Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Андрей Буровский.   Евреи, которых не было. Книга 1

Предисловие

Если бы геометрические теоремы затрагивали интересы людей, они бы непременно опровергались.

Немецкая поговорка
КАКИЕ ОНИ ПЛОХИЕ

Конечно же, на рынке есть обширная литература о том, какие евреи плохие. Для любителей этой литературы существует целая «Библиотечка русского патриота» (25 названий книг!) [1], которую гораздо честнее было бы назвать «Библиотечкой русского антисемита».

Анализировать всерьез весь этот бред я не берусь; достаточно, я полагаю, одной из них. Пощадим бедного Ю. И. Иванова, когда он путает даты публикации «Велесовой книги» и «Слова о полку Игореве» [1, с. 58]. Когда он всерьез рассказывает о переписке протопопа Аввакума с Петром I, попросту путая Петра и Алексея Михайловича (тем более, что в письме адресат Аввакума и назван — Михайлович) [2, с. 61]. Когда он называет воспитателя Александра I Лагарпа Лагарном [2, с. 76].

Все равно ведь особой надежды на одоление коварных евреев Ю. И. Иванов не возлагает: евреи сами скупают книги, содержащие правду о них [2, с. 43]. Вот в чем, оказывается, причина малотиражности «Библиотечки русского антисеми…», то есть, конечно же, «русского патриота»! Не в бездарности авторов дело, как видите, а в происках самих же евреев.

Но как ни грозен враг, Ю. И. Иванов очень старается вывести его на чистую воду. Не будем, щадя читателя, анализировать тексты типа этого: «С целью размытия национальных чувств и ослабления русского духа, а также для сионизации других людей, многие молодые евреи стали жениться на русских дурах, принимая их фамилии…» [2, с. 148]. Тут никакие сионисты, скупающие книги, не нужны, хватит одних «размытия» с «сионизацией».

Но Бог с ним, ограничимся теми «историческими» фактами, на которые опирается автор. Итак: «Песнь песней» написана арийцами [2, с. 49], а вот инквизицию и орден иезуитов создали как раз иудеи [2, с. 51], уже в Древнем Египте семиты умели клонировать людей, чем активно и занимались [2, с. 156]. Владимир Святой — еврей по матери, имя его матери — Малуши — означает на иврите «дочь царя» и сам он никакой ни рабичич (сын рабыни), а «раввинич» [5, с. 53–54].

Рассказав о том, как Иван Грозный боролся с масонами [2, с. 61], Ю. И. Иванов переходит ко временам более близким: «После отмены крепостного права русский крестьянин попал в руки евреев, которые этот факт тщательно скрывали в истории, насаждая в русских учебниках целые моря вымыслов и лжи относительно эксплуатации русских против русских» [2, с. 97–98].

Но история отравления Александра III особым еврейским ядом все-таки лучше всего; тем более, что излагается она в очень художественной форме и со ссылкой на книгу «еврея Эдгара Салтуса „Императорская оргия“». Оказывается, придворный врач, выкрест Захарьин, был тайным иудеем и скормил императору яд (особые еврейские изобретения по части ядов излагаются подробно в другом месте).

«Император еще не знал об этом, он спросил:

— Кто ты такой?

Захарьин, наклонившись, прошептал:

— Я еврей.

— Еврей! — простонал Император. — Презренный палач!

Тогда Захарьин обернулся к присутствующим и сказал:

— Его Величество бредит.

А затем опять, повернувшись к царю, прошептал:

— Вы приговорены к погибели.

Император поднялся на постели, хотел что-то крикнуть, но яд был сильнее. Император скончался. Ззхарьин был пожалован орденом Александра Невского с традиционными бриллиантами. Насмешки ради, он принял орден. Думай, читатель, думай!» [2, с. 96–97].

Это все — яркие, но лишь немногие из примеров, которые я мог бы привести; надеюсь, читатель уже верит мне — книга Иванова не только плохо написана в литературном отношении. Автор не просто невежествен настолько, что путает русских царей и «Велесову книгу» со «Словом о полку Игореве». Это на редкость бездарная и лживая книга.

И вся «Библиотечка…» такова: про макание мацы в кровь православных младенцев, про масонов — строителей Иерусалимского храма и про «полторы тысячи лет еврейского заговора».

