Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Андрей Буровский.   Евреи, которых не было. Книга 1

Глава 4. В чужом глазу…

Причину антисемитизма следует искать в самих евреях,

Соломон Лурье, профессор Петербургского университета

Антисемитизм — это психологическая проблема. Ее источник находится не в реальности, а в мозгу антисемита… Это, несомненно, отклонение от психической нормы.

Мистер М. Даймонт, об академических степенях и заслугах которого мне ничего не известно

Мир традиционных обществ, мир Старой Европы можно сколько угодно считать неким утраченным идеалом, светлым раем, из которого изгнано современное человечество. Для некоторых англичан и шотландцев идеалом стало Средневековье: для Вальтера Скотта, столетием позже для Честертона.

Для замученного сложностями жителя конца XX — начала XXI века таким светлым временем становятся порой XIX, XVIII века. Тогда все было проще, приятнее, понятнее… как кажется сквозь тьму времен, как-то все здоровее и оптимистичнее.

Реальность очень далека от поисков потерянного рая позади. То есть все это было, конечно: прочные супружеские пары, которым строгое воспитание (и отсутствие воображения, и страх…) не позволяло даже и подумать об утехах на стороне. Добродушные сельские батюшки, не утратившие душевного здоровья, даже пройдя «воспетую» Помяловским бурсу. Мудрые разговоры на профессорских субботах; такие уютные и умные, что впору забыть, что всего в километре — трех от беседующей профессуры привязывают к столбу очередную жертву на Сенной площади, о чем и Некрасов писал. Несомненно, в историческом прошлом человечества есть немало очень и очень хорошего.

Но с другой стороны… Я уже писал об ассирийцах, покрывавших стены взятых крепостей кожами убитых врагов. Когда во II веке до Р. Х. Марк Порций Катон советовал сельским хозяевам выгонять из дому состарившегося раба, это вызвало возмущение многих римлян — современников Марка Порция. Но ведь Катон всего лишь сделал шаг вперед в римских законах и обычаях! Состарившегося или ослабевшего раба римляне не выгоняли, а выбрасывали — когда он уже не мог ходить. Выбрасывали на особый островок в устье Тибра, при впадении его в Средиземное море. Выберется с этого островка, заваленного человеческими трупами в разной степени распада, — получает свободу. Каковы были шансы раба — об этом подумайте сами.

И все, что я пишу, — вовсе не крайность, и пишу я совсем не для того, чтобы пощекотать нервы читателю. Отношение к иноплеменнику, как к животному или как к инопланетному чудовищу, которое необходимо истребить как можно быстрее, — такая же часть истории человечества, как и нежный лепет новобрачных, и мудрые беседы патриархов, и разумные труды счастливых и могучих мужей зрелых лет, окруженных полчищем детишек (от разных жен, до торжества христианской морали).

В том-то и дело, что бесполезно искать народ, который никогда бы не «обижал», а говоря попросту, который никогда не резал бы другие народы. Таких народов нет и быть не может, как бы ни было горько это слышать. И когда мне говорят об исторической вине русских, немцев или другой имперской нации, я склонен тут же согласиться… но и дополнить собеседника: «а давайте теперь поговорим об исторической вине других народов перед ними, хорошо?». И еще раз подчеркну: как нет на свете безгрешного человека, так нет на Земле и народа, не отягощенного исторической виной.

Другой вопрос, что в современном мире народы вовсе не стремятся продолжать конфронтацию. Скорее они стремятся подвести жирную черту под всеми разделявшими их проблемами, извиниться за ту часть исторической вины, которая почиет и на них. Новые идеи общежития XX и XXI веков требуют переосмыслить эту часть общего прошлого.

Малоизвестный в России факт: в 1962 году епископы Польши обратились к католикам Германии со словами: «Прощаем вам и сами просим прощения». За что прощение?! Ведь не было в мире лагерей уничтожения более страшных, чем в Польше. Освенцим, Майданек, Треблинка… Эти польские слова стали символами, а ведь истребляли в них далеко не одних евреев. Об этом сказано в словах «прощаем вам».

А ведь было и «очищение» от немцев Щецина и прилегавших к ним областей, западных районов Польши. Что Сталин сознательно провоцировал кровавую расправу, хотел повязать поляков кровью, по старому уголовному закону, чтобы не было невиновных, — это факт. Что после немецкой оккупации поляки не особенно жаловали немцев и вполне могли хотеть для них жестокой расправы; что у многих из них были очень, очень веские поводы для личного мщения — тоже факт. Но в том-то и дело, что поляки не хотели уже в 1962 году, когда события войны были еще совсем свежи в памяти, быть виноватыми. Им была неприятна память о том, что они выволакивали немцев из их домов, убивали их, избивали, отнимали у них имущество, пинками гнали — кого к границе, а кого к наскоро вырытым рвам.

И поляки, продолжая прекрасно помнить, что перед ними виноваты немцы, одновременно просили прощения за свою коллективную вину. Для интересующихся: германские священники ответили, диалог состоялся, и польско-германские отношения изменились до неузнаваемости.

Более известный факт: полностью урегулированы германско-французские отношения, и на той же основе — каждая сторона оказалась в силах признать свою вину во всех предыдущих конфликтах.

Еще более известный факт: Испания принесла официальные извинения за террор, инквизицию, за изгнание евреев в далеком XV веке.

Единственное, чего можно было бы пожелать, — чтобы таких взаимных извинений было принесено как можно больше. К счастью, к этому все и идет. К сожалению, из этого правила есть одно исключение. То есть я не берусь судить о племенах Папуа — Новой Гвинеи или Центральной Африки. Может быть, там этих исключений очень много. Но в Европе оно только одно.

То есть когда речь заходит о «прощаем вас» — евреи еще могут поучаствовать. Хотя, справедливости ради, и в части «прощаем» их слова выглядят, скорее всего, как «напоминаем вам».

«Что же касается слов Куняева, что „еврейский вопрос является больным и опасным“, то таким его делали и делают воинствующие юдофобы, существование которых было всегда и сейчас является действительно опасным для любого общества, ибо это признак его дегенерации, а сами они — и вправду тяжело больны, потому что трудно излечить такое опасное заболевание, как расовая ненависть и антисемитизм» [43, с. 29].

Меня всегда радует, когда еврей обретает пресловутое «благородство интонации». Наверное, это даже несколько преувеличенная радость, — очень уж достали меня истерические бабьи вопли про «Все мы совки!» и так далее, издаваемые родственниками прохудившихся унитазов. В словах же господина Этингера есть и глубина, и благородство интонации. Эти слова просто приятно читать независимо от того, соглашаешься с ними или нет.

Но это прекрасный пример того, как упорно идет «игра в одни ворота». И вот вам тут же другой пример: огромная статья Лазаря Флейшмана, посвященная анализу сборника — Ф. Достоевский. «Еврейский вопрос». М.: «Витязь», 1998. (Книга эта, если помнит читатель, фигурирует в «Библиотечке русского антисемита».)

В основном полемизирует господин Флейшман с позицией некого А. Мельского, автора статьи «У истоков великой ненависти» с характерным подзаголовком — «Является ли антисемитизм признаком некультурности».

