Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Гельмут Кенигсбергер.   Средневековая Европа 400-1500 годы

Западная Европа в XII в

На первую половину XII в. пришлось постепенное возрождение французской монархии. Терпеливо и старательно Людовик VI Толстый (1108–1137) и Людовик VII (1137–1180) расширяли королевский домен, а вместе с ним и свою власть. Самым большим успехом была женитьба Людовика VII на Алиеноре Аквитанской (1137), богатейшей во Франции наследнице. Почти одновременно в Англии разразилась череда гражданских войн: право на престол оспаривали дочь Генриха I Матильда, которая вышла замуж за графа Анжуйского, и племянник Генриха Стефан, граф Блуа. Последний и одержал верх в этой борьбе, по крайней мере в самой Англии. Однако реальным победителем в парализовавших Англию войнах стал король Франции.

Затем, используя типичную средневековую метафору, колесо фортуны повернулось. В 1152 г. Людовик VII развелся с Алиенорой Аквитанской, которая вскоре вышла замуж за сына Матильды и графа Анжуйского. В 1154 г. сын Матильды наследовал Стефану как Генрих II Английский (1154–1189) и под его властью оказалась не только Англия, но и вся Западная Франция – от Нормандии до Пиренеев. Вряд ли возможен более драматический пример последствий брачного союза, чем внезапное возникновение «Анжуйской империи» в Западной Европе. Сохранение этой империи в значительной мере зависело от личных качеств ее правителей.

Однако «в значительной мере» не значит «полностью». Самые умные и дальновидные средневековые короли прилагали все усилия к тому, чтобы упрочить организационную основу своей власти, и мало кто был столь же последователен в этом стремлении, как Генрих II, первый англо-нормандский король и по-настоящему грамотный человек. От своих нормандских предшественников Генрих унаследовал эффективные механизмы управления королевской казной. Его главные министры, «бароны казны», регулярно получали от шерифов отчеты о сборе королевских налогов на местах; стол, за которым заседали министры, был покрыт клетчатой тканью и использовался в качестве счетов – примитивного приспособления для сложения и вычитания, где денежные суммы записывались колонками, обозначавшими тысячи, сотни, двадцатки и отдельные фунты, а также шиллинги и пенсы. В качестве расписок шерифы получали «тальи», дощечки с зарубками по числу столбиков на расчетном столе. Министерские клерки записывали отчеты во всех деталях на листах пергамента, которые хранились в виде свитков. Значительное число этих «реестров» дошло до нашего времени, и они служат важным источником для историков. В Европе лишь папство обладало столь же развитой системой финансового контроля, как английские короли.

Уже в середине XII в. в Оксфорде существовала школа римского права. Идея кодификации и систематизации местного английского права в качестве всеобщего законодательства, которым руководствуются королевские суды по всей стране, была в своей основе заимствована из римского права. В правление Генриха II произошло усовершенствование прежних судебных процедур: местных присяжных обязали сообщать о преступниках шерифу или королевскому судье либо, основываясь на собственном расследовании, свидетельствовать о настоящем владельце украденного или спорного имущества. Система присяжных в различных ее формах стала краеугольным камнем большинства европейских правовых систем. Несравненно более важным явилось постановление 1166 г., согласно которому рыцари могли искать справедливости не в судах своих сюзеренов, а непосредственно в королевском суде: оно открывало, по крайней мере потенциальную, возможность союза между монархией и многочисленным рыцарским сословием, которое в критической ситуации можно было повернуть против крупных феодалов.

Столь же важным для укрепления королевской власти и целостности государства оказалось усовершенствование королевских вердиктов – письменных предписаний, обычно адресованных шерифу, где говорилось, в каком виде полагается принимать дело к рассмотрению – как иск или как тяжбу. Отныне эти постановления приняли форму стандартных документов, которые мог получить, за соответствующую плату, любой свободный человек королевства.

Генрих II и Бекет



Расширение королевской власти в юридической сфере неизбежно должно было встретить сопротивление. Самым яростным оппонентом монархов выступила церковь. Хотя со времен нормандского завоевания английские короли, как правило, сохраняли хорошие отношения с папством, проблема дуализма властей и, соответственно, дуализма лояльности была столь же насущна для Англии, как и для континентальной Европы. Эта проблема приобрела особую остроту на рубеже XI в. в сходных с первым конфликтом из-за инвеституры обстоятельствах. В 1093 г. король Вильгельм Рыжий (1087–1100), сын и преемник Вильгельма Завоевателя, назначил выдающегося теолога Ансельма епископом Кентерберийским. Ансельм, итальянский дворянин и аббат нормандского монастыря Бек, разделял идеи клюнийской и папской реформ. Заняв кафедру, он сразу же вступил в спор с королем по поводу собственности архиепископства, конфискованной в период, когда место архиепископа пустовало и процедуры посвящения в архиепископы не было. В самом простом виде аргументы Ансельма сводились к тому, что папа владеет ключами от Царства небесного, в то время как ни один император, король или герцог не удостоен подобной миссии. Такие заявления были почти столь же оскорбительны для короля, как сентенции Григория VII о дьявольском происхождении власти королей и герцогов. Отношения Ансельма с Генрихом I (1100–1135) складывались ничуть не лучше, чем с его предшественником: он отказался признать за королем право инвеституры и вместе с тем утверждал, что земли, пожалованные архиепископству королем, свободны от вассальных повинностей, поскольку Римский собор 1099 г. запретил подобную практику. Разрыв между королем и архиепископом все же не привел к открытому конфликту, поскольку английская церковь не поддержала Ансельма. Его стремления улучшить нравы духовенства не встречали поддержки, прежде всего в том, что касалось строгого соблюдения целибата. Многие приходские священники и даже епископы были женаты и нередко передавали свои места сыновьям. Кроме того, церковные назначения в Англии гораздо больше зависели от короля, чем в Германии – от императора. Ансельм провел немало лет в изгнании и в конце концов, в 1107 г., согласился на компромисс: король отказывается от права инвеституры епископов, то есть не вручает им знаки духовной власти, но по-прежнему налагает на них обязательства вассальной верности. По сути это решение было аналогично компромиссу, к которому пришли император Генрих V и папа в 1122 г.