Что сказать по поводу всего этого печатного маразма? В памяти всплывает вечер, проведенный в семье старых друзей семьи, Владимира Александровича и Екатерины Николаевны Плетневых. Светлый круг от лампы на столе, в круге — привезенная из Парижа эмигрантская газета «Знамя Романовых». Центральная статья газеты — про то, как оживает в Советской России аристократия. Вот Гагарин в космос полетел — а ведь, ясное дело, не мог же полететь в космос вонючий мужик?! Само собой, не мог! В космос полетел, всем это очевидно, князь Гагарин…

И помнится тонкая, с пигментными пятнами, рука Екатерины Николаевны, Плетневой по мужу, Римской-Корсаковой по отцу. Тыльной стороной этой руки отстраняет Екатерина Николаевна газетку, на лице — брезгливая гримаса:

— За дураков краснеем…

Урок этот для меня — на всю жизнь. Простите, господа инородцы, поясной поклон вам всем — за дураков мы, русские, порой краснеем. Случается.

ФОЛЬКСХИСТОРИ

Откровенно говоря, я не знаю, кто первым назвал этот жанр красивым немецким словом фольксхистори — то есть «истории для народа». Фольксхистори — это популярно написанный вариант выдуманной истории. Тот вариант, который почему-либо больше устраивает автора, — то ли из идейных соображений, то ли он ждет, что так ему больше заплатят. Такую выдуманную историю про борьбу Ивана Грозного с масонами невозможно подтвердить фактами, и факты в фольксхистори попросту выдумываются, перевираются или подтасовываются.

К моему огорчению, к жанру фольксхистори приходится отнести и многие книги Л. Н. Гумилева — особенно те, в которых появляются евреи. Боюсь, что взволнованный рассказ Льва Николаевича о том, как иудейская община, захватив власть в Хазарин, начала уменьшать число русов, не выдерживает никакой критики. Истории про то, как бедных славян заставляли воевать с Византией, чтобы их стало поменьше, про истребление десятков тысяч славян на Каспийском море вызывают тягостное недоумение: ну зачем он все это придумал?! Как и формулировки типа: «иудеи построили… крепость Саркел» [3, с. 94], чтобы эффективнее отбиваться от русов.

Особенно забавно положение о том, что евреи не выдерживали конкуренции с греками и армянами в торговле; потому-то они, оказывается, и помогали арабам, открывая ворота византийских крепостей мусульманам.

Забавно уже потому, что сам же Гумилев приводит текст, авторство которого приписывается хронисту и врачу Иосифу бен Иегошуа Га-Когену, жившему в XVI веке: что при нашествии арабов «и спасались бегством многочисленные евреи из страны Парас (Персия. — А. Б.), как от меча, и двигались от племени к племени, от государства к другому народу, и прибыли в страну Русию, в землю Ашкненаз и Швецию, и нашли там много евреев» [3, с. 78–79].

Все книги из «Библиотечки…» — это чистейшей воды фольксхистори. То есть попытки создать свою версию истории. Версию, устраивающую этих людей вместо существующей версии, которая их решительно не устраивает.

КАКИЕ ОНИ ХОРОШИЕ

Есть литература, прямо противоположная по смыслу. В сочинениях некоторых евреев, особенно американских раввинов, из мглы времен встает гениальный, великий, необъятно мудрый еврейский народ, послуживший опорой и основой для всей мировой цивилизации. Наиболее примитивный вариант этого бреда — это, наверное, составление списка «Ста самых гениальных евреев», в который включается, по-моему, решительно всякий, кого только не лень туда включить. То, что в некоторые версии списка угодили поляки, французы и татары, — это я свидетельствую лично.

Если же мы о книгах, то лично мое воображение было потрясено творением американского раввина мистера Даймонта. Потрясено тем, как поразительно могут сходиться книжки русских и еврейских «патриотов». То есть пафос-то в этих книгах противоположный по смыслу, но главное — очень похоже. И те, и другие не хотят знать реальной истории, их она совершенно не устраивает. И тем, и другим необходима разная, но фольксхистори.

Очень похожи даже используемые выражения. У Иванова читаем: «Изменник Родины, уголовный преступник, бездарный дирижер, профессиональный картежник, антисоветчик, моральный разложенец, заядлый сионист сын Дмитрия М. Шостакович» [2, с. 213–214].

А у М. Даймонта читаем: «Ее (Америки. — А. Б.) подстрекательская конституция, известная под названием „Декларация независимости“, была явно списана с левацкой книжонки „Общественный договор“, созданной похотливым мегаломаньяком Руссо» [4, с. 385].

