Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Дэвид Кортен.   Когда корпорации правят миром

8. Мечты о глобальных империях

Мировая экономика стала более интегрированной.
Нo путешествовать — это вовсе не то же самое, что
куда-то прибывать. Полная интеграция будет
достигнута лишь тогда, когда будет свободное передвижение
товаров, услуг, капитала и рабочей силы и когда,
правительства будут обращаться с фирмами одинаково,
независимо от их национальной принадлежности.

Журнал «Экономист» [1]

Люди, которые руководят глобальными корпорациями —
это первые в истории люди, у которых есть организация,
технология, деньги и идеология для предприятия
уверенной попытки управлять миром как единым
экономическим целым... Требуют же они, по сути делая
права выходить за пределы национальных государств
и в ходе этого процесса преобразовывать их.

Ричард Дж. Барнет и Рональд И. Мюллер [2]


За предшествующие два десятилетия наблюдалось самое быстрое и всеобъемлющее преобразование общественных институтов в истории человечества. Это было сознательное и преднамеренное преобразование с целью установить новый мировой экономический порядок, в котором у бизнеса нет национальности и национальных границ. Оно подпитывается глобальными мечтами об обширных корпоративных империях, послушных правительствах глобализованной потребительской монокультуре, и господстве универсальной идеологии в виде корпоративного либертарианства. Для того чтобы противостоять этому экономическому, социальному и экологическому опустошению происходящему почти повсеместно в результате реализации этого кopпopaтивного колониального идеала, мы должны научиться распознавать его смысли методы его распространения.

ВИДЕНИЕ



Одним из наиболее уважаемых и красноречивых провидцев нового экономического порядка является Акио Морита — основатель и председатель корпорации «Сони». В июне 1993 года в журнале «Атлангик мансли» было опубликован открытое письмо Мориты главам государств, которые в то время занимались подготовкой к встрече «большой семерки» в Токио. Он призвал их найти:

средства к устранению всех экономических барьеров между Северной Америкой, Европой и Японией — торговых, инвестиционных, законодательных и так далее — для того чтобы начать создавать ядро нового экономического порядка, который включал бы упорядоченную всемирную деловую систему с общепринятыми правилами и процедурами, выходящими за рамки национальных границ [3].

Морита далее пояснял, что, по его мнению, настало время, когда все местные интересы, включая местные культуры и другие символы местного своеобразия, должны уступить место более масштабным ценностям, которые создаются свободной рыночной системой. В его идеальном мире

японские фермеры-производители риса не смогут держать взаперти свой рынок, японским кейреиу также не будет позволено исключать иностранных поставщиков из своей производственной системы или импортные товары с прилавков розничных магазинов. Но американцы также не смогут продолжать свою, считающуюся несправедливой, практику односторонних тарифов. И европейцы не смогут принимать односторонних решений по поводу того, является ли данная машина «европейской» или нет. В дaльнeйшeм мы должны стремиться к созданию таких условий, в которых движение товаров, услуг, капитала, технологий и людей по всей Северной Америке, Европе и Японии будет поистине свободным и беспрепятственным [4].

При таком мировом порядке жалобы об ограничениях иностранного доступа на рынки будут быстро расследоваться и разрешаться наднациональными арбитражными комитетами, которые будут «предлагать конкретные средства, облегчающие иностранное проникновение в области, где наблюдалось несправедливое неравенство или не было достаточной открытости» [5]. Правительственные усилия по поддержанию конкуренции посредством антитрестовского законодательства будут сдерживаться признанием потребностей компаний, которые «занимаются совместными исследованиями и разработками, совместным производством или формируют различные виды взаимовыгодных партнерств и объединений». Правительства будут координировать валютные курсы с целью уменьшения случайного риска от их колебаний — риска, которому подвержены глобальные корпорации в процессе свободного движения товаров и капитала по всему миру вместа возможного получения максимальной прибыли [6].