Приблизительно через шестьдесят лет спор между королем и церковью разгорелся с новой силой, на сей раз – между Генрихом II и архиепископом Кентерберийским Томасом Бекетом. Речь шла об отлучении королевских чиновников, о праве апелляции к папскому престолу, об использовании доходов от свободных епархий. Наиболее остро стоял вопрос о правомочности заявления короля о его праве наказывать служителей церкви, осужденных церковными судами. Бекет отверг это заявление и как покушение на независимость церкви, и как несправедливость по отношению к людям, которых за одну и ту же провинность будут наказывать дважды. Здесь, подобно спору императора Генриха IV с папой Григорием VII, сыграли роль личные качества соперников. Генрих II считал, что Бекет, будучи канцлером до того, как сам король выбрал его в архиепископы, нарушил свои обязательства – и личные, и вассальные. Для Бекета необходимость искупить свое светское прошлое придворного и доказать истинную приверженность вере была, по-видимому, столь же важна, как и само существо спора. Половинчатые соглашения не смогли разрешить конфликт. В конце концов Бекет отлучил нескольких епископов, которые поддерживали короля, а Генрих публично выказал свой гнев. Четыре рыцаря истолковали реакцию короля как приказ и убили архиепископа в Кентерберийском соборе 29 декабря 1170 г.

Подробный рассказ о смерти Бекета содержится в письме его секретаря и друга, историка Иоанна Солсберийского.

Мученик стоял в соборе у алтаря Христова… готовый пострадать; час убийства наступил. Когда он услышал, что его ищут, – а рыцари, пришедшие за ним, громко вопрошали в толпе служителей и монахов: «Где архиепископ?» – он обернулся, чтобы встретить их на ступеньках алтаря, куда он почти поднялся, и промолвил с невозмутимым спокойствием: «Вот я! Что вам нужно?» Тут один из рыцарей-убийц подскочил к нему и в ярости закричал: «Сейчас ты умрешь! Тебе не жить больше!» Ни один мученик, наверное, не выказал такой стойкости в момент своей кончины, как он… и, являя твердость как в голосе, так и в духе, он отвечал: «А я готов умереть за Господа моего, за справедливость и за свободу моей церкви. Вам нужна моя голова, и я запрещаю вам именем Господа Всемогущего и под страхом анафемы причинять вред кому-нибудь другому…» Говоря это, он увидел, как убийцы вытащили свои мечи, и преклонил голову, словно в молитве68.


После смерти Бекета обнаружилось, что он носил власяницу, «кишевшую вшами и червями»: это обстоятельство Иоанн специально отметил как несомненный признак святости епископа. Прошло еще немало времени, прежде чем личная опрятность стала считаться добродетелью, уступающей только святости.

В интеллектуальном отношении Бекет даже отдаленно не приближался к Ансельму. Доводы, которые он выдвигал, были крайне поверхностными (в этом отношении Генрих ничуть не превосходил его) и намного уступали уровню полемики между папством и сторонниками имперской власти в континентальной Европе. Папа Александр III отнюдь не был готов безоговорочно поддерживать архиепископа и не имел никакого желания склонять могущественного правителя Англии Генриха II к союзу с императором Фридрихом Барбароссой. Но насколько дело Бекета проигрывало в смысле интеллектуальном и политическом, настолько же оно безусловно выигрывало в смысле воздействия на религиозные чувства простых людей. Бекета тут же объявили мучеником. Папа канонизировал его в 1173 г., и усыпальница Бекета стала местом паломничества, известным не только в Англии, но и во всей Европе. В популярности с ней могли сравниться разве что предполагаемая гробница св. апостола Иакова (Сантьяго де Компостела, на северо-западе Испании) и сам Рим. Генриху II пришлось принести суровое публичное покаяние.

Острые противоречия между светскими правителями и церковью разрешались обычно путем достижения компромиссов. На практике, однако, власть короля над английской церковью не была ослаблена, поскольку он сохранил фактическое право назначать епископов.



68The Letters of John of Salisbury / Trans. W.J. Milior, C.N.L. Brooke (eds). Oxford, 1979. Vol. 2. P. 730–732.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Анри Пиренн.
Средневековые города и возрождение торговли

Марджори Роулинг.
Европа в Средние века. Быт, религия, культура

А. Л. Мортон.
История Англии

Жорж Дюби.
Трехчастная модель, или Представления средневекового общества о себе самом

И. М. Кулишер.
История экономического быта Западной Европы. Том 2
e-mail: historylib@yandex.ru
X