что ни госпитальеры, ни корона, ни лорды не делали попыток предъявить права на владения тамплиеров. Не осталось ни одного документа о том, что кто-то получил собственность тамплиеров или даже пытался получить ее. При жизни Брюса такой собственности могло не быть вообще – настолько глуха окружающая этот вопрос завеса молчания.

В 1338 году, через девять лет после смерти Брюса, Великий Магистр госпитальеров потребовал список всех владений рыцарей Храма, которые отошли к его ордену. Каждый глава регионального или национального отделения ордена должен был представить перечень владений тамплиеров, находящихся на его территории. В прошлом веке в библиотеке ордена св. Иоанна в Валетте был найден документ, в котором цитируются строки ответа приора Англии Великому Магистру. После перечисления значительного количества владений тамплиеров, перешедших в руки ордена, приор пишет:

«Что касается земель, строений… церквей и других владений тамплиеров в Шотландии, то там не осталось ничего ценного… все они разрушены, сожжены и полностью уничтожены вследствие непрекращающихся многолетних войн».

Таким образом, в 1338 году госпитальеры все еще не прибрали к рукам собственность тамплиеров в Шотландии. С другой стороны, нельзя исключать и каких-то незаконных действий. Несмотря на то что владения тамплиеров не упоминаются ни в каких операциях госпитальеров, короны или знати, часть их тем не менее была продана – без каких-либо упоминаний в официальных реестрах. Так, например, сохранились сведения о том, что еще до 1329 года один из должностных лиц ордена св. Иоанна, некто Родульф Линдсей, продал земли тамплиеров, принадлежавших Храму в Листоне. Тем не менее эта сделка не отмечена ни в одном из документов или архивов ордена. От чьего имени в таком случае действовал Линдсей? Чьим представителем он был?

Сделка Линдсея была не единственной, которая запутала для историков вопрос о судьбе земель тамплиеров в этот период. В результате ясной картины так и не удалось получить.

«Неизвестно, каким образом собственность тамплиеров передавалась госпитальерам; похоже, это был трудный и постепенный процесс, и существуют свидетельства того, что даже в середине четырнадцатого века госпитальеры сталкивались с препятствиями при попытке вступить во владение собственностью тамплиеров».

Тот же исследователь делает вывод: «В истории военных орденов в Шотландии нет более туманного периода, чем четырнадцатый век».

Тем не менее определенная картина все же вырисовывается: после 1338 года госпитальеры стали прибирать к рукам собственность тамплиеров в Шотландии, однако до 1338 года ни одно владение ордена Храма не перешло в их руки – за исключением приведенного выше случая – и нигде не сохранилось никаких документальных свидетельств такой передачи. Более того, после перехода к госпитальерам земли тамплиеров сохранялись в неприкосновенности. Их не разделяли на части и не объединяли с другими владениями госпитальеров. Наоборот, эти земли получили особый статус и управлялись как обособленные образования. Обращались с ними так, как будто орден св. Иоанна не владел ими, а просто выступал в роли агента или доверительного управляющего. Даже в конце шестнадцатого столетия не менее 519 мест в Шотландии были указаны госпитальерами как «Terrae Templariae», то есть как обособленное и отдельно управляемое имущество тамплиеров!

И действительно, в процессе передачи земель тамплиеров в Шотландии было нечто необычное – нечто такое, на что не обратили никакого внимания историки, и что обеспечило ордену тамплиеров, если так можно выразиться, посмертное существование. В Шотландии на протяжении более двух столетий – с начала четырнадцатого века до середины шестнадцатого – тамплиеры, похоже, действительно слились с госпитальерами. В этот период часто встречаются упоминания об одном объединенном ордене – «Ордене рыцарей св. Иоанна и Храма».

Это очень странная ситуация, вызывающая к жизни множество вопросов. Может быть, госпитальеры предвидели будущие гонения на тамплиеров и взяли в доверительное управление – возможно, в результате какого-то тайного соглашения – собственность ордена Храма? Или в Шотландии орден св. Иоанна принял в свои ряды достаточное количество беглых тамплиеров, чтобы они могли управлять своими землями?

