Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Ричард Теймс.   Япония. История страны.

Глава 2. Китайские тени, 500-800 годы

Буддизм


Традиция утверждает, что в 552 (либо в 538) году корейское государство Пэкче представило двору Ямато изображения Будды и коллекцию манускриптов, разъяснявших его учение. Вскоре после этого появились знатоки, сведущие в китайских классиках, медицине, музыке, календарных исчислениях и предсказаниях. Невзирая на сопротивление некоторых консервативных сил, новая религия обрела патронаж в лице амбициозной семьи Сога, которая получила влияние благодаря управлению королевской недвижимостью. Консерваторов возглавляли клан Накатоми (потомственные жрецы) и клан Мононобэ (дворцовая стража, ведавшая вопросами обороны и безопасности). В 587 году семья Сога, после короткой, но кровавой борьбы за императорское наследство стала самой могущественной фракцией при дворе. К концу века буддизм окончательно сделался главным культом правящей элиты.

Как сардонически замечает Сэнсом:

Есть некая ирония в том факте, что это евангелие доброты было вручено японцам, подвергаемым сильнейшему давлению монархом, умолявшим дать ему войска, и что его принятие стало в большей степени шагом, направленным на возбуждение ревнивой зависти у политических конкурентов.

Подобно тому как в то же самое время христианство помогало проникновению средиземноморской культуры в северную Европу, буддизм содействовал знакомству с высокоразвитой культурой Китая. Лидеры японского общества инициировали новую фазу отношений с материком, и это было преднамеренное, организованное и последовательное стремление перенять интеллектуальные достижения китайцев. И время оказалось чрезвычайно благоприятным. В 589 году, после более чем трехсот лет разобщенности, Китай объединил правитель Суй, а в 618 году утвердилась власть одной из самых выдающихся и продолжительных династий, династии Тан. Японии повезло и в том, что ее учителем стала наиболее сильная и развитая страна в мире.

СЕТОКУ
Гегемония Сога подтвердилась с восшествием на трон в 593 году императрицы рода Сога, Суйко, и со сосредоточением реальной власти в руках ее племянника-регента принца Сетоку (574-622). Взяв за образец Китай, Сетоку и его покровители из Сога затеяли революционные преобразования институтов собственной страны. В 603 году Сетоку начал вводить китайские методы бюрократического управления, классификацию чинов и продвижение (если не первичный отбор) в карьере на основе заслуг. К середине VIII века все должности находились внутри четко определенной иерархии из двадцати восьми чинов, варьировавшейся от «старшего первого ранга» до «младшего восьмого ранга низшей степени». Эти титулы продолжали использовать вплоть до модернизации государства в западном духе свыше тысячи лет спустя.

Принц Сетоку у поклонник китайской культуры
Принц Сетоку у поклонник китайской культуры

«Конституция Семнадцати статей» принца Сетоку была выпущена в 604 году и установила базовые параметры нового политического ландшафта. С современных позиций это была, скорее, не конституция, а свод неких моральных максим, однако она сохранила свое оригинальное название, буквально означающее «роскошный указ». Ранее первый среди равных, император отныне становился безусловным главой и именовался «Тэнно» — «Небесный Государь». Все граждане, включая клановых вождей, являлись его подданными и должны были повиноваться ему. Государственные органы власти, до того разрозненные, были централизованы. В религиозной сфере следовало придерживаться буддизма, а основы морали составило учение китайского мудреца Конфуция (ок. 551-478 до н. э.). Преданность, усердие и самодисциплина объявлялись высшими человеческими достоинствами, поскольку они способствовали гармонии — наивысшей социальной добродетели. В том же самом 604 году был перенят китайский календарь.

В 607 году Сетоку отправил в Китай большую дипломатическую миссию, еще одна была послана в 608 году, третья — в 614 году. Официальное письмо китайскому императору, переданное с миссией 607 года, впервые в истории называло Японию «Землей восходящего солнца»; обращение с китайскому правителю как к властителю «Земли заходящего солнца» подразумевало равный статус двух государств, а не подчиненное положение Японии. На протяжении следующих примерно двухсот двадцати лет в Китай отправлялись все новые и новые миссии, несмотря на то, что это было крайне затратно; вдобавок морской вояж протяженностью пять сотен миль через неспокойные воды с нередко враждебным корейским окружением сулил немалые опасности. Номинальное лидерство в этих экспедициях не имело значения, важнее оказалась роль монахов, ученых, художников и музыкантов, составлявших свиту лидера, а также эмигрантов (от любовниц до ремесленников), приезжавших с возвращавшимися домой японцами.

