Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Юрий Бегунов.   Тайные силы в истории России

ТЕКСТ

ИЗВЛЕЧЕНИЕ из протоколов 1-го Сионистского конгресса, бывшего в Базеле в августе 1897 года, доложенных Совету старейшин «Князем изгнания» Теодором Герцлем.

Еще в древние времена мы среди народа впервые крикнули слова: «свобода, равенство, братство». Якобы умные, интеллигентные гои не разобрались в отвлеченности произнесенных слов, не увидели, что в природе нет равенства, не может быть свободы, что сама природа установила неравенство умов, характеров и способностей; не рассудили, что толпа — сила слепая, что выскочки, избранные из нее для управления — в отношении политики — также слепцы, как и она сама, что посвященный, хотя бы и дурак, да может править, а непосвященный, будь он даже гений, — ничего не поймет в политике. Все это гоями было упущено из виду. А между тем на этом зиждилось династическое управление: отец передавал сыну знание хода политических дел так, чтобы никто его не ведал, кроме членов династии, и не мог бы выдать его тайны управляемому народу. Только с детства подготовляемое к самодержавию лицо может ведать слова, составленные политическими буквами. Без абсолютного деспотизма не может существовать цивилизация, проводимая не массами, а руководителем их: толпа — варвар. Всякое решение толпы зависит от случайного или подстроенного большинства, которое, по неведению политических тайн, произносит абсурдное решение, кладущее зародыш анархии в управление. Стоит только народу на некоторое время представить самоуправление, как оно превращается в распущенность. С этого момента возникают междоусобицы, скоро переходящие в социальные битвы, в которых государства горят и значение их превращается в пепел.

В те времена, когда народы [смотрели] на царствовавших как на чистое проявление Божьей воли, они безропотно покорялись самодержавию царей; но с того дня, как мы им внушили мысль о собственных правах, помазание божественным избранием ниспало с главы царей в глазах народа; а когда мы у него отняли веру в Бога, то мощь власти была выброшена на улицу вместо публичной собственности и захвачена ими.

Всякая республика проходит несколько стадий. Первая из них заключена в первых днях безумствования слепца, мятущегося направо и налево, вторая — в демагогии, от которой родится анархия, приводящая неизбежно к деспотизму, но уже не к законному, открытому, а потому ответственному, а к невидимому и неведомому и, тем не менее, чувствительному деспотизму какой бы то ни было тайной организации… Кто и что может свергнуть незримую силу?! А сила наша именно такова. Внешнее масонство служит слепым прикрытием ее и ее целям, но план действий этой силы, даже само ее место пребывания для народа всегда останется неизвестным.

Народ под нашим руководством уничтожил аристократию, которая была его собственной защитой и кормилицей ради собственных выгод, неразрывно связанных с народным благосостоянием. Теперь же, с уничтожением аристократии, он попал под гнет кулачества разжившихся пройдох, насевших на рабочих безжалостным ярмом. Мы явимся якобы спасителями рабочего от этого гнета, когда предложим ему вступить в ряды нашего войска — социалистов, анархистов, коммунаров, которым мы всегда оказываем поддержку из якобы братского правила общечеловеческой солидарности нашего социального масонства. Мы поднимем заработную плату, которая, однако, не принесет никакой пользы рабочим, ибо одновременно мы произведем вздорожание предметов первой необходимости, — якобы от падения землевладения и скотоводства; да, кроме того, мы искусно и глубоко подкопаем источники производства, приучив рабочих к анархии и спиртным напиткам и приняв с этим все меры к изгнанию с земли всех интеллигентных сил гоев. Чтобы истинная подкладка вещей не стала заметна гоям раньше времени, мы ее прикроем стремлением послужить рабочим классам и великим экономическим принципам, о которых ведут деятельную пропаганду наши экономические теории. Аристократия, пользовавшаяся по праву трудом рабочих, была заинтересована в том, чтобы рабочие были сыты, здоровы и крепки. Мы же заинтересованы в обратном — в вырождении гоев. Наша власть в хроническом недоедании и слабости рабочего, потому что всем этим он закрепощается нашей воле, а в своих властях он не найдет ни сил, ни энергии для противодействия ей. Голод создает право капитала на рабочего вернее, чем аристократии давала это право законная царская власть. Нуждою и происходящею от нее завистливою ненавистью мы двигаем толпами и их руками стираем тех, кто нам мешает на пути нашем; когда придет время нашему всемирному владыке короноваться, то те же руки сметут все, могущее сему быть препятствием. Указанная вражда еще более увеличится на почве экономического кризиса, который остановит биржевые сделки и ход промышленности. Создав всеми доступными нам подпольными путями с помощью золота, которое в наших руках, общий экономический кризис, мы бросим на улицу целые толпы рабочих одновременно во всех странах Европы. Эти толпы с наслаждением бросятся проливать кровь тех, кому они, в простоте своего неведения, завидуют с детства и чьи имущества им должно будет тогда грабить. Наших они не тронут, потому что момент нападения нам будет известен и нами будут приняты меры к ограждению своих.