Уровень исторических познаний, сила аргументации, убедительность фактологической базы — все роднит Иванова и Даймонта.

«Монголы были одеты в волчьи шкуры, ели все живое — кошек, собак, крыс, вшей — и пили человеческую кровь, если под рукой не было ничего другого» [4, с. 251]. Царь лично «поручил Нилусу — печально известному монаху — придумать какое-нибудь новое обвинение против евреев» [4, с. 412].

Я уже не говорю, что это евреи изобрели алфавит [4, с. 63], и даже ратуша и колокола на ратуше изобретены пражскими евреями в XV веке [4, с. 321]. Стоит ли напоминать, что колокола на ратушах во Франции (почему-то не в Праге) датируются и XI веком. Все равно ведь мистер Даймонт не поймет.

Одним словом, «евреи Запада создали западную культуру» [4, с. 420] — так, знаете ли, скромненько, но со вкусом.

Взгляд со стороны на самих себя полезен всякой стране и народу, но много ли ценного в таком взгляде: Россия — это «гигантская, невероятная, лоскутная страна, отдельных княжеств, где рыскают татары и казаки» [4, с. 312].

Или вот: «Они (русские цари. — А. Б.) поняли, что евреи необходимы им для развития экономики завоеванных территорий. „Мужики“ же должны были оставаться послушными и невежественными. Евреи могли свободно передвигаться по Польше, Литве и Украине, но в „Святую Русь“, где 95 % населения составляли „мужики“, въезд евреям был запрещен. Царям удалось сохранить душу „мужиков“ в ее первозданной чистоте. В 1917 году, после Октябрьской революции, „мужики“, попавшие в Москву и впервые увидевшие автомашину, крестились и громко шептали: „Господи, помилуй“. Они думали, что увидели дьявола или еврея» [4, с. 313–314]. Кем надо быть, чтобы всерьез писать все это, чтобы переводить на русский язык и распространять в России подобную макулатуру, пусть думает сам читатель.

Или вот: «За одиннадцать веков своего существования Византия произвела на свет только три художественные формы: византийские церкви, византийскую живопись и кастрированных византийских мальчиков-хористов» [4, с. 281].

Ладно, Византию мистер Даймонт не любит (видимо, за преследования евреев… но какую тогда землю допустимо любить?). Но вот Эллада, к которой он вроде бы изволит благоволить:

«Период расцвета античной Греции продолжался пять столетий. Затем греки превратились в народ пастухов. Они никогда не достигли вновь своего былого величия. Совершенно иначе дело обстоит с евреями. Они сохраняют творческую активность на всем протяжении своей четырехтысячелетней истории. Они внесли свой вклад в развитие Востока и Запада, хотя и Восток, и Запад не всегда осознают значение этого вклада, и, даже осознавая, не всегда готовы признать себя в долгу перед евреями» [4, с. 5].

Ну, о величии этого вклада у нас будет время поговорить. Пока же отмечу: уважаемый мэтр, написавший огромную книгу, не имеет никакого понятия о громадных, основополагающих пластах мировой истории. Я уж не говорю, что греки и сегодня живут отнюдь не разведением коз и вовсе не являются «народом пастухов», что высказывания мистера Даймонта звучат попросту оскорбительно.

Но дело обстоит намного хуже. Мистер Даймонт то ли не знает, то ли не желает знать, что эллины после классического периода VI–III веков до Рождества Христова вовсе не «превратились в народ пастухов». После завоеваний Александра Македонского они заложили основы для синтеза культур Востока и Запада — эллинизма. А эллинизм — это и Александрийская библиотека, и измерение размеров земного шара Эратосфеном, и Колосс Родосский, и разделение мира на части света, и… впрочем, перечислять придется долго. Слишком долго. Без наследия эллинизма просто невозможно представить себе истории человечества и современной цивилизации. Мистер Даймонт не знает и того, что эллины вместе с римлянами создали исполинскую Римскую империю, наследницей которой по праву считает себя весь Западный мир, и были в ней признанным народом интеллектуалов (вот у евреев в Римской империи репутация была прескверная, как у нечистоплотных фанатиков и пустых болтунов). И даже когда Западная Римская империя пала, Восточная Римская империя, греческая Византия, дожила до 1452 года. А византийские наука и техника были образцом для всего Запада по крайней мере до XIV–XV веков.