Сетоку, по-видимому, был не только набожным, но и ученым человеком: он составлял собственные комментарии к буддийским сутрам и оказывал содействие основанию монастырей. Ко времени его смерти в Японии насчитывалось сорок шесть буддийских храмов и 1345 монахов и монахинь. К концу века число буддийских храмов увеличилось более чем в десять раз. В начале VIII века сложился культ Сетоку, и некоторые его последователи считали принца реинкарнацией самого Будды. Сетоку называют «Сетоку Тайши» («Коронованный принц»); он остается одним из самых почитаемых культурных героев Японии, и его до сих пор можно лицезреть на купюрах в десять тысяч йен. В долине реки Асука, где находился его двор, есть остатки свыше пятидесяти храмов, дворцов и погребальных курганов.

Реформы Тайка


После смерти Сетоку (он был убит собственным сыном в 643 году), владычество Сога выродилось в деспотию, и в 645 году Сога свергли в ходе государственного переворота. Следующая эра получила название «Тайка» — «Великие Перемены». Возглавляемое удачливыми заговорщиками, императором Тэндзи и его приспешником Накатоми-но Каматари (614-669), правительство начало вторую волну реформ в китайском духе при активной поддержке приверженцев Китая, оставшихся со времен предыдущих посольств. Между 653 и 669 годами в Китай было отправлено пять миссий. Энтузиазм в отношении реформ как средства укрепления государственности подпитывался катастрофическим разгромом японской армады в 663 году совместными стараниями китайско-корейских сил. Это поражение положило конец притязаниям Японии на влияние на Корейском полуострове. Главные направления программы Тайка включали в себя:

— основание столицы с постройками в китайском стиле;
— создание централизованной системы государственных министерств;
— попытки свести управление провинциями к унифицированной модели;
— строительство дорог и мест для передержки лошадей в целях улучшения коммуникаций;
— введение системы централизованного сбора налогов;
— проведение переписи;
— составление систематизированного кодекса законов.

На практике реформаторы должны были находить компромисс между потребностями и ограниченностью собственных ресурсов. В то же время ресурсную базу удалось расширить за счет вхождения в состав государства южного Кюсю и постепенного завоевания северного Хонсю и изгнания населявших его айну. Усвоение японцами китайской практики никоим образом не было рабским копированием, и как бы сильно Япония не нуждалась в них, она или видоизменяла эти практики, или попросту игнорировала. Например, так и не была введена китайская процедура назначения на высшие бюрократические должности через сложные экзамены: принцип наследования слишком сильно укоренился, чтобы его можно было отменить. Поэтому многие «назначения» были всего лишь признанием успеха того или иного семейства. Хотя придворный церемониал и развлечения вроде музыки (гагаку) и танцев также заимствовались у Китая, существовавшие до того и ассоциировавшиеся с синтоизмом императорские ритуалы послушно соблюдались. Это подчеркивает длительное и глубокое различие японского и китайского принципов управления. Китайская политическая философия допускала возможность неверных действий императора, что вело к лишению «небесного мандата». Японская традиция не признавала передачи полномочий. Власть покоилась не на доблести военных или на политической сноровке, императоры Ямато правили просто потому, что имели божественное происхождение. Соответственно, их право на власть было вечным. Императоры могли быть энергичными и самостоятельными людьми или же детьми, которыми манипулировало окружение, но их легитимность никогда не оспаривалась. Ритуальные обязанности, возложенные на них, были, в сущности, несложными. Так, до наших дней император продолжает сеять рис весной и убирать осенью на специально выделенной под эти цели площадке на территории Императорского дворца.

Новая система управления в конечном счете в 702 году нашла свое воплощение в Тайхо (Великое Сокровище), уголовном и административном кодексе. Заложенные в этом кодексе принципы стали первым официальным сводом законов и оставались основой законодательной системы вплоть до XIX века, хотя в 718 и в 757 году некоторые статьи пересматривались.