Мельский, разумеется, доказывает, что антисемитизм является как раз признаком высокой культуры, обширного ума, прекрасного образования и прочих интеллектуальных добродетелей. Используя цитаты из Ветхого Завета, он доказывает, что «иудаизм есть религия ненависти и мести». Некоторые из цитат и правда звучат устрашающе. Возьмем хотя бы приводимый и Флейшманом псалом: «Дочь Вавилона! Опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!» [44, с. 28].

Но далее Лазарь Флейшман приводит слова С. Лурье (того самого, чье мнение об антисемитизме я вынес в эпиграф ко всей книге) о том, что стремление к мести «совершенно нормальная и здоровая реакция у народа со здоровым национальным чувством», и что призывы к мести стали раздаваться в еврейской литературе после погромов в Александрии, в Эдесе, после преследований, организованных могущественными владыками.

«Разве национальный эгоизм присущ лишь евреям, а не всем народам мира? Может, православный народ России — исключение?» [44, с. 29]. Опять же — отмечу благородство интонации, не очень-то характерное для еврейской мысли вообще, и для хасидского журнала «Лехаим» — особенно. Сказано даже: «Я знаю, что народ русский — добрый и хороший, не хуже любого другого» [44, с. 32].

Спасибо, Лазарь, вы превосходно похлопали меня по плечу… Или погладили по голове? Или по мохнатой спине? Вам виднее. Трудно не ответить таким же комплиментом тому, кто тебя «погладил», пусть и в форме совершенно оскорбительной. Так что будем считать, что еврейский народ тоже не хуже других.

Но все же…

Все же я не в силах забыть: в своей статье вы отстаиваете вовсе не равенство евреев и других народов. Если бы равенство — я тут же сделался бы вашим единомышленником. Беда в том, что вы отстаиваете вовсе не равенство, не право на это равенство в глазах других народов. Вы отстаиваете идею превосходства евреев над другими, идею исключительности евреев.

«Евреи, помня и сознавая свою миссию избранности»… [44, с. 29] — так пишете вы, и вам даже не приходит в голову, что само по себе «осознание» «миссии избранности» — варварство и дикость даже не в переносном, а в самом прямом смысле слова. Потому что сама идея национальной избранности и племенного превосходства — идея, родившаяся в эпоху дикости, процветавшая в эпоху варварства, а цивилизованными народами отброшенная на свалку истории.

Господин Флейшман убежден, что если кто-то не любит евреев, если кому-то не нравятся евреи, это может быть только по одной-единственной причине: потому что этот человек, скорее всего, невежествен и глуп. «Изучение антисемитской литературы позволяет подтвердить общий закон антисемитизма: „Не было, нет и быть не может антисемитского произведения, автор которого не лукавил, не хитрил и даже не лгал либо не был бы невеждой в истории народов и религий“» [44, с. 30].

Или другой вариант: это бесчестный человек, который не смог выдержать с евреями конкуренцию в интеллектуальной или профессиональной жизни, выведенный кем-то из евреев на чистую воду из-за своих грязных делишек.

Вольтер писал, что евреи — «не что иное, как невежественный и варварский народ, который издревле соединяет грязнейшее корыстолюбие с отвратительнейшим суеверием и непреодолимейшей ненавистью ко всем народам, среди которых они терпимы и за счет которых они обогащаются». А раз так, тут же ищется причина, и самая непочтенная причина, в личной жизни Вольтера. По мнению господина Л. Флейшмана, причина эта простая и чисто личная: Вольтер проиграл придворную интригу одному из берлинских банкиров-евреев.

Вот современник Вольтера, граф Альфред де Виньи, — тот пишет вполне объективно: «Это восточное племя, прямые потомки патриархов, преисполненные всеми древними знаниями и гармониями, которые ведут их на вершину успеха в делах, литературе и особенно в искусствах… Всего сто тысяч израильтян среди тридцати шести миллионов французов, но они без конца получают первые призы в лицеях. Четырнадцать из них завоевали первые места в Нормальной школе. Пришлось сократить число тех, кому разрешается участвовать в конкурсе…».

«Не ясно ли, — комментирует Лазарь Флейшман, — что в условиях „Свободы, Равенства“ даже без „Братства“ и стало очевидным то, о чем и написал граф де Виньи. А после этой очевидности пришлось отобрать равенство: „пришлось сократить число тех, кому разрешается участвовать в конкурсе“, т. е. ввести процентную норму. И В. К. Плеве, министр России в 1902–1904 годах, видимо, с учетом французского опыта, заявлял: „Благодеяния высшего образования мы можем предоставить лишь ограниченному числу евреев, так как иначе скоро не останется работы для христиан“. Потому-то антисемиты так ненавидят демократию, что она предполагает равенство возможностей» [44, с. 31].

Давайте «переведем» сказанное господином Флейшманом: евреи — это исключительный народ, который просто не может не занимать привилегированного положения. Не занимать его он может только из-за каких-то интриг, из-за попыток искусственно ограничить его возможности. Никак иначе быть не может, никакой другой возможности для евреев не предусматривает господин Флейшман. Только одну: быть привилегированным меньшинством и нести другим народам какую-то смехотворную «миссию». Смехотворную? Да, я сказал именно так. Потому что любая претензия нести другим народам некие истины (которых эти народы совершенно не хотят познавать) — это и неприлично, и глупо, и подло, и преступно. Но в первую очередь — смешно.

Вероятно, для господина Флейшмана справедливо и другое: если евреи где-то не являются привилегированным меньшинством, то это и есть вернейший признак антисемитизма.

Ну и, конечно же, намек: мол, антисемитизм, помимо прочего, определяется, по крайней мере, усугубляется и «психическими сдвигами».

Не буду даже спорить, — но почему-то Флейшман ни слова не говорит о том, что комплекс исключительности, упорная жажда принадлежать к некоему «генетически запрограммированному» меньшинству вызывается комплексом неполноценности, творческими неудачами и уж, конечно, «психическими сдвигами». А ведь такой вывод еще очевиднее.

В основных чертах с господином Флейшманом, конечно же, солидарен и мистер Даймонт: «Рассуждения антисемитов похожи на рассуждения параноиков. Параноику тоже кажется, что его преследуют. Он не в состоянии объяснить, что его гложет. И это лишь усиливает его гнев. Поэтому он изобретает оправдания своему гневу. Он выбирает определенных людей или группы людей, которые якобы „сговорились“ против него. Его логика безупречна. Но поскольку она построена на самообмане, собственные выводы никогда его не удовлетворяют. Чтобы убедить себя в справедливости, ему нужно „защитить“ себя от „преследователей“, жестоко покарав их. Параноик способен дойти до такой ярости, что может убить ни в чем не повинных людей, если его вовремя не начать лечить. Но западный мир не сумел вовремя остановить распространение параноидального антисемитизма в своих странах. В результате социальная паранойя кончилась взрывом массового уничтожения» [4, с. 413].

И еще одна эскапада из «Лехаима».

«Господин Мельский не захотел, вернее, не смог привести ни одного случая убийства иудеями христиан или мусульман» [44, с. 22].