В настоящее время мы, как международная сила, неуязвимы, потому что при нападении на нас одних нас поддерживают другие государства. Мы слишком сильны, с нами приходится считаться. Державы даже небольшого частного соглашения не могут составить без того, чтобы к нему не были причастны тайно мы. «Per Me reges regnat» — «через Меня царствуют цари». А пророками нам сказано, что мы избраны самим Богом на царство над всею землею. Бог нас наградил гением, чтобы мы могли справиться со своею задачею. Наша цель уже в нескольких шагах от нас. Остается небольшое пространство, и весь пройденный нами путь готов уже сомкнуть свой цикл Символического Змия, каковым мы изображаем наш народ. Когда этот круг сомкнется, все европейские государства будут им замкнуты как крепкими тисками.

Все колеса государственных механизмов ходят воздействием двигателя, находящегося в наших руках, а двигатель этот — золото. Измышленная нашими мудрецами наука политической экономии давно указывает царский престиж за капиталом. Капитал для действия без стеснения должен добиться свободы для монополии промышленности и торговли, что уже и приводится в исполнение незримой рукой во всех частях света. Такая свобода даст политическую силу промышленникам, а это послужит к стеснению народа. Скоро мы начнем учреждать громадные монополии— резервуары колоссальных богатств, от которых будут зависеть даже крупные гоевские состояния настолько, что они потонут вместе с кредитом государств на другой день политической катастрофы… В то же самое время надо усиленно покровительствовать спекуляции, роль которой заключается в противовесе промышленности: без спекуляции промышленность умножит частные капиталы и послужит к поднятию земледелия, освободив землю от задолженности, установленной ссудами земельных банков. Надо, чтобы промышленность высосала из земли и руки, и капиталы и через спекуляцию продала бы в наши руки мировые деньги, и тем самым выбросила бы всех гоев в ряды пролетариев. Тогда гои преклонятся перед нами, чтобы только получить право на существование.

Главная задача нашего правления состоит в том, чтобы ослабить общественный ум критикой, отучив от размышлений, вызывающих отпор, отвлечь силы ума на перестрелку пустого красноречия. Мы присвоим себе либеральную физиономию всех партий, всех направлений и снабдим ею же ораторов, которые бы столько говорили, что привели бы людей к переутомлению от речей, к отвращению от ораторов. Чтобы взять общественное мнение в руки, надо его поставить в недоумение, высказывая с разных сторон столько противоречивых мнений и до тех пор, пока гои не затеряются в лабиринте их и не поймут, что лучше всего не иметь никакого мнения в вопросах политики, которых обществу не дано ведать, потому что ведает их лишь тот, кто руководит обществом. Нет ничего опасней личной инициативы: если она гениальна, она может сделать более того, что могут сделать миллионы людей, среди которых мы посеяли раздор. Нам надо направить воспитание гоевских обществ так, чтобы перед каждым делом, где нужна инициатива, у них опускались бы в безнадежном бессилии руки. Напряжение, происходящее от свободы действий, расслабляет силы, встречаясь с чужой свободой. От этого происходят тяжелые нравственные толчки, разочарования, неудачи. Всем этим мы так утомим гоев, что вынудим их предложить нам международную власть, по расположению своему могущую без ломки всосать в себя все государственные силы мира и образовать Сверхправительство. На место современных правителей мы поставим страшилище, которое будет называться Сверхправительственной Администрацией. Руки его протянуты во все стороны, как клещи, при такой колоссальной организации, что она не может не покорить все народы.

Напряжение вооружений, увеличение полицейского штата — это все суть необходимые пополнения вышеуказанных планов. Необходимо достичь того, чтобы, кроме нас, во всех государствах были только массы пролетариата, несколько преданных нам миллионеров, полицейские и солдаты. На каждое противодействие мы должны быть в состоянии ответить войной с соседями той страны, которая осмелится нам противодействовать, но если и соседи эти задумают стать против нас, то мы должны дать отпор всеобщей войной. Одним словом, чтобы резюмировать нашу систему обуздания гоевских правительств в Европе, мы одному из них покажем свою силу покушениями, т. е. террором, а всем, если допустить их восстание против нас, мы ответим американскими, китайскими или японскими пушками.