Провинциями управляли назначаемые из центра наместники. Все рисовые плантации в теории являлись собственностью государства и распределялись в соответствии с числом обрабатывающих их крестьян в обмен на уплату налогов, которые шли на производство, одежду и оплату труда, в том числе военной службы. В отсутствие грозных врагов за пределами страны, однако, двор не желал содержать постоянную армию размерами больше дворцовой стражи. Монеты чеканились, но экономика — развитая гораздо слабее, чем в Китае — функционировала преимущественно на основе бартера. Гнет землевладельцев и налоговой системы вынуждал многих крестьян покидать свои земли. Вскоре правительство отказалось от фундаментального принципа кодекса Тайхо, государственной собственности на землю, и признало право частной собственности на те земли, которые начинали обрабатываться впервые. Было обработано много новых территорий, но — поскольку только аристократы и богатые монастыри могли позволить себе столь крупномасштабные затраты — в долгосрочной перспективе эта мера привела к возвращению того самого зла, от которого намеревались избавиться реформаторы Тайка: существованию автономных, не платящих налоги вотчин (гиоен), потенциальных носителей могущественной власти.

Нара


В 710 году постоянной столицей стал город Хейдзе, позднее известный как Нара. До этого принято было покидать дворец после кончины императора, по-видимому, из-за желания избежать «нечистоты», ассоциируемой со смертью. С быстрым ростом числа государственных зданий вокруг дворца верховного правителя подобная практика стала слишком дорогой и непродуктивной. Сто лет спустя после своего основания Нара являла собой высшую точку влияния китайской культуры. Застройка по типу сетки — как в Наре — копировала столицу китайской династии Тан, Чанъань, хотя Нара была намного меньше: 3 на 2,75 мили по сравнению с размерами китайского города 6 на 5 миль. К середине VIII века население Нары составляло двести тысяч человек. О мирной ситуации в стране многое говорит тот факт, что ее столица никогда не имела ни оборонительных стен, ни защитного рва.

После переноса столицы в Киото поселение захирело. Современная Нара — второй по величине город Японии, куда ежегодно приезжают свыше миллиона туристов. Наиболее захватывающим зрелищем здесь считается праздник ритуального сожжения травы (яма-яки), который проводится 15 января на холме Вакакусаяма («Гора молодой поросли»): для «очищения» буддийских храмов города зажигают гигантский огонь.

Эстетическая революция


Японцы с большей готовностью откликались на безмятежные буддийские изображения, чем на сложные для восприятия тексты. Они не только быстро научились самостоятельно делать изысканные скульптуры, но также строили элегантные дома в китайском стиле. Одним из самых выдающихся примеров архитектуры периода Тан являются монастырский комплекс Хорюдзи в западной части равнины Нара, основанный Сетоку между 601 и 607 годами, и пагода его западного храма — древнейшее деревянное здание, сохранившееся до наших дней. В Золотом зале монастыря находятся изображения, датируемые VI веком, а ранее там были (до уничтожения в результате пожара 1949 года) фрески в стиле индийских храмовых рисунков. Расположенный в Наре Тойдадзи (Великий Восточный храм) пользовался особым покровительством императорской семьи, поскольку считался ее духовным хранителем, как и хранителем всей нации в целом. Его оригинальные строения защищали пятиуровневые каменные блоки, но в 1180 году их сровнял с землей Минамото-но Йоримото, а в 1567 году они были разрушены окончательно. Великий зал Хорюдзи, содержащий главное изображение Будды, остается самым древним деревянным зданием в мире. Около 770 года императорский двор приказал изготовить миллион буддийских амулетов, и те из них, которые сохранились до наших дней, считаются наиболее ранними образцами местного изобразительного искусства.

ИМПЕРАТОР СЕМУ
Наиболее рьяным сторонником буддизма был император Сему (годы правления 724-749), который приказал построить в каждой провинции, находившейся под его властью, по мужскому и женскому монастырю и в 749 году отказался от трона, чтобы стать монахом. В 752 году он вернулся, чтобы в присутствии 10 000 буддийских монахов и заморских сановников освятить в храме Тойдадзи бронзового Будду Вайрочану (Дайбуцу). Этот колосс возвышается на 53 фута, и, как говорят, чтобы его изготовить, потребовалось 500 тонн меди (основного материала) и все имевшиеся в стране цветные металлы; подвергнутая значительной реставрации, статуя продолжает поражать своими размерами и остается если и не величайшим произведением искусства, то, по крайней мере, самой большой бронзовой скульптурой в мире. В настоящее время комплекс Тойдадзи также служит местом хранения 140 национальных сокровищ.