Возможно, господин Мельский и правда затрудняется это сделать, — книги его я не читал и сужу о ней только по огромной статье в «Лехаиме». Но если и так, я берусь восполнить упущение.

Не будем даже говорить о множестве библейских историй такого вот рода: «И предали заклятию все, что в городе, и мужей и жен, и молодых и старых, и волов, и овец, и ослов, все истребили мечом» (Книга Иисуса Навина. Глава 6. 21) [24, с. 239].

Или вот еще более красочное место: «А народ, бывший в нем (в аммонитском городе Равве. — А. Б.), он вывел и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигательные печи. Так он поступил со всеми городами Аммонитскими» (2-я Книга Царств. Глава 12. 31) [24, с. 343].

Техника, кстати, совершенно нацистская — убить как можно более дешевыми, подручными средствами (здесь вот — сельскохозяйственным инвентарем) и сжечь. Так что если современный Израиль многое почерпнул из теорий доктора Геббельса, то есть и несомненный обратный процесс: духовное окормление евреями немецких нацистов. Не верите? В приведенном выше отрывке все, по-моему, очень четко написано.

Представляю, как бы завыл господин Флейшман, какие обвинения посыпались бы, затей я рассказывать столь же отстраненно, в библейском духе: «Пришед Отто Скорцени со свои эсэсовцы ко граду Кракуву, и вывел всех бывших там иудеев, и положил под пулеметы, а недобитых под штыки и приклады, и бросил трупы в специальные печи. И так поступил Гитлер со всеми городами и местечками иудейскими». Такие тексты, если речь идет об истреблении евреев, совершенно невозможно оформлять с библейской спокойной эпичностью; они требуют заламывания рук и ритуальных завываний. А вот евреям — им можно!

В этих жутких фрагментах Ветхого Завета описано, как иудеи истребляли аммонеев — убивали за то… вернее, убивали потому, что они аммонеи. Проводили политику геноцида и расчищения жизненного пространства.

Ну ладно, перейдем к более близким временам. Будем считать, что описанное в Ветхом Завете было давно и неправда.

Уточню только еще, что событие, которое В. В. Шульгин называет «мордохайство» и годовщину которого верующие иудеи весело празднуют каждый год в праздник Пурим, было массовым истреблением вовсе не язычников, а зороастрийцев — людей, поклонявшихся единому Богу, хотя и не под именем Яхве.

Про христиан? Пожалуйста! События в маленьком княжестве Химьяр на юге Аравии в 517–525 годах. Евреи там истребляли христиан множеством способов, включая сожжение живых людей, которых загоняли в христианский храм и поджигали (вам это ничего не напоминает, господин Флейшман?). В конце концов войско христиан-эфиопов разгромило Химьяр при активной помощи населения — христиан и язычников. Но как только весть об этом достигла Византии, в городе Скифополе евреи напали на христиан, и в ходе погрома сгорело добрых полгорода.

Весной 529 года иудеи вместе с язычниками убивали христиан в Самарии, Сирии и Палестине. При этом евреи священников рубили живьем на куски, истребляли ризы священников, иконы и мощи, а прихожан, пытавшихся спастись в храмах, сжигали вместе с церквами.

Что-нибудь посовременнее? Во время погромов 1899–1905 годов не раз и не два еврейские боевики врывались в кварталы, где жили христиане, и устраивали там резню. Например, в городе Гомеле в 1903 году, где евреи во время русского погрома зарезали то ли пятерых, то ли семерых христиан. Били и убивали людей за то… вернее говоря, потому, что они христиане. Не свои.

Особенно сильное впечатление производит православный погром в Одессе в 1905 году. Бабель с восторгом описывает, как действовали одесские уголовники: «Слободские громилы били тогда евреев на Большой Арнаутской. Тартаковский убежал от них и встретил похоронную процессию с певчими на Софийской. Он спросил:

— Кого это хоронят с певчими?

Прохожие ответили, что это хоронят Тартаковского. Процессия дошла до Софийского кладбища. Тогда наши вынули из гроба пулемет и начали сыпать по слободским громилам» [45, с. 156].

Все почти правильно, и я бы отметил еще: злые русские погромщики дали траурной процессии выйти. Интересно, а в аналогичной ситуации евреи выпустили бы православных? Говоря откровенно, не уверен…

Только уважаемый Иссак бен Эммануил таки чуть-чуть неточно рассказал: бил пулемет не по «слободским громилам», а по мирным жителям Одессы. Как ни странно, в этом городе кроме аристократов, людей высшей расы, жили еще всякие там гои, необрезанная православная шушера. Далеко не все они имели к погрому хоть какое-то отношение. Город жил себе, как жил всегда, и по толпе, расходившейся из магазинов, бил пулемет из гроба. Так что кто тут громила — на месте Исаака бен Эммануила я бы придержал язык.

Ну, примеры истребления евреями христиан я как будто привел.

А уж неведение господина Флейшмана о том, как и когда евреи убивали мусульман… Тут только руками разведешь. Поднимая проблему, я задам один только вопрос: знакомо ли господину Флейшману такое географическое название: Дейр-Ясин? Неизвестно? Тогда мне придется внести ясность в вопрос.

Дейр-Ясин — это арабское поселение в Палестине, 9 апреля 1948 года поголовно вырезанное отрядом еврейских террористов из организации «Иргун». Начальником отряда был Менахем Бегин, будущий президент Израиля. Убито все население — 253 человека, причем беременным женщинам вспарывали животы, младенцам разбивали головки о заборы и стены домов.

Теперь вы знаете, что такое Дейр-Ясин, господин Флейшман? И знаете, почему это географическое название стало мрачным символом — в той же степени, что и Бабий Яр, Освенцим или Катынь? То есть вы, конечно, можете помнить только Бабий Яр и не хотеть помнить Дейр-Ясин, но это уже другой вопрос, вопрос ваших личных пристрастий.

Еще примеры? Господин Флейшман, уверяю вас, я могу привести много примеров! И все это будут примеры того, как иудаисты, евреи истребляли мусульман или христиан. Если вы, господин Флейшман, не изволите их знать — а скорее всего, просто не хотите знать, так это ваши проблемы. Факты не изменяются от того, что кто-то, видите ли, не желает о них слышать.

Читатель вправе спросить: а чего это я вцепился именно в творение Лазаря Флейшмана? Что, оно единственное в своем роде? Если бы! Но понимаете, не могу же я заниматься всеми проявлениями некорректного, нечестного ведения полемики, когда у еврея появляется двойной счет — один для евреев, другой для всех остальных? Я взял яркие примеры этого явления из популярного, издаваемого большим тиражом журнала «Лехаим».

Думаю, что я сумел показать, что господа Флейшман и Эттингер разоблачают некорректное отношение их оппонентов к евреям, — и на первый взгляд правильно делают («За дураков краснеем», господа… «За дураков краснеем», что поделать…). Но только на первый взгляд, потому-что они утверждают ничуть не менее несправедливое и ничуть не более осмысленное отношение к евреям, чем их оппоненты. Они так же некорректно обращаются с фактами, так же безбожно их перевирают, подтасовывают, «забывают», не учитывают.