Мы окружим свое правительство целым миром экономистов. Вот от чего экономические науки составляют главный предмет преподавания евреям. Нас будет окружать целая плеяда банкиров, промышленников, капиталистов, а главное, миллионеров, потому что в сущности все будет разрешено вопросом цифр. На время, пока еще будет опасно вручить ответственные посты в государствах нашим братьям-евреям, мы их будем поручать лицам, прошлое и характер которых таковы, что между ними и народом легла пропасть, таким людям, которым, в случае непослушания нашим предписаниям, остается ждать или суда, или ссылки — сие для того, чтобы они защищали наши интересы до последнего издыхания. De facto мы уже стерли всякое правление, хотя de jure таковых еще много. Ныне, если какие-либо государства поднимают протест против нас, то это для формы и по нашему усмотрению и распоряжению, ибо их антисемитизм нам нужен для управления нашими меньшими братьями… От нас исходит все охвативший террор. У нас в услужении люди всех мнений, всех доктрин: реставраторы монархии, демагоги, социалисты, коммунары и всякие утописты. Мы всех запрягли в работу: каждый из них со своей стороны подтачивает последние остатки власти, старается свергнуть все установленные порядки. Этими действиями все государства замучены: они взывают к покою, готовы ради мира, пока они не признают нашего интернационального Сверхправительства открыто, с покорностью. Народ завопил о необходимости разрешить социальный вопрос путем международного соглашения. Раздробление на партии предоставило их всех в наше распоряжение, так как для того, чтобы вести соревновательную борьбу, надо иметь деньги, а они все у нас. Нам надо привести всех к голосованию, без различия классов и ценза, чтобы установить абсолютизм большинства, которого нельзя добиться от интеллигентных цензовых классов. Таким порядком приучив всех к мысли о самозначении, мы сломаем значение гоевской семьи и ее воспитательную цену, устраним выделение индивидуальных умов, которым толпа, руководимая нами, не даст ни выдвинуться, ни даже высказаться: она привыкла слушать только нас, платящих ей за послушание и внимание.

От либерализма родились конституционные государства, заменившие спасительное для гоев самодержавие, а конституция, как вам хорошо известно, есть ничто иное, как школа раздоров, разлада, споров, несогласий, бесплодных партийных тенденций — школа всего того, что обезличивает деятельность государства. Трибуна не хуже прессы приговорила правителей к бездействию и к бессилию, и тем сделала их ненужными, лишними, отчего они и были во многих странах свергнуты. Тогда стало возможным возникновение республиканской эры и тогда мы заменили правителя карикатурой правительства — президентом, взятым из толпы, из среды наших креатур, наших рабов. В близком будущем мы учредили ответственность президентов. Чтобы привести наш план к такому результату, мы будем подстраивать выборы таких президентов, у которых в прошлом есть какое-нибудь нераскрытое, темное дело, какая-нибудь «панама» — тогда они будут верными исполнителями наших предписаний из боязни разоблачений и из свойственного всякому человеку, достигшему власти, стремления удержать за собою привилегии, преимущества и почет, связанный со званием президента.

Признание нашего самодержца наступит, когда народы, измученные неурядицами и несостоятельностью правителей, нами подстроенною, воскликнут: «Уберите их и дайте нам одного, всемирного царя, который объединил бы нас и уничтожил причины раздоров — границы, национальности, религии, государственные расчеты, который дал бы нам и мир и покой, которых мы не можем найти с правителями и представителями». Но для возможности всенародного выражения подобных желаний необходимо беспрестанно мутить во всех странах народные отношения и правительства, чтобы переутомить всех разладом, враждою, борьбой, ненавистью и даже мученичеством, голодом, прививкою болезней, нуждою, чтобы гои не видели другого исхода, как прибегнуть к нашему денежному и полному владычеству… Когда мы воцаримся, мы будем при каждом случае публиковать статьи, в которых будем сравнивать наше благое правление с прошлыми. Ошибки гоевских администраций будут описываться нами в самых ярких красках. Мы посеем такое к ним отвращение, что народы предпочтут покой в крепостном состоянии правом пресловутой свободы. Гои — баранье стадо, а мы для них — волки. Бог даровал нам, своему избранному народу, рассеяние, и в этой кажущейся для всех слабости нашей и сказалась вся наша сила, которая теперь привела нас к порогу всемирного владычества.