До нас также дошло принадлежавшее лично императору Сему огромное деревянное хранилище ценностей, т. н. Сесоин — это одна из старейших в мире «капсул времени». Сесоин хранит порядка 9000 разных предметов, в том числе предметы роскоши, привезенные из Персии по Великому шелковому пути через Центральную Азию. Многие из этих сокровищ использовались в церемониях, сопровождавших освящение Дайбуцу. Их ежегодно можно увидеть в октябре в Национальном музее Нара.

Наивысшего влияния буддизм достиг в правление преемницы Сему, императрицы Кокэн (749-758 и 764-770), которая имела любовную связь с монахом Доке (умер в 772 году). Его притязания на трон спровоцировали изгнание императрицы и недопущение женского правления примерно в течение тысячи лет — до времени, пока занимавшие трон люди не были сведены к номинальным фигурам.

В период Нара буддизм преимущественно ограничивался пределами столицы и правящего класса. Его распространение среди провинций и народа произошло позже, как следствие японизации учения под влиянием вдохновенных учителей. Одним из первых учителей был Гиоки (668-749), бродячий проповедник, который собирал средства на строительство Тойдадзи и поощрял благотворительные работы, связанные со строительством водных сооружений, мостов, дорог и деревенских лечебниц. Простые люди смотрели на него как на святого; кроме того, его считают первым гражданским инженером Японии. К признакам распространения буддийского влияния на государство и общество относятся замена смертной казни на изгнание, практика кремирования умерших и усиливавшееся предубеждение против употребления в пищу мяса. В начале буддизм воспринимался во многом как форма могущественной магии, способ договориться с духами, прогнать неудачу или гарантировать мирские блага. Лишь постепенно пришло понимание его глубоких духовных основ.

Размышления ремесленника


Плотник-умелец Нисиока Дзюнекацу двадцать лет работал над реставрацией Хорюдзи и в результате этого опыта стал еще сильнее уважать построивших его людей и по- новому осознал мерки своего времени. Нисиока убежден, что «...древние не слепо имитировали иноземные стили... Они создавали новые техники, основываясь на глубоком понимании как чужеземных техник, так и местной географии и климата». Здания оснащались выступающими карнизами — с учетом более дождливой японской погоды. Вместо того чтобы помещать главные колонны на каменные основания, их вкапывали глубоко в землю для защиты от тайфунов и землетрясений. Кроме того, Нисиока пришел к выводу, что мастера VII века имели детальное представление о материалах: «Я понял, что Хорюдзи велик не потому, что стар, но потому что сочетает в себе человеческую мудрость с жизнью дерева». «Обратная инженерия», проводимая Нисиокой при демонтаже, обнаружила рациональное научное обоснование народной мудрости мастеров, которые считали, что древесину с растущих на южных склонах деревьев надо использовать для южной стороны строений, а ту, что взята с северных склонов, — для северной стороны. «Другими словами, покупайте не дерево, а гору».

Реставратор открыл, что этот принцип неукоснительно соблюдался в Хорюдзи. Деревья с южных, солнечных склонов отличаются большим числом веток и, следовательно, сучков, которые делают их крепче. В Хорюдзи вся древесина южной части главного зала Будды как раз в таких сучках, тогда как северная сторона не имеет сучков вовсе. Подобная дихотомия применялась и к деревьям из долины и с гор: деревья в долине растут прямыми, но слабыми, «как люди, растущие в благоприятной среде, окруженные семьей и слугами... Деревья, как и люди, зачастую становятся сильными только тогда, когда в своем взрослении сталкиваются с трудностями». Более слабая древесина не бесполезна, но должна комбинироваться с сильной надлежащим образом:

Пагода Хорюдзи
Пагода Хорюдзи

Сегодня и сильную, и слабую древесину разрезают на одинаковые по длине части и сочетают на старый манер. Однако (древние) строители... внимательно следили, чтобы древесина, которая сплеталась в разных направлениях, укладывалась в стабильную, прочную структуру... Фрагменты сочетали так, чтобы обеспечить баланс. Если слабый фрагмент дерева шел внизу, то вверху следовало положить сильный... Вот почему здание смогло простоять 1300 лет.