Основная мысль видна достаточно ясно. Местные жители, действующие через свои правительства, более не должны иметь права управлять собственной экономикой в своих, местных интересах. Вместо этого, правительства должны реагировать на потребности глобальных корпораций. Слова Мориты перекликаются со словами Джорджа Болла, заместителя госсекретаря Америки по экономике, который еще в 1967 году заявил Британскому национальному комитету Международной торгово-промышленной палаты:

Политические границы национальных государств слишком узки, чтобы определять масштаб и конкретную деятельность современного бизнеса.... В основном те компании, которые достигли глобального видения в своих операциях, обычно предпочитают такой мировой порядок, в котором не только товары, но также все факторы производства могут перемещаться с максимальной свободой [7].

В своем официальном информационном бюллетене от 15 июля 1991 года Международный валютный фонд ссылается на исследование, проведенное ДеАнне Юлиус, главным экономистом «Шелл интернешнл петролеум компани», чтобы подчеркнуть важность торговых соглашений, которые давали бы капиталу такую же свободу перемещения, как и товарам. В упомянутой работе выдвигалось три принципа.

• У иностранных компаний должна быть полная свобода выбора в том, как им участвовать в местном рынке, путем импорта или открытия местного производства.
• Иностранные фирмы должны управляться по тем же законам и иметь такие же права, как и местные фирмы данной страны.
• Иностранным фирмам должна быть разрешена любая деятельность, которая в данной стране официально разрешена местным фирмам.

Карла Хиллз, торговый представитель США в администрации президента Буша, выразила свою поддержку данной цели:

Мы хотим, чтобы корпорации могли делать инвестиции за рубежом без необходимости иметь местного партнера или экспортировать определенный процент своей продукции, использовать местные компоненты или удовлетворять еще десятку других ограничений [8].

Этот взгляд широко разделяется в корпоративных кругах. Международный опрос исполнительных директоров, проведенны йжурналом «Гарвард бизнес ревью» в 1990 году, показал, что 12 000 опрошенных из 25 стран в основном согласны с тем, что должна быть свободная торговля между странами и минимальная защита для местных предприятий. С той же степенью достоверности они отвергали мысль о том, что бизнес должен служить своей стране или наталкиваться на барьеры при перемещении своих производств в другую часть мира [9].

Строители корпоративной империи быстро воплощают свою мечту в реальность. С 1965 по 1992 год доля мирового выпуска, реализуемая в торговом, обмене между странами, выросла с несколько менее 9% до почти 19% [10]. В целом, торговля расширялась темпами приблизительно в два раза превышающими рост мирового выпуска. С 1983 по 1990 год иностранные инвестиции по всему миру росли в четыре раза быстрее, чем мировой выпуск, и в три раза быстрее, чем мировая торговля, и это привело журнал «Экономист» к заключению, что зарубежные инвестиции — это область, «где были достигнуты самые значительные успехи с 1980 года» [11]. Принимая во внимание, что 70% всемирной торговли контролируется лишь 500 корпорациями [12] и всего лишь 1% всех транснациональных корпораций владеет половиной общего объема прямых зарубежных инвестиций [13], создается впечатление, что «Экономист» измеряет прогресс скоростью, с которой небольшое число транснациональных корпораций упрочивает свой захват глобальной экономики.

КОРПОРАЦИИ ВНЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ



Для корпоративных директоров стало предметом гордости и принципа во всеуслышанье заявлять, что их фирмы переросли границы национальных интересов Нот типичное заявление, принадлежащее Чарльзу Эксли. генеральному директору фирмы «Нэшнл кэш реджистер», который гордо заявил газете «Нью Йорк гаймс», что «Нэшнл кэш реджистер» вовсе не американская корпорация. Это всемирная корпорация, штаб-квартира которой случайно оказалась расположенной в Соединенных Штатах [14]. По словам С. Майкла Армстронга, старшего вице президента, руководящего «Ай-Би-Эм уорлдтрейд корпорейшн», «Ай-Би-Эм», по крайней мере частично, с успехом утратила американскую принадлежность» [15].

Такие заявления представляют собой не просто позу. На «Ай -Би-Эм» Японии работает 18 000 японских рабочих, и она является одним из самых крупных экспортеров компьютеров, в том числе и в Соединенные Штаты [16]. В 1993 году «Дженерал моторе корпорейшн» Соединенных Штатов объявила о соглашении с «Тойота мотор корпорейшн» Японии, по которому «Дженерал моторе» будет производить до 20 000 машин в год в Соединенных Штатах для продажи в Японии под именем «Тойота» [17].