Возможны оба варианта, и они не являются взаимоисключающими. Что бы ни произошло на самом деле, совершенно очевидно, что земли тамплиеров получили особый статус, никак не отраженный в официальных документах. И процесс этот продолжался. В 134б году магистр госпитальеров Александр Сетон председательствовал на судебном заседании, регулярно проводившемся в бывшей прецептории тамплиеров. К этому времени данное владение наконец перешло в руки госпитальеров. Тем не менее оно все еще находилось под особым управлением и обладало особым статусом как имущество тамплиеров. Сохранились два документа, подписанные Александром Сетоном. Их содержание указывает на то, что спустя четыре года после роспуска ордена Храма «суды тамплиеров» все еще продолжали существовать.

Такие же «суды тамплиеров», сохранившие свое название, сохранились еще на протяжении двух столетий. Здесь мы вновь сталкиваемся с тем, что орден св. Иоанна хотя и получил право управления владениями храмовников, но по каким-то причинам, о которых предпочитали умалчивать, не имел возможности законно ассимилировать их. И вновь мы сталкиваемся с предположением о невидимом присутствии тамплиеров, которые держались в тени и ждали возможности вновь заявить о себе и законным образом вернуть собственность. Похоже, вся Шотландия – монархия и богатые землевладельцы – вступила с ними в тайный сговор для осуществления этого плана.

Таинственный рыцарь Дэвид Сетон

В начале девятнадцатого столетия известный специалист в области генеалогии и антиквар по имени Джеймс Мейдмент обнаружил монастырскую книгу записей – реестр сделок с землей, – относящуюся к «Terrae Templariae», входившим в состав земель ордена св. Иоанна, и датируемую 1581 – 1596 годами. Помимо двух известных прецептории тамплиеров, в ней упоминались еще три другие – Олдлистен, Денни и Танкертон. Кроме того, там были перечислены свыше 500 объектов собственности тамплиеров – от полей и огородов, мельниц и ферм до замков. В список входили даже четыре города. Воодушевленный своим открытием, Мейдмент продолжил исследования. Его окончательный перечень хранится в виде рукописи в Национальной библиотеке Шотландии и включает 579 владений тамплиеров!

Что же случилось со всей этой землей? Каким образом она перешла к другим владельцам и почему любые упоминания об этом исчезли из исторических хроник? Часть ответов на эти вопросы может быть найдена в архивах семьи, которая была одной из самых знатных и влиятельных семей Шотландии во времена Брюса. Это семейство Сетонов.

Сэр Кристофер Сетон был женат на сестре Брюса. Он присутствовал при убийстве Комина Брюсом и собственноручно убил дядю Комина, который предпринял попытку вмешаться. Кроме того, он присутствовал на коронации Брюса в Сконе в 1306 году. В битве при Метвене он был захвачен в плен и – по приказу Эдуарда I – казнен. Такая же судьба постигла его брата, сэра Джона Сетона. Оба были казнены вместе с братом Брюса Нейлом. В 1320 году сын Кристофера Сетона Александр вместе с представителями других видных шотландских фамилий, таких как Сен-Клеры, подписал Арбротскую декларацию.

На протяжении следующих четырех столетий Сетоны играли важную роль во внутренних делах и внешней политике Шотландии. Поэтому не удивительно, что еще один Сетон, Джордж, в 1896 году составил исчерпывающую хронику своей семьи. В этом монументальном томе под названием «История семьи Сетонов» автор перечисляет всех своих многочисленных предков, от самых скромных до выдающихся и знаменитых. Он также называет других представителей семьи, которые не попали в стандартные родословные. Некоторые из них были скромными ремесленниками и бюргерами. Среди этого густого леса генеалогических деревьев можно найти одну особенно загадочную и важную запись:

«1560 г. Когда рыцари Храма при содействии великого магистра сэра Джеймса Сэндилендса были лишены своих наследственных прав, они создали новую организацию во главе с главным приором Шотландии Дэвидом Сетоном (племянником лорда Сетона?). Эта трансформация упоминается в забавной сатирической поэме того периода.

Дэвид Сетон умер за границей и, говорят, был похоронен в церкви шотландского монастыря в Ратисбоне (в настоящее время Регенсбург недалеко от Нюрнберга)».

В поэме содержится открытый намек на тамплиеров, и это тем более удивительно, если обратить внимание на дату ее написания. Утверждается, что через два с половиной столетия после официального роспуска ордена тамплиеры все еще действуют в Шотландии и переживают новый кризис. Но кто такой Дэвид Сетон? И кем был сэр Джеймс Сэндилендс?