Проводимые Нисиокой сравнения — не пустые комплименты. Проигнорировав указанные выше принципы «жизни дерева», строители XVIII века, которые возводили в Никко комплекс-усыпальницу Тосегу, смогли сделать всего лишь недолговечные «декоративные конфетные коробки». Красота не украшенного орнаментами Хорюдзи возникает от великолепия структуры: она «подобна великому чемпиону сумо. Одетый в скромную набедренную повязку, он сокрушает одной силой своего внушающего благоговение физического облика». Напротив, Тосегу похож на надевшую на себя слишком много одежд гейшу, падающую от числа облачений, которые сами по себе легко разорвать одним прикосновением.

Изыскания Нисиоки привели к грандиозному открытию — строительному наследию пяти веков: «Период Муромати в XIV-XVI веках отмечает смещение акцентов японской архитектуры от структуры к орнаментам. По моему мнению, со времен Муромати вся архитектура находится в упадке».

Что же касается стандартов конца XX века:

Никто вообще не думает о жизни дома... Деревянные дома, возводимые в соответствии с современным законом о строительных стандартах, рассчитаны на двадцать пять лет... Однако, чтобы кипарис достиг высоты, достаточной для изготовления единственной храмовой колонны, требуется шестьдесят лет. Если люди будут избавляться от дерева после двадцати пяти лет использования, земля станет пустыней. Это глупость, что Япония... страна, которая называет себя культурным государством, придерживается подобной практики. Зло коренится в убеждении, что за деньги можно купить все; что деньги дают людям свободу делать все, что им заблагорассудится.

Письменная революция


С китайской культурой пришла и система китайского письма, трансформированная по лингвистическим и социальным причинам. Японский и китайский языки принадлежат к совершенно разным группам со значительными отличиями в грамматике и фонетике. Например, китайский является тональным языком: смысл слов задается ударениями. Японский язык атонален. Китайские слова тяготеют к односложности, японские же часто состоят из большого числа слогов. Приспособление китайской орфографии к передаче японских смыслов оказалось нелегкой задачей. Китайские иероглифы иногда выражали тот объект, на который походили (т. е. стилизованное изображение горы и означало слово «гора»), иногда же роль играло ударение, стоящее в слове. В конечном счете обе фонетические слоговые азбуки (значения, которые они выражали, не были — в отличие от алфавитов — одним звуком) развились в дополнение китайских иероглифов (кандзи). Упрощенная (скоропись) хирагана чаще используется для грамматических функций, а более заостренная каткана — для написания заимствованных из других языков слов.

Социальные барьеры для распространения грамотности были связаны с целями, которым она служила. Письмо пришло в Японию, вероятно, в V-VI веках благодаря корейским писцам; элиту в то время больше занимали внутренние распри и проекты заморских завоеваний. Письменность требовалась в основном для рутинных административных записей типа ведения счетов, переписей и периодического составления дипломатической корреспонденции. Вероятно, уместной аналогией будет работа профессиональных компьютерных специалистов. Как считает Сэнсом:

...возможно, знать полагала, что поскольку она могла купить услуги специалистов, не было никакой причины мучиться самой и учиться читать и писать по-китайски. Пока письмо казалось механической работой вроде умения, скажем, ткать или красить, его можно было оставить клеркам. Впервые правящий класс стал нуждаться в письменности тогда, когда она оказалась проводником новой религии и новой политической философии.

Таким образом, освоение грамоты было неразрывно связано с пониманием тех целей, для которых она нужна. Грамоту надо изучать для духовного развития, даже если это и нелегкое занятие. Официальные хроники должны были составляться для прославления правящей династии и власти наместников. Стихи должны были отражать благородное происхождение и тонкий мир поэта, поэтому часто прибегали к каллиграфии, чьи элегантные линии также служили знаком культурной искушенности писавшего. (Производство кистей и чернил для каллиграфии по-прежнему занимает важное место среди местных ремесел Нары.)