НЕОБХОДИМАЯ ОГОВОРКА

Оговорюсь на всякий случай еще раз — я очень далек от мысли, что эти представления разделяются всеми евреями. Еще дальше я от мысли, что еврейство представляет собой некую единую систему или единый организм, действующий века и тысячелетия. Само утверждение такого рода для меня — признак интеллектуального невежества и духовного варварства. В жизни любого народа есть разные течения, и ни один представитель народа не обязан принимать ни одного из этих течений.

В духовной жизни каждого народа есть струя, в которой этот народ объявляется исключительным и особенным. Всегда находятся люди, не способные одинаково оценить преступления, совершенные их народом против других и другими против их народа. Беда в том, что в еврейской мысли очень сильна именно эта струя.

Будет предельно несправедливо сказать, что все евреи страдают комплексом национального величия, что они считают самих себя невинными жертвами чужой злобы, что они не способны замечать других народов, их проблем, страданий и суждений. Ничего подобного всем евреям я никогда не приписывал.

Я знаю много книг, написанных с совершенно других позиций, и я знаю многих евреев, которые не имеют ничего общего с идеологией еврейской исключительности.

Я знаю многих евреев, которые и к идее исключительности относятся с некоторым отвращением, — примерно как Екатерина Михайловна Плетнева относилась к парижским горе-монархистам. «За дураков краснеем…».

Я знаю многих евреев, которые таким же брезгливым движением отодвигают сам журнал «Лехаим», совершенно любой его номер. Точно так же многие евреи, говоря мягко, не очень одобряют хасидизм. Я знаю немало евреев, для которых любавичский ребе Менахем-Мендл Шнеерсон, поднимавшийся над полом от собственной святости, — это не духовный руководитель и наставник, а попросту миф. И не очень приятный, не украшающий еврейство миф.

Да-да! Хасиды могут заявить мне, что это все — «неправильные», и даже «ненастоящие» евреи. Что все евреи должны почитать цадика, а кто не почитает — это евреи «недостойные», «не подлинные», и они не имеют права представлять великий и древний народ.

Но ведь и господа хасиды должны быть в курсе: их представления и мнения по какому-либо поводу вовсе не обязательны ни персонально для меня, ни для кого бы то ни было еще. Это — некая групповая позиция, и если вести себя корректно — то и говорить надо не от имени нации, а от имени своих единомышленников. То есть не от имени то ли 12, то ли даже 15 миллионов людей, а от имени кучки любителей читать тот же самый журнальчик.

Попытка же вещать от имени всего еврейства — заведомая ложь. Еврейство в полном составе никому не поручало говорить от своего имени, и даже правительство Израиля имеет право высказываться только от имени своих граждан — тех пяти миллионов евреев, которые захотели стать гражданами этой страны.

Так что уж извините, но я не буду делить евреев на «правильных» и «неправильных», «достойных» и «недостойных». В полном соответствии с принципом демократии, к которому взывает господин Флейшман, я оставляю за евреем право быть таким, каким он хочет.

Могу ответить, впрочем, и в несколько ином тоне: простите, но ведь я — всего лишь жалкий гой. Моя мама — не благородная еврейка, а ничтожная полуславянка-полунемка, и я вовсе не гениален от рождения. Где уж мне, убогому, возвыситься до сияющих вершин племенной еврейской духовности! До нравственного величия Мордохая, лучезарного океана племенной мудрости Эзры, до высочайшей культуры кочевника, пасущего баранов вокруг Мертвого моря и гадящего, где присел. Так что разбирайтесь в своей духовности сами, господа иудеи. В том числе разбирайтесь и в том, кто из вас «настоящий» иудей, а кто — подделка.

Мое же дело, дело простого европейского интеллектуала, — заниматься наукой, а не орать вместе с той или другой толпой. Я должен собирать, анализировать и систематизировать факты. И вот я говорю вам — далеко не все евреи разделяют убеждения хасидов, не все они читают «Лехаим». И уж, конечно, далеко не все евреи разделяют представление о своей исключительности. Я бы даже сказал, как раз лучшим представителям еврейского народа такая мифология совершенно не свойственна. Ни в одном народе его лучшие представители не разделяют подоночных представлений народных низов и криминальных элементов.

ПСИХОТИП «ГЕНИАЛЬНЫХ ОТ РОЖДЕНИЯ»

Тем более, я, разумеется, признаю: миф национальной исключительности есть у любого из народов. Если это важно, то, конечно же, я признаю, что этот миф есть и у русских, и у немцев, и у шотландцев… вообще у всякого народа, считающего себя цивилизованным. Но у евреев этот миф исключительно, ненормально силен и занимает особое место в представлениях о мире большинства евреев. То, что покажется варварством в духовной жизни почти любого другого народа, у евреев почти что нормально. То, что у других народов связано по большей части с умствованиями люмпенов и культурно отсталых слоев населения, у евреев сплошь и рядом разделяется самими что ни на есть высоколобыми интеллектуалами.

Этот миф основывается на трех китах:

1. Представление о богоизбранности по генетическому, биологическому признаку.

2. Представление о невероятной древности еврейского народа и о том, что все евреи на протяжении всех времен, от легендарного Авраама, и во всех землях от Марокко до Китая — один народ.

3. Представление об уникальности, исключительности всего происходящего с евреями на протяжении всей «четырехтысячелетней истории».

Миф поддерживается представлением о том, что евреи, наделенные исключительными достоинствами и талантами, — невинные жертвы вражды окружающих. Эта вражда иррациональна, абсурдна и отражает в основном комплекс неполноценности гоев, которые при равных условиях все равно не смогут конкурировать с иудеями. Но эта вражда существует всю историю еврейского народа, и ни один еврей не может быть от нее избавлен каким-либо способом.

Немецкая классическая философия размышляла о «Stand zum Tod» — «стоянии перед смертью» человека. Смертный человек стоит перед осознанием своей конечности, и это является самым мощным вызовом для его интеллекта, духовности, воли, умения владеть собой.

Это течение в духовной жизни евреев можно назвать своего рода «стоянием перед враждебным миром».

В сущности, что узнают о самих себе еврейские мальчики и девочки, которые учатся по израильским учебникам? Да вот это и узнают! Что они — представители уникального по древности народа, исключительно духовного и умного. Целые главы в этих учебниках посвящены проявлениям антисемитизма: «Разжигание ненависти к евреям» [39, с. 180–181], «Насилие как форма вражды к евреям» [16, с. 132–136].

Но ни в одном из них не сказано ни полслова о национальном высокомерии евреев. О позорнейшем эпизоде массового развода с женами-иноплеменницами сказано предельно кратко, как об одной из частей клятвы соблюдать Тору, и в числе прочего «больше не смешиваться с другими народами» [39, с. 111].

Интересно, замечу я, что сказали бы в израильской прессе и в том же журнале «Лехаим», если бы русские принесли бы массовую клятву… ну, например, Мокоши или другому племенному божеству. Клятву «не смешиваться больше с другими народами»? И если бы русские взяли бы да отправили жен-иноплеменниц, в том числе и евреек, по домам? То-то было бы вою и крику, заламываний рук и обвинений в антисемитизме… Причем выли бы и приплясывали евреи по всему миру, не как-нибудь. По отношению к ним — евреи это знают твердо — так поступать нельзя.