Биографию последнего проследить достаточно просто. Он родился в 1510 году и был вторым сыном мелкопоместного дворянина. Отец Сэндилендса дружил с Джоном Ноксом, который после возвращения в Шотландию из Женевы поселился в фамильном поместье в Колдере. Несмотря на дружбу отца со сторонником протестантской реформы, юный Джеймс Сэндилендс незадолго до 1537 года вступил в ряды ордена св. Иоанна. В 1540 году он попросил у короля Якова V охранную грамоту, чтобы отправиться на Мальту и получить там от Великого Магистра ордена официальное подтверждение своего права наследовать родовую прецепторию Torphicben после смерти ее нынешнего настоятеля Уолтера Линдсея. В 1541 году права Сэндилендса были должным образом подтверждены Великим Магистром госпитальеров Хуаном Д'Омедесом. Вернувшись домой с Мальты, честолюбивый молодой человек затем направился в Рим, чтобы права на обещанную синекуру были подтверждены еще и папой.

Пять лет спустя, в 1546 году, умер Линдсей. В 1547 году Великий Магистр официально признал Сэндилендса приором Torphichen. В шотландском парламенте он был известен как лорд Сент-Джон и сидел на почетном месте. В 1557 году он вернулся на Мальту и был вовлечен в длительный и довольно глупый спор с мнимым родственником, тоже членом ордена, по вопросу о документально подтвержденном знатном происхождении. Спор вылился в публичный скандал, унизивший обоих, и вскоре мнимый родственник был арестован. В 1558 году Сэндилендс вернулся в Шотландию. Здесь он вместе с отцом активно поддерживал Реформацию и боролся против королевы-регентши Марии де Гиз, старшей сестры Франсуа, герцога де Гиза, и Карла, кардинала Лотарингского, которая в 1558 году сочеталась браком с королем Яковом V.

Поначалу может показаться загадкой, как мог Сэндилендс поддерживать протестантскую реформу и выступать против истинно католического правителя, одновременно оставаясь лояльным членом католического военного ордена. Тем не менее ему удалось примирить эти противоположные тенденции, причем мотивы, которыми он руководствовался, вскоре стали совершенно очевидными. В 1560 году указом шотландского парламента представительство папы в стране было упразднено, и права ордена св. Иоанна на прецепторию Torphichen аннулированы. Как приор ордена госпитальеров Сэндилендс был обязан вернуть короне всю собственность, находившуюся под управлением ордена. Вместо этого он отрекомендовал себя новому монарху, шотландской королеве Марии, как

«…нынешний владелец поместья и прецептории Тогphiche… которые никогда не принадлежали никакому капитулу или монастырю, за исключением ордена Рыцарей Иерусалима и храма Соломона».

Уплатив огромную сумму в 10 тысяч крон плюс ежегодную ренту, Сэндилендс выторговал себе право вечного владения собственностью, которой раньше он управлял в интересах госпитальеров. Как часть этой сделки он также получил наследственный титул барона Torphichen.

С предприимчивостью, достойной современного яппи, Сэндилендс обвел вокруг пальца госпитальеров, использовав их земли в своих собственных целях и получив огромную выгоду от этой сделки. Именно об этой махинации, или о ее некоторых аспектах, рассказывает упоминавшаяся выше сатирическая поэма. Дело в том, что земли, которые присвоил себе Сэндилендс, были не только владениями госпитальеров, но и частью имущества ордена Храма.

В 1567 году Сэндилендс присутствовал на коронации Якова VI, ставшего впоследствии Яковом I Английским. Умер он в 1579 году, а его наследником стал внучатый племянник, который родился в 1574 году, тоже именовался Джеймсом Сэндилендсом и получил титул второго барона Torphichen. Однако у молодого человека вскоре возникли финансовые затруднения, и он был вынужден продать все унаследованные земли. К 1604 году они перешли в руки Роберта Уильямсона, который одиннадцать лет спустя продал их лорду Томасу Биннингу, впоследствии графу Хаддингтону. Потом земли несколько раз переходили из рук в руки, пока, наконец, в начале девятнадцатого столетия их остатки не купил Джеймс Мейдмент.

Если жизнь сэра Джеймса достаточно легко проследить и задокументировать, то личность Дэвида Сетона представляется гораздо более загадочной. Сомнения возникают не только относительно того, кем он был, но и существовал ли такой человек вообще. Единственное письменное свидетельство его существования – это упомянутая выше поэма, которая побудила Джорджа Сетона в 1896 году включить его в генеалогическое древо семьи. Тем не менее ученые со всей серьезностью отнеслись к строчкам поэмы, считая их свидетельством чего-то такого, что люди и история старательно пытались скрыть.