С прессой мы поступили следующим образом. Ни одно оповещение не будет проникать в общество без нашего контроля. Это и теперь уже нами достигается тем, что все новости получаются несколькими агентствами, в которых они централизируются со всех концов света. Эти агентства будут тогда уже всецело нашими учреждениями и будут оглашать только то, что мы им предпишем. Все наши газеты будут все возможных направлений — аристократического, республиканского, революционного, даже анархического — пока, конечно, будет жить конституция. Те дураки, которые будут думать, что повторяют мнение газеты своего лагеря, будут повторять наше мнение, или то, которое нам желательно. Мы будем по мере надобности возбуждать и успокаивать умы в политических вопросах, убеждать или сбивать с толку, печатая то правду, то ложь, данные или их опровержения, смотря по тому, хорошо или дурно они приняты, всегда осторожно ощупывая почву, прежде чем на нее ступить… Мы будем побеждать наших противников наверняка, так как у них не будет в распоряжении органов печати, в которых они могли бы высказаться до конца. Когда мы будем в периоде нового режима, переходного к нашему воцарению, нам нельзя будет допускать разоблачение прессой общественной бесчестности; надо, что бы думали, что новый режим так всех удовлетворил, что даже преступность иссякла…

Свобода могла бы быть безвредной и просуществовать в государственном обиходе без ущерба для благоденствия народов, если бы она держалась на принципах веры в Бога, на братстве человечества, вне мысли о равенстве, которому противоречат сами законы творения, установившие подвластность. При такой вере народ был бы управляемым опекой приходов и шел бы смиренно и кротко под рукой своего духовного пастыря, повинуясь Божьему распределению на земле. Вот почему нам необходимо подорвать веру, вырвать из ума гоев самый принцип Божества и духа и заменить все арифметическими расчетами и материальными потребностям. Когда мы воцаримся, нам нежелательно будет существование другой религии, кроме нашей о едином Боге ¹. Поэтому мы должны разрушить всякие верования. Наши философы будут обсуждать все недостатки гоевских верований, но никто никогда не станет обсуждать нашу веру с ее истинной точки зрения, так как ее никто основательно не узнает, кроме наших, которые никогда не посмеют выдать ее тайны. Священничество гоев мы уже озаботились дискредитировать и этим разорить их миссию, которая ныне могла бы очень мешать. С каждым днем его влияние на народы падает. Свобода совести провозглашена теперь повсюду, следовательно, нас только годы отделяют от момента полного крушения христианской религии; с другими же религиями мы справимся легче. Царь Иудейский будет настоящим папою вселенной, патриархом интернациональной церкви. Главное дело для незыблемости правления — укрепление ореола могущества, а ореол этот достигается только величественной непоколебимостью власти, которая носила бы на себе признаки неприкосновенности от Божьего избрания. Таково было до последнего времени Русское самодержавие — единственный в мире серьезный враг наш, если не считать Папства. Пока же до нашего воцарения мы, напротив, создадим и размножим франкмасонские ложи во всех странах мира, втянем в них всех могущих быть и существующих выдающихся деятелей, потому что в этих ложах будет главное справочное место и влияющее средство. Все эти ложи мы централизуем под одно, одним нам известное, всем же остальным неведомое управление, которое состоит из наших мудрецов. В этих ложах мы завяжем узел всех революционных и либеральных элементов. Состав их будет состоять и з всех слоев общества. Самые тайные политические замыслы будут нам известны и попадут под наше руководство в самый их день возникновения.

Мы вырвали из среды масонства самый корень протеста против наших распоряжений. Проповедуя гоям либерализм, мы в то же время держим свой народ и наших агентов в неукоснительном послушании. Мы казним масонов так, что никто, кроме братии, об этом заподозрить не может, даже сами жертвы казни; все они умирают, когда это нужно, как бы от нормального заболевания.

Владыка, который сменит ныне существующие правления, влачащие свое существование среди деморализованных нами обществ, отрекающихся даже от Божеской власти, из среды которых выступает со всех сторон огонь анархии, обязан убить такие общества, хотя бы залив их собственной кровью, чтобы вновь их воскресить в лице правильно организованного войска, борющегося сознательно со всякой заразой, могущей изъязвить государственное тело. Тогда-то нам можно будет сказать народам: благодарите Бога и преклонитесь перед носящим на лице своем печать предопределения людей, к которому сам Бог вел его звезду, чтобы никто иной, кроме него, не мог освободить вас от вышеуказанных сил и зол.

ПРИМЕЧАНИЕ

1. Прим. издателя 1917 года. Какой это Бог и какая тайна, ясно будет читателю из приведенного ниже документа масонов, управляемых, по свидетельству этих протоколов, Сионскими Мудрецами. (См. главу 3 настоящей книги).

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Луис Мигель, Мартинес Отеро.
Иллюминаты. Ловушка и заговор

под ред. А. Черинотти.
Розенкрейцеры: из молчания – свет

Анатолий Максимов.
Никола Тесла и загадка Тунгусского метеорита
e-mail: historylib@yandex.ru
X