А если евреи учинили гадость по отношению к гоям — все в порядке! Положительный пример, на котором учат подростков, как им надо жить на белом свете.

Даже цитаты подобраны специфическим образом. Там, где приводятся слова Страбона, ему приписано: нет, мол, в мире места, «где не было бы еврейской общины». Хотя писал Страбон несколько иначе — о появлении евреев как этноса, а вот общины, судя по всему, его совершенно не интересовали. А место, которое обычно переводится так: «племя это везде сделалось господствующим», вообще выпущено [39, с. 177].

Действительно, ну зачем смущать душевный покой деток?! Если у кого-то и возникало невосторженное отношение к евреям, то только по одной причине: «Все знали, что евреи не поклоняются местным богам и избегают принимать участие в церемониях и праздниках в честь этих богов. Взаимное отчуждение усугублялось и тем, что евреи отказывались есть за столом у неевреев из-за законов кашрута» [39, с. 178–179].

Несмотря на это, «среди неевреев было немало людей, интересовавшихся еврейской культурой, тысячи из них приняли иудаизм. Но большинство местных жителей проявляло к евреям вражду, иногда переходившую в открытую ненависть [39, с. 179]. Эти нехорошие люди почему-то „отнимали пожертвования для Иерусалимского храма, то приказывали явиться в субботу в суд или в учреждение“.

К тому же антисемиты, хотя они, вообще-то, люди малокультурные да к тому же психически больные, почему-то писали „книги, разжигавшие ненависть к евреям“, которые „столетиями распространялись в Александрии и в других городах, во многих странах. Конечно, прочтя их, люди начинали ненавидеть евреев, даже если ни разу в жизни не встречались с ними“ [39, с. 181]. В Александрии, правда, трудно было „никогда не встретиться“ с евреями — они составляли от 40 % до половины всего населения…

А дальше — больше: „Христиане возложили на весь еврейский народ ответственность за распятие Иисуса, и более того, считали, что эта вина лежит на всех евреях до скончания времен“ [16, с. 27].

Это положение и неверно по факту, и попросту несправедливо. Даже в древности так считали вовсе не все христиане, и тем более вовсе не все христиане так считают сейчас. Но принцип коллективной ответственности выдерживается неукоснительно: „религиозные страсти разжигались фанатичными монахами, и толпы людей шли от поселения к поселению, врывались в синагоги, разрушали и сжигали их“ [16, с. 36].

Некоторые положения учебников, кажется, написаны мистером Даймонтом: „К концу XV века в Западной Европе почти не осталось евреев. Они проживали в станах Западной Европы около полутора тысяч лет, способствовали развитию ее торговли, внесли большой вклад в культурную и общественную жизнь, но повсюду оставались ненавистными чужаками. На исходе Средневековья, в связи с ростом религиозного напряжения и укреплением сословия горожан, короли разных стран решили, что необходимость в евреях отпала. И один за другим стали изгонять их из своих владений“ [16, с. 153].

Такие тексты могут сформировать только одно представление о евреях: как о людях, которые во всех отношениях превосходят окружающих, и одновременно как о несчастных жертвах, на которых постоянно направлена агрессия „остальных“.

Какой тип человеческого сознания может быть сформирован таким способом? По-моему, только один — психотип человека, который страдает одновременно манией величия и комплексом неполноценности.

Как бы хлестко ни высказывались господа Даймонт и Флейшман о параноиках-антисемитах, но ведь все собранные мною факты свидетельствуют об обратном. Параноидальное мышление демонстрируют скорее евреи… некоторая их часть. И очень жаль, что именно эта их часть пишет, редактирует и выпускает учебные пособия.

То, что должен почувствовать в себе и знать о себе юный еврей, может быть передано, пожалуй, примерно таким набором тезисов:

евреи — самый древний, самый гениальный, самый мудрый и самый замечательный народ мира (в духе Илиодора: „Светоч мира“);

все евреи со времен Авраама и на всем земном шаре — один народ; поэтому все, совершенное каждым из них в любую эпоху и в любой точке Земли, для каждого другого еврея — деяние соплеменника;

евреи генетически, если угодно расово превосходят все остальные народы; они такие потому, что такими родились;

евреи совершили практически все открытия, на которых стоит современная цивилизация. Не очень понятно, как обстоит дело с изобретением евреями огня и членораздельной речи, не евреи ли начали первыми делать каменные орудия — но уж алфавит, гражданское общество, справедливое судопроизводство, капитализм и даже колокол на ратуше изобретены именно евреями;

евреи стоят за всеми поворотными эпохами в истории человечества. Возрождение, Реформация, капитализм — это все их работа;

в современном мире евреи — это не только народ, но и социальное положение. Без евреев не существуют наука, искусство, культура всего человечества;

всю свою историю евреи окружены злобой и ненавистью окружающих. Их таланты не признают, их заслуги отрицают. Как только острая необходимость в евреях исчезает, от них тут же избавляются;

евреев постоянно обвиняют в каких-то гнусных преступлениях. Разумеется, они в принципе неповинны ни в чем подобном;

вся история евреев — это история погромов, жесточайших расправ, изгнаний, несправедливости, садизма по отношению к ним;

происходит это потому, что все окружающие народы постоянно завидуют евреям, а сами сделать то же самое неспособны;

узнать антисемита очень легко — это всякий, кто не восхищается евреями, не учится у них всему на свете и не признает их особым, исключительным и выдающимся народом.

Если сделать безумное в полной мере параноидальное допущение — что все это соответствует действительности… То ведь даже и в этом случае воспитать можно было бы только одно — то самое, многократно поминавшееся нами параноидальное мышление. Мышление человека, который осознает самого себя непререкаемым совершенством, который доходит до нарциссизма в самолюбовании и в самообожании. В своих глазах он своего рода аристократ в масштабах планеты Земля, причем аристократ и по рождению, и по личным качествам, и по уму, и по своим познаниям. Еврей генетически, по факту рождения, не равен людям любой другой нации.

И который одновременно осознает себя преследуемым — причем умным, хорошим, честным человеком, которого преследует свора диких, отвратительных, глупых и к тому же завистливых типов. Его дом, его город, страна — это осажденная крепость. Его унизят, изобьют или убьют, как только будут иметь такую возможность.

И еще одно… А что, по-вашему, должны думать и что должны чувствовать народы, среди которых живут люди с таким типом сознания? Люди, которые убеждены в своем превосходстве так, что даже не пытаются это скрывать. Их священные тексты, их высказывания, их поведение очень ясно показывают, что всех, кроме себя, они считают то ли местной фауной, то ли в лучшем случае грязными дикарями.

Причем если французы и британцы считали дикарями жителей Африки и Южной Америки, то там у туземцев был шанс: цивилизоваться самим, сделаться такими же умными христианами, как их владыки.

У гоев же нет такого шанса. Только дети евреек могут быть гениями от рождения и великанами духа. Мы же все (99,9 % населения земного шара) как родились двуногим зверьем, так и подохнем.