Сетоны принадлежали к числу самых знатных и влиятельных фамилий Шотландии, на протяжении трех столетий играя важную роль в истории страны. Однако нельзя с достоверностью сказать, какое место на генеалогическом древе занимает таинственный Дэвид Сетон. Родословная 1896 года предполагает – и это вполне правдоподобно, – что он был внуком Джорджа, шестого лорда Сетона, который унаследовал титул в 1513 году и умер в 1549 году.

Сэндилендс, как отмечалось выше, был противником Марии де Гиз и не одобрял ее брака с Яковом V. Он выступал против династического союза, связывающего Стюартов с европейским Лотарингским домом и его младшей ветвью, домом де Гизов. Джордж Сетон принадлежал к противоположному лагерю. В 1527 году он женился на некой Элизабет Хей, от которой у него было два сына. Старший унаследовал его титул и стал седьмым лордом Сетоном; он был близким другом шотландской королевы Марии. Однако в 1539 году Джордж Сетон женился второй раз. Его невестой была Мария дю Плесси, приехавшая в Шотландию в свите Марии де Гиз. Брак с ней означал для Сетона установление тесных связей с королевским двором. Мария дю Плесси родила Сетону еще троих детей, Роберта, Джеймса и Марию. Мария Сетон стала фрейлиной королевы Марии Шотландской и вошла в легенды и баллады как одна из «трех Марий», в 1558 году сопровождавших королеву во Францию на свадьбу с дофином, впоследствии королем Франциском II. О Роберте и Джеймсе Сетоне почти ничего не известно, за исключением того, что последний умер примерно в 15б2 году, а первый год спустя был еще жив. У обоих вполне могли быть дети, и специалисты в области генеалогии пришли к выводу, что Дэвид Сетон, вероятно, является сыном одного из братьев. Таким образом, он мог быть внуком шестого лорда Сетона и племянником седьмого.

Если Дэвид Сетон так неуловим, откуда же черпал информацию составитель родословной 1896 года? Нам известно лишь об одном печатном источнике, работе историка девятнадцатого века Уитворта Портера, который имел доступ к архивам госпитальеров в Валетте. В 1858 году Портер соблаговолил упомянуть лишь о том, что Дэвид Сетон «якобы был последним приором Шотландии, но покинул ряды ордена вместе с большей частью шотландских братьев в 1573-1573 годах». Он также добавляет, что Сетон умер в 1591 году – через десять лет после даты, указанной в генеалогии 1896 года, и был похоронен в церкви шотландских бенедектинцев bRatisbone. Портер также цитирует упоминавшуюся выше сатирическую поэму, заменив слово «Храм» на термин «Орден».

Совершенно очевидно, что даже в восемнадцатом столетии это был крайне деликатный вопрос. «Храм» звучит абсолютно недвусмысленно, а под «Орденом» можно понимать не только тамплиеров, но и госпитальеров, что в контексте тогдашних событий выглядит более убедительно. Может быть, составитель родословной 1896 года сознательно изменил текст поэмы? Если да, то почему? Если искажения имели место, то они с большей вероятностью могли появиться в ранней версии. Замена «Ордена» на «Храм» ничего не давала. Однако замена «Храма» на «Орден» снимала подозрения с рыцарей св. Иоанна в том, что они прятали в своих рядах тамплиеров.

Вопрос так и остался бы открытым, если бы не обнаружилась еще более ранняя версия поэмы, отпечатанная в 1843 году, за пятнадцать лет до того, как ее процитировал Портер. Она пришла не из архивов Валетты, а из шотландских источников. Эти источники будут рассмотрены нами несколько позже. Здесь следует отметить лишь тот факт, что текст поэмы издания 1843 года точно повторяет цитату, приведенную составителем родословной Сетонов 1896 года. В ней речь идет о Храме.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Луис Мигель, Мартинес Отеро.
Иллюминаты. Ловушка и заговор

Николас Хаггер.
Синдикат. История создания тайного мирового правительства и методы его воздействия на всемирную политику и экономику

Этьен Кассе.
Ключ Соломона. Код мирового господства
e-mail: historylib@yandex.ru
X