Помнится, когда-то журнал «Костер» поместил письмо одного юного шахматиста, семиклассника Коли С. Правда, сознавался Коля, конем ходить он еще не умеет, но уже выиграл в шахматы у всех в своем классе, а теперь просит редакцию журнала найти ему гроссмейстера, чтобы Коля и у него мог выиграть партию в шахматы. Редакция, помнится, пообещала найти ему такого же гроссмейстера, который не умеет ходить конем…

К чему это я? А к тому, что если человек берется писать книги по истории, то, казалось бы, очевидно — он должен хоть краем уха слышать и об эллинизме, и о Византийской империи. Господин Даймонт презрел это элементарное требование и не утрудил себя такого рода знаниями. И это делает его чем-то неуловимо похожим на Колю С., победителя гроссмейстеров. Пишет Даймонт такую же фольксхистори, как Иванов, пусть с противоположным знаком. Спорить с «интеллектуалами», у которых монголы питаются вшами, и с «историками», никогда не слыхавшими о Византийской империи, я не буду, но ничто не мешает мне показать их дичайшую безграмотность, что называется, во всей красе.

БРАТЬЯ ПРОХУДИВШИХСЯ УНИТАЗОВ

Есть и еще огромный пласт литературы, несколько увядший сейчас, в самые последние годы, но пышно расцветавший еще в начале 1990-х. Боюсь, что если я сам, без помощи его провозвестников, назову это направление так, как оно того заслуживает, тут же поднимется визг и вой: «Антисемит!!!». И после этого вопля любые разумные аргументы уже не будут приниматься во внимание. Поэтому сначала я приведу цитату, а потом пускай уж судит сам читатель:

«Моя Родина — не Россия, а СССР, то есть Советская Россия, типовая картинка моего детства, от которой сжимается сердце, а к глазам подступают давно уже не сладкие слезы, — не плакучая березка и не курящаяся банька над прудом, а ржавый электромотор в мазутном ручье, расцветший малахитовой зеленью, сыпучие горы пропыленного щебня, оглушительная танцплощадка в горсаду… и когда тоска по Родине становится совсем уж невыносимой, я отправляюсь куда-нибудь на Кировские острова, через парк культуры и отдыха, где все еще геройствует гипсовый матрос с дисковым автоматом, за стадион…

Там, на берегу сверкающего отравленного залива, я снова оказываюсь у себя дома — на свалке. Среди битого кирпича, колотого бетона, драных бревен, ржавых гусениц, карбюраторов, сиксиляторов, среди гнутых труб, облезлых гармошек парового отопления, оплавленных унитазных бачков, сплющенных консервных банок, канистр, баллончиков из-под хлорофоса, на целые версты простершихся вдоль морских ворот Петербурга, — на душу мне снова опускается покой» [5, с. 240].

Когда у человека хватает совести писать такого рода тексты, уже мало что способно удивлять.

Приводя жесткий пассаж В. В. Шульгина: «Перед евреями два пути: один путь — покаяния, другой — отрицания, обвинения всех, кроме себя. И от того, каким путем они пойдут, зависит их судьба», А. Мелихов комментирует: «Чему не могу противиться — так это благородному тону» [5, с. 204].

Действительно, уж чем-чем, а благородством интонации его творение не отличается, и вот здесь-то действительно кроется важное отличие сочинений Мелихова от книг, написанных русской интеллигенцией. Как бы ни относиться к В. В. Шульгину и к его общественной позиции, он-то себя не на помойке нашел. А вот господин Мелихов — нашел, чем гордится; и, право, он не единственный в своем роде.

Потому что существует обширная литература евреев, осознающих себя обитателями и даже прямыми порождениями помойки, братьями опорожненных консервных банок и сородичами оплавленных унитазных бачков. Иногда они выступают с какой-то патологической серьезностью, как И. Бабель, описывая мир одесского дна так, что от его героев, ситуаций и даже запахов желудок непроизвольно сокращается. Иногда становятся они своего рода массовиками-затейниками — когда публикуются сборники «Еврейский анекдот» с такими, например, перлами: «Купил еврей на птичьем рынке попугая. Попугай заорал: „Бей жидов!“ Еврей укоризненно покачал головой: „С таким-то носом…“».

ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?!

Конечно же, произведения типа приведенных — далеко не все, что есть по еврейской тематике. Есть великолепные монографические исследования, хотя бы Дж. Д. Клиера [6] или А. Кестлера [7]. Но они вовсе не предназначены для массового читателя и отвечают на какие-то очень уж частные вопросы, как и положено научным исследованиям.