Наверное, в такой ситуации может быть только две ответные реакции:

1. Рациональная реакция. То есть попытка разобраться в ситуации и понять, что претензии евреев абсурдны, а поведение — глубоко некорректно.

Показать, доказать эти положения элементарно. просто — достаточно подвергнуть анализу соответствующие тексты, от Ветхого Завета до статей, написанных полгода назад. Но стоит произнести хоть одно осмысленное слово, хотя бы и попытаться говорить об этом вслух, и тут же раздается отнюдь не членораздельная речь, а истерический бабий визг: „Антисемити-и-зм!!! Антисемиты иду-ут!!!“.

Изопьем из родников В. В. Шульгина, столь нелюбимого некоторой частью евреев: „Итак: что нам в них не нравится? Откровенно говоря, больше всего нам в них не нравилось то, как они к этому относились, т. е. к тому, что они нам не нравились. Они, можно сказать, совершенно в этом вопросе были невменяемы. И вот почему было совершенно невозможно с ними об этом говорить. С. Литовцев, вместо шаманских заклинаний, которыми обыкновенно встречали членораздельную речь даже вполне благоразумного антисемита, заговорил, наконец, человеческим языком, — не озорно и не лая“ [30, с. 7].

С. Литовцев заговорил нормальным человеческим языком уже в эмиграции, когда и он, и Шульгин одинаково оказались вынуждены бежать с собственной Родины. Чистая правда: для большей части евреев почти невозможно обсуждать собственные проблемы на рациональном уровне. Они гениальны — и баста! Они лучше всех — и хоть ты тресни! А если вы в этом сомневаетесь — вы самый что ни на есть грязный антисемит.

2. Второй способ психологической защиты: „перевернуть“ поведение евреев, скопировать его, то есть обвинить евреев как раз в том, в чем они обвиняют весь мир. То есть фактически скопировать их поведение, как в зеркале.

Этот путь действительно ведет к взаимным погромам, и тут как в старой персидской истории с Мордохаем и Аманом — кто кого опередит. Только вот кого считать тогда „плохим“, а кого „хорошим“ — того, кто успел ударить первым? Или жалеть проигравшего?

А поскольку безумие довольно легко индуцируется, часть гоев начинает относиться к евреям примерно так же, как они относятся сами к себе. И вот тогда-то рождаются потрясающие истории про масонов — строителей Иерусалимского храма, про „полтора тысячелетия жидовского заговора“, про мацу, обмакнутую в человеческую кровь, и так далее.

Евреи, слушая этот бред, просто кипят от возмущения. Но почему?! Ведь антисемиты вовсе не отрицают их исключительности. Они только придают этой исключительности другое значение… Не такое, какое хотели бы придать ей евреи, но это уже другой вопрос. А исключительность-то признают?! Признают! Еще как признают! Кто еще, кроме евреев, способен тайком править миром? Кто способен затаиться на полторы или две тысячи лет, потихоньку подкапливая силы и набирая финансовых ресурсов для рывка к мировому господству? Кто еще мог захватить власть в России, погубить ее, осквернить, отпраздноватьХануку в Кремле, обречь русский народ на вымирание? Ну то-то…

В случае с Князевым все несколько иначе: тут гой в восхвалении евреев обретает даже больший размах, чем они — в самовосхвалений и в самолюбовании. У него сионизм из националистического политического течения ставится в ряд с главнейшими событиями эволюции… Ну что тут сказать?! Гои-то мы это уж точно, гои и есть, да вот странное дело! Даже в маразме и то, случается, оказываемся масштабнее избранного Богом, гениального от рождения народа.

ЗЕРКАЛО ООМИКАМИ АМАТЕРАСУ, ИЛИ ЕЩЕ ОДНА ФОЛЬКСХИСТОРИ

Не сомневаюсь, что некоторые читатели сурово осудят меня, причем осудят не за что-нибудь, а за нехватку человеколюбия. Имеют право евреи думать по-своему о своей истории? Могут они отвергать всякие там разные данные всякой там науки и все равно верить в то, во что хочется? Развели тут скучищу: раскопки какие-то, коричневые от древности ломкие тексты, извлеченные из хранилищ… Зачем все это?! Ведь так удобно, так увлекательно и весело верить в библейские истории! Это можно даже немного сочетать с данными современной науки…

Попробую объяснить, почему я считаю господство мифов в сознании явлением попросту опасным. В том числе — исторических мифов.

Имеет ли право человек считать себя… кем хочет и чем хочет? Имеет. Безусловно, имеет он право. Порой его самоопределение вызывает некоторую иронию: например, если купец объявляет себя природным дворянином или внук деревенского кузнеца распространяет слухи, что настоящий отец его герцог.

Но если человек очень уж настаивает на том, что он — Наполеон Бонапарт, что на нем треугольная шляпа и серый походный сюртук, если он требует немедленно предоставить ему Жозефину и наследника, окружающие почему-то начинают беспокоиться и, случается, запирают его в специальное заведение, принимаются почему-то лечить. Они исходят из того, что человек, считающий себя Наполеоном, не может позаботиться о самом себе, да к тому же вполне может оказаться опасен для окружающих.

Точно так же и народы могут объявлять себя не тем, чем они являются в действительности. Пока все это не очень расходится с действительностью — ну, пускай себе. Люди смеются над вечными спорами Англии и Франции XVII, XVIII, да и XIX века из-за научного и культурного первенства. Но пока они просто выясняют, кто первым на поле битвы при Фонтенуа крикнул: „Господа! Стреляйте первыми!“ (то ли француз проявил благородство, то ли англичанин), до тех пор никто особенно не проявляет беспокойства. Ну очень хочется внуку деревенского кузнеца побыть незаконным, но герцогом. И пусть себе будет в собственном воображении, пока нет в этом никакого вреда. Мы можем даже назвать его „вашим сиятельством“, если ему очень хочется.

Но вот в первой половине XX века немцы объявили себя не обычным европейским народом, а арийцами, прямыми и славными потомками древних германцев. Смешно? И смешно тоже — в той же степени, в какой смешон человек, объявляющий себя головкой сыра или хрустальным графином. Но скоро выяснилось, что безумие очень опасно. Если хотите, Германия Гитлера стала модельным примером такого безумия. Красноярский ученый Н. С. Печуркин сравнил Россию с коллективным Христом, распятым за грехи всего человечества [46, с. 61]. И в назидание — вот так поступать нехорошо! Германия — это еще один „коллективный Христос“, на примере которого всем должно быть ясно, как опасно увлекаться определенного рода идеями.

История неопровержимо свидетельствует: опасно выдумывать реальность, это всегда плохо кончается. А что такое эта самая реальность? Это то, что существует объективно, независимо от нашего желания. Вы можете считать себя Наполеоном или графином — ваше дело… Но факты свидетельствуют, что вы вовсе не графин и не Наполеон, а Петя Иванов.

Наука же ищет только одно — эту самую объективную истину. Объективную — то есть не зависящую от чьего-то мнения, умонастроения, желания. Ученые не ангелы, но их цель — найти то, что постижимо рациональными средствами, и то, что доказуемо. Если такую истину удается найти, спорить с ней бесполезно. То есть вы можете, конечно, отрицать, что земля шарообразна, что тела притягиваются друг к другу… Но есть ли в этом особый смысл?