РОЖДЕНИЕ ЯПОНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Самыми значимыми литературными объектами периода Нара являются хроники, известные как «Записи о деяниях древности», или «Кодзики» (712); «История Японии», иначе «Нихон секи» (720) и поэтический сборник «Собрание мириад листьев», или «Манъесю» (ок. 760 года). Две хроники, часто противоречившие друг другу, сводили воедино мифы и традиции, чтобы тем самым создать впечатление записей, подобных длинной и богатой на события истории Китая. В антологии «Манъесю» представлено 4516 стихотворений, преимущественно танка — особый тип стихов, состоящий из тридцати одного слога (слоги распределяются по строфам в следующем порядке: 5-7-5-7-7) и обычно описывающий картины природы и конкретные человеческие эмоции либо настроение; вот один из примеров:

Прилетевший с гор холодный ветер Дует необычною порой... Каждой ночью, спать ложась в разлуке, О любимой, что осталась дома, Полон я заботы и тоски!1

Синтоизм


Буддизм не только не вытеснил собственную религию Японии, но, напротив, спровоцировал ее самоосознание. Безымянный культ священных мест и существ (;коми), не имевший письменности и выражавшийся в простейших ритуалах, стал именоваться синто, он же синтоизм, — Путь богов. «Кодзики» и «Нихон секи» свидетельствуют, что правящая династия сохраняла синто наряду с Путем Будды (Бутсудо). Синтоистские божества были сопоставимы с буддийскими и выстраивались в порядке иерархии (хондзи суидзаку). Миф о сотворении мира, который приводится в «Кодзики» и «Нихон секи», гласит, что дом Ямато является потомком «солнечной богини» Аматэра-су Омиками, и повествует о небесном происхождении «трех священных сокровищ», наделяя их обладателя божественным ореолом. Ко времени составления этих хроник грандиозный священный комплекс Исэ существовал уже несколько столетий; его внутреннее святилище было посвящено богине Солнца, а внешняя часть — верховному богу риса и урожая. Отражая идею ритуальной чистоты, лежавшей в сердце синтоизма, на протяжении тринадцати веков каждые двадцать лет Исэ разбирали и отстраивали заново из свежесрубленных кипарисов в том же самом стиле («зерновой амбар»).

Более скромные строения в бесчисленных количествах строились по всей Японии, обычно в тех местах, где, как верили, появляются коми, часто в окружении рощ. Простые с виду, из дерева и с соломенной крышей, синтоистские святыни перед входом имеют арку (торий), образуемую двумя вертикальными и двумя поперечными балками. Посетитель храма обычно выполняет акт ритуального очищения, ополаскивая рот и руки чистой водой перед тем, как войти в само святилище. Более строгие акты очищения (харай) могут требовать полного погружения в воду (мисоги) или омовения под струями водопада либо помощи священнослужителя, который символически брызгает водой, размахивая тросточкой из белых бумажных полосок (гохэй). Практика подобных ритуалов до настоящего времени отражает бытующий в Японии страх перед нечистотой или загрязнением, который не следует путать с понятием греха. Поколения христианских миссионеров были потрясены пониманием того, что у японцев отсутствует чувство вины. Вина не входит в моральную вселенную японцев, но туда входит понятие стыда.
В наши дни, как и в прошлом, синтоизм ассоциируется больше с позитивными аспектами творения — с возделыванием земель, сбором урожая, вступлением в брак и благословлением детей. Синтоистские святилища по-прежнему ведут оживленный бизнес, торгуя талисманами и амулетами. Американский журналист Джон Гантер однажды саркастично заметил, что «Японии никогда не было шестнадцать». Возможно, само выживание синтоизма — такого невыразимого, такого жизнеспособного — обусловлено тем, что он никогда не терял своей невинности.




1 Перевод А. Глускиной
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Ричард Теймс.
Япония. История страны.

М. В. Воробьев.
Япония в III - VII вв.

В.М. Тихонов, Кан Мангиль.
История Кореи. Том 2. Двадцатый век

Эдвард Вернер.
Мифы и легенды Китая

Э. О. Берзин.
Юго-Восточная Азия в XIII - XVI веках
e-mail: historylib@yandex.ru
X