Есть книги, написанные евреями в зарубежье. Самые известные из них написаны сионистами специально для русских евреев… чтобы они просвещались и побыстрее ехали в Израиль. Но даже эту «Библиотечку Алии» [8] попробуйте-ка отыскать, даже в крупных городах России! А ведь это книги, написанные русскими евреями, и специально для жителей России.

Тем более попробуйте отыскать «Историю еврейского народа», написанную группой «профессоров Иерусалимского университета, принадлежащей к особому направлению в еврейской историографии, которую принято называть „Иерусалимской школой“» [9].

Если я назову широко известные в зарубежье имена Марголиса или Некрича, если я назову литературу, изданную специальным Центром иудаики на русском языке при Иерусалимском университете, боюсь, читатель решит, что я перешел на шаманские завывания, — до такой степени все это никому неведомо. Виноват ли русский читатель? Нет, скорее виноват русский издатель.

А уж книги на немецком и польском языках — вообще особая статья, и разбираться здесь надо особо… Ведь переводов, как правило, нет.

Получается странная вещь: литературы о евреях много, даже избыточно много, но вся она или недоступная, или непопулярная, а чаще всего — и непопулярная, и недоступная. А та, что популярна и доступна, — это как раз вдохновенные, но плохо написанные книги про плохих или хороших евреев или же вопли из помойки.

А вот чего у нас нет в этом безбрежном море еврейской и околоеврейской литературы — так это книги популярной и в то же время объективной и научной!

Такую книгу пытался написать А. И. Солженицын — но ведь и у него не получилось. Не будем даже поминать мэтру фразы типа такой: «Остатки хазаров — это кумыки на Кавказе, а в Крыму они вместе с половцами составили крымо-татар» [10, с. 13–14]. Жаль, что формулировки такого известного человека вызывают порой ассоциации с Ивановым и Даймонтом.

Но хуже всего все-таки другое. В книге А. И. Солженицына заявляется: буду писать объективно о тех и других, не опущусь до позиции участника драки. Но, на мой взгляд, такой подход скорее заявляется, чем реализуется. Книга Александра Исаевича — огромный шаг вперед по сравнению с очень многими работами, но ведь и это — только попытка «нашего» взгляда на «них».

И в результате я рукоплещу Александру Исаевичу, когда он разоблачает старый и зловонный миф про тысячные жертвы погромов, показывает, как эти чудовищные жертвы создавала извращенная фантазия «демократической общественности». Но вот Александр Исаевич пишет про еврейских боевиков, начавших стрелять по толпе…

И у меня сразу же возникает вопрос; а откуда взялись эти еврейские боевики? Тут ведь возможны только два варианта ответа: то ли евреи народ такой донельзя порочный, им только дай кого-нибудь зарезать или застрелить, то ли все-таки было в истории Российской империи что-то, заставлявшее нормальных до какого-то момента юношей вооружаться наганами, палить в толпу и проделывать прочие малопочтенные вещи. Я не поклонник ни американских раввинов — провозвестников гениального от природы народа, ни духовного чада этих раввинов, «нордического» «доктора» Геббельса. Поэтому я не в силах уверовать в природную порочность какого-либо народа. Видимо, эти еврейские юноши испытывали все-таки не врожденное желание стрелять по живой мишени, но что-то сделало их боевиками.

И вот тут у меня претензии к Александру Исаевичу: ведь он и слова не пишет о том, что приводило еврейских юношей к пальбе из наганов. И получается — Александр Исаевич не сумел сделать исключительно важного: не сумел увидеть ситуацию с «их» точки зрения. Не смог понять, а как «мы»-то выглядим для «них» и почему «они» порой стреляют в «нас». Так и В. В. Шульгин в своей прекрасной книге очень хорошо объяснил, что «нам» не нравится в «них», но даже не поставил задачу — показать, что «им» не нравится в «нас» [11]. А ведь это не менее важно.

Увидев книгу А. И. Солженицына на прилавках, я было всерьез огорчился: опередили… Но теперь вижу, что поторопился, и вот предлагаю читателю эту свою книгу: книгу о мифах, накрученных вокруг евреев. Книгу о евреях, которые не существовали никогда и нигде, но сведения о которых прочно вошли в мировую историю.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Чарлз Райт Миллс.
Властвующая элита

Эрик Лоран.
Нефтяные магнаты: кто делает мировую политику
e-mail: historylib@yandex.ru
X