Если уж на то пошло, оспаривать можно и выводы естественных наук. Мало кому известно, что сейчас в Британии существует Общество плоской Земли. Члены этого общества (их, если не ошибаюсь, около сорока) считают, что Земля, естественно, вовсе не круглая, а плоская. Что она круглая, придумали злые ученые назло простым людям, а правительства дурачат простых людей из своих каких-то соображений. Но во всяком случае учение о шарообразности Земли — великое зло! Общество регулярно собирается, зачитывает доклады, ведет протоколы заседаний… А что? Его члены законопослушны, Общество не нарушает никаких правил, не приносит явного вреда… А верить во что-то или не верить имеет право каждый свободный гражданин Британии.

История с Обществом плоской Земли — пример сравнительно безобидной организации. Детям его членов я, правда, не особенно завидую, т. к. учиться в школе им было не очень просто. Не завидую и близким людям тех, кто год за годом ставит себя в идиотское положение… Но, в конце концов, блажь кучки людей по поводу плоской Земли — это блажь сравнительно невинная. Никому от нее не становится плохо, кроме самих господ выдумщиков.

Что касается исторических мифов — то они несравненно опаснее, потому что прямо затрагивают область коллективных интересов. Национальных интересов, общественных, групповых. Изопью еще раз из родников профессора Алаева, который рассказывает о байке, ходившей среди индусских помещиков: если провести аграрную реформу, крестьяне попросту перестанут работать и умрут с голоду. Помещики, получается, единственный способ создать хоть какой-то стимул бездельникам-мужикам.

„Думаете, мои крестьяне стали жить лучше? Они вообще перестали работать и просто голодают“.

Брюзжание старого заминдара не вызывало сочувствия» [23, с. 110].

Брюзжание любого паразита, любым способом оправдывающего свой паразитизм, не вызывает сочувствия. Но вот вам пример того, как взрослый человек придумывает самому себе миф, и этот миф позволяет ему творить явную несправедливость, «в упор не замечать» неправедности собственных богатств. Но вот вам пример, когда люди несут явную чушь, потому что им так выгоднее и удобнее.

Если история — наука, то и в истории надо стремиться к познанию истин. Что проку выдумывать историю, если ее можно познать. Конечно, и знание истории не освобождает от столкновения мнений, от споров и личных пристрастий. Взять хотя бы такой вопрос, как принадлежность России к той или иной цивилизации. Для одних Россия — природная европейская страна, отторгнутая от Европы кривыми саблями монголов. Для других — особая православная цивилизация. Для третьих — что-то вообще особенное и исключительное, невиданное в мировой истории. Для четвертых — часть особой евразийской цивилизации, а монголы — это наши друзья, товарищи и братья. Для пятых Россия — первая неевропейская страна, подвергшаяся модернизации и постепенно превратившаяся в европейскую.

Каждая группа любителей доказывает свое уже почти двести лет, со времен западников и славянофилов, а воз и ныне там. В том смысле, что до сих пор не выяснили однозначно, кто же мы такие, многообразия мнений за эти двести лет только прибавилось. И вовсе мы не одни такие, так же спорят о самих себе почти все известные народы. Иудеи начали, похоже, первыми. Когда у них возникли первые религиозные партии… хотя, может быть, первыми были как раз аккадцы и шумеры… Впрочем, это особая тема.

К таким «разборкам» можно отнестись, как к спорам членов семьи о том, происходят ли они от деревенского кузнеца или и правда герцог сделал им прадедушку. Или они «из купцов». И вообще пращур Иванов был русский или на самом деле он выкрестившийся еврей. Спорят — и Бога ради! Ведь в этих спорах они не причиняют никакого вреда ни самим себе, ни другим.

Вот если члены этой семьи сойдутся в том, что они — хрустальные графины… Вот тут дело уже нехорошо! Потому что логику поведения такого «хрустального графина» просчитать невозможно, и что он учинит — неизвестно. Вдруг вы с ним поздороваетесь, подойдете к нему, а он и решит, что вы собираетесь его, хрустального, разбить?! Решит, да примет свои меры — хрястнет вас топором на всякий случай. А что? Примеры бывали как в частной жизни, так и в жизни целых народов.

Такое опасение возникает, если русские объявляют себя не евразийцами или православными фундаменталистами, а придумывают самим себе какое-то фантастическое происхождение. Примеры такого рода есть, их даже довольно много.

В последнее время и украинцы объявляют себя «истинными арийцами», и раздаются даже голоса, что «Веды» написаны на острове Хортица [50].

Привожу эти примеры, чтобы показать — сочиняют сказки о самих себе вовсе не одни евреи. Разница в том, что если русский народ и почитывает Демина и Петухова, то все же их бреднями в массе своей не увлекается. И в школьных учебниках эти мнения никак не отражены. Нет в них утверждения, что русский народ существует уже 15 тысяч лет и что ценности цивилизации создал он и только он, подвергаясь по пути нападкам остальных этносов — грязных завистников.

Но преподавать русскую историю с помощью каждого из них — вполне можно. В смысле — технически возможно. Чтобы Петухов занял в школьных учебниках место Ленина, надо немногое, сущую мелочь — чтобы большая часть народа поверила именно в эти сказки, осознала бы себя «русами» из жилищ мамонтов и начала бы строить государство «русов-индоевропейцев», разметнувшееся от Испании до Северной Америки. Вот и все.

Поведение народа, если он примет подобные бредни большинством голосов, обретает черты некоторой непредсказуемости — как в случае с человеком, объявившим себя Наполеоном или головкой сыра. А опыт подсказывает к тому же — рано или поздно быть агрессии…

Потому что выдумывать историю начинают, если уже сложился какой-то предрассудок. Если уже начал жить какой-то миф, а рациональные доводы науки его разрушают, делают выдумку предков не такой красочной и яркой.

Например, если археология Индусского субконтинента никак не подтверждает цифру «восемь тысяч лет», а вот очень уж хочется, чтобы все это непременно было! И восемь тысяч лет, и вечный, неизменный индуизм… Раз хочется — пусть так и будет. Вместо данных науки народ принимает очередной исторический миф — и не очень важно, создаст его «не вполне нормальный брахман» с безумно горящими глазами фанатика или прилично одетый человек в деловом кабинете — так сказать, идя навстречу потребителю.

Исторические мифы появляются там, где люди не хотят мыслить рационально. А что сон разума порождает чудовищ — это известно давно.

В Японии до 1945 года даже в школьных учебниках учили не историю, а мифологию. То есть называли-то это историей, но… Вы знаете, как возникла Вселенная? Нет! Лаплас тут ни при чем, Коперник и Шмидт тоже. В Японии учили не этому! Оказывается, когда-то очень давно бог Идзанами бродил вокруг то ли земной оси, то ли торчащей из воды горы… Какой именно — предание не помнит.

Рассердился бог, что вокруг все холодно, мокро и скучно, ударил копьем по воде и туману. Из капель морской воды, упавших с копья бога Идзанами, образовались Японские острова. А из пены и грязи, упавших с его копья, образовались все остальные земли. Многовато было пены и грязи, конечно… Подозрительно много, куда больше, чем чистой воды… Но ведь и нечистых людишек, не заключивших договор с Яхве, гораздо больше, чем иудеев. А Святая земля — уж и вовсе крохотный клочок суши, гораздо меньший, чем Японские острова.

На Японских островах, согласно японским «учебникам истории», начали править потомки богов Идзанами и Идзанаги. Первый император Дзимму, правивший за 660 лет до Рождества Христова, получил свои регалии лично от верховной богини японского пантеона Оомиками Аматерасу. Богиня вручила внуку меч, ожерелье из яшмы и зеркало. Эти три святыни, побывавшие в руках богини и первого императора, хранились в специальном хранилище и считались подлинными, «теми самыми». Японцы смешивались с императорской династией, и теперь все они — божественного происхождения, родственники Идзанами и Идзанаги.

Когда один из профессоров Токийского университета в середине 1930-х годов усомнился в подлинности одной из реликвий, яшмового ожерелья, его чуть не сожрали живьем, долго хаяли в прессе и оставили преподавать только после долгих извинений и «признаний своей ошибки». При этом, заметьте, почтенный профессор вовсе не сомневался в правдивости сказки про Идзанаги и Аматерасу, не сомневался он и в реальности вручения реликвий Дзимму лично из рук богини. Он усомнился только в подлинности одной из трех реликвий… И то — не сносил бы головы!

Да! Из мифа делался еще один вывод: за тысячи лет жизни на Японских островах все японцы между собой перероднились, в том числе и с императорской фамилией. А из этого следует, что в крови каждого японца течет капелька крови богов, в том числе бабушки первого японского императора, Оомиками Аматерасу.

Еще раз напомню: весь этот бред о происхождении Японии и власти императоров учили в школах, изучали по учебникам истории. За незнание материала ставили двойки, а за неверие в миф рубили головы, и совсем не в переносном смысле слова.

Мы уже видели, чему именно учат в школах Израиля. А ведь все представления о «библейском народе», природно-гениальном создателе всей современной цивилизации, в любом случае есть не что иное, как мифология. Иногда смешная… по крайней мере смешная до тех пор, пока твоим детям не пытаются преподнести ее, как истину в последней инстанции. Иногда невежественная и глупая, как у Даймонта. Иногда до отвращения агрессивная, как у Погорельского.

Может быть, читатель в силах понять то, чего совершенно не понимаю я: чем история про Оомиками Аматерасу и Дзимму лучше или хуже, чем история про Авраама и Якова, блуждания по дороге из Египта или прочая мифология? И чем божественная кровь японцев лучше или хуже, чем божественное избранничество евреев? Тогда покажите мне это! Автор готов отказаться от своих слов в любой момент, но только сначала объясните, в чем же все-таки состоит разница?!

Исторические мифы надобны тем, кто не хочет будить сон своего разума, кого вполне устраивают чудовища, порожденные их же воображением. Опыт человечества свидетельствует: исторические мифы обычно полезны тем, кто замыслил что-то недоброе. Ведь для совершения хороших дел чудовища совершенно не нужны.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ

Выражаясь на языке бюрократии, «есть встречное предложение»: а почему бы не создать древнюю русскую историю в духе еврейской? Ведь преподаванию еврейской истории по первым книгам Библии есть отличнейшая аналогия: преподавание русской истории с помощью былин. А что?! Почему «им» можно, а «нам» нельзя?! «Велесова книга» даже лучше «Книги Бытия», потому что написана человеком, мыслящим современно, а значит, и более логично. В «Велесовой книге» гораздо остроумнее все связано между собой, тоньше мотивировано, сильнее закручено.

Представляю, что началось бы во всем мире, а паче всего в Израиле, что писали бы журналы «22» и «Время и мы», если бы в России стали преподавать русскую историю примерно в таком духе: мол, пошел наш национальный богатырь Илья Муромец, вломил гаду-Жидовину, и нам так же делать надлежит. А кому он не нравится, тех Ильюша брал за ноги, и ка-ак залепит во вражеское войско! Как махнет — улица, а отмахнется — переулочек. Так не бывает?! Как сказать… По словам Н. Носова, создателя «Незнайки», в жизни этого не бывает, а вот в сказочном городе все бывает. В былинах тоже все что угодно бывает, и особенно эпически там выглядят картины, когда «наши» начинают крушить «ихних». То Илья Муромец во вражеском войске улиц понаделает, то Самсон ослиной челюстью зашибет тысячу человек. И что бы ни вопили «они» в «ихних» журналах, орать им все равно недолго, потому что мы уже идем.

Так что все в порядке, даешь русскую историю с позиции пяти тысяч лет беспрерывного баб-яговства и кощей-бессмертства. Не нравится?! Ма-алчать! А то и у вас понаделаем улиц. Внуки Бабы Яги! Потомки Кощея! За мной!

Да-да… А что это за «сине море», а? Куда это Илья Муромец окунал свои сапоги или там лапти? В Черное море?! Кто сказал?! Это был Индийский океан. Почему именно Индийский океан? Потому что мне так хочется и потому, что это доказывают ссылки на вопли наших юродивых, вот почему. Вы ведь, надеюсь, понимаете, что ссылки на наших святых не могут оспариваться? Ах, не понимаете?! Опергруппа, на выезд!

Действительно, если израильтяне всерьез ссылаются на «Завещание Авраама», — мол, пращур Авраам оставил им Ханаан, потому они и право имеют (в том числе имеют право окончательно решать вопрос палестинских арабов). Тогда, в совершенно той же логике, почему бы не произнести: «Завещание Ильи Муромца»? Завещал он нам ноги мыть в Индийском океане и «мочить» всех, кто только попадется по дороге.

А кстати… Почему именно Индийский океан? Может быть, Ильюша купался в море как раз Средиземном? Та-ак… Жидовина он, стало быть, поймал как раз на склонах горы Кармел, я так понимаю, а дуб на острове… Его еще предстоит поискать, и я уверен, что найдем. Сами израильтяне скажут. В конце концов, что такое Израиль, и что он такое против армии, превышающей в несколько раз все его население? Да еще с ядерными ракетами? Как сядем на берегу Средиземного моря, развесим портянки на маслинах, да вставим кипятильники в задний проход первым пойманным — они нам сами расскажут, где стоял дуб Кощея Бессмертного, где порхала ступа с истинно русской Бабой Ягой и кто из них сбил Змея Горыныча!

И вообще — хватит трепаться, как вонючая интеллигенция. Змея Горыныча — на штандарт! Знамя выше! Тесней сомкнем ряды, внучатки вы мои Бабки Ежкины! Дорогу Горынычевым батальонам! Дорогу языческим штурмовикам! Мы идем, рабству продолжаться недолго!..

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Эндрю Росс Соркин.
Слишком большие, чтобы рухнуть

Энтони Саттон.
Уолл-стрит и большевистская революция

Энтони Саттон.
Орден «Череп и кости»: документы, история, идеология, международная политика

Д. Г. Великий.
ЦРУ против Индии
e-mail: historylib@yandex.ru
X