По правде сказать, вопрос национального происхождения товара стал настолько сложен, что почти невозможно определить его с достоверностью. Не очевидно даже, что сами компании производители знают или особенно озабочены долей национальной принадлежности своих товаров. В 1990 году в главной статье номера журнал «Бизнес уик» отметил:

Хотя лишь немногие компании полностью отделились от страны своего происхождения, тенденция к образованию «лишенных страны» корпораций прослеживается безошибочно. Европейские, американские и японские гиганты, устремившиеся в этом направлении, учатся тому, как жонглировать многочисленными принадлежностями и многочисленными приверженностями... Эти всемирные корпорации вырабатывают способность хамелеона, чтобы уподобиться местным компаниям вне зависимости от места их деятельности. В то же самое время они перемещают фабрики и лаборатории «по всему миру без особенной оглядки на национальные границы», заявил председатель корпорации «Юнисис» В. Майкл Блюменталь [18].

Иными словами, в своих ежедневных операциях крупнейшие корпорации мира хранят верность лишь своей графе «общая прибыль». Однако в целях сокращения налогов, поиска субсидий на исследования и вовлечения представителей правительства в переговоры, затрагивающие их глобальные рыночные и инвестиционные интересы, они заворачиваются в национальные флаги и призывают к поддержке «своего» национального правительства во имя повышения глобальной конкурентоспособности «нации».

Существует длительная напряженность между многонациональным и транснациональным взглядами на глобальную корпорацию. Многонациональная корпорация принимает множество национальных обличий, содержа относительно независимые производственные и торговые предприятия в каждой конкретной стране пребывания, укореняясь в местную среду и представляя себя в каждом конкретном месте как хороший гражданин данной местности. Их глобальные операции связаны друге другом, но глубоко внедрены в местную экономику, в которой они действуют, и в какой то степени они действительно ведут себя как местные граждане.

Однако наблюдается тенденция к транснационализму, который включает интеграцию глобальных операций фирмы вокруг вертикально интегрированных сетей снабжения. Например, когда фирма «Отис элевейтор» решила coздать новую, усовершенствованную систему лифтов, она заказала проект приводов двигателей в Японии, дверную систему во Франции, электронику в Германии, а мелкие детали в Испании. Сборка системы осуществлялась в Соединенных Штатах [19]. Хотя транснациональная корпорация может выбрать гражданство какой-либо страны для своей деятельности, когда такая позиция, целесообразна, однако приверженность данному месту лишь временна, и корпорация активно стремится устранить соображения национальности в своих усилиях добиться максимальной экономии, которую делает возможной централизованное глобальное снабжение [20].

Журнал «Экономист» высказал предположение, что правильной стратегией для тех, кто владеет правами на товары или процессы в полностью глобализованной экономике, является полное отсутствие производства. Вместо этого они должны просто продавать лицензии на производство товаров и на процессы за такую сумму, которая сопоставима с прибылью, которую они получили бы в случае производства и продажи товара либо на месте, либо на экспорт [21]. Другими словами, те, кто обладает монопольным контролем; над патентованными технологиями, вовсе не должны что-либо производить — они просто должны собирать прибыль. Это вопиюще далеко от идеала конкурентной рыночной экономики Адама Смита, в которой прибыль идет мелким производителям.

Чем более защищены индивидуальные рынки, тем более глобальная фирма вынуждена действовать в многонациональном режиме — производить на, местном уровне в каждом случае для того, чтобы выйти на конкретный рынок и интегрироваться в местную экономику. По мере того как местная экономика открывается глобальной экономике, для фирмы становится возможным и чрезвычайно прибыльным извлекать преимущества из различий между различными регионами в отношении зарплаты, рыночного потенциала, стандартов трудоустройства, налогов, природоохранных законов, местных условий и трудовых резервов. Это означает устраивать свои глобальные операции так, чтобы производить товары там, где себестоимость наименьшая, продавать их там, где рынки позволяют получать максимальную прибыль, и перемещать эту; прибыль туда, где налоги минимальные. Способность переносить производство из одной страны в другую ослабляет возможность представителей конкретных мест вести равноправные переговоры и смещает баланс власти с местных человеческих интересов к глобальным корпоративным интересам.

Чем с большей легкостью фирма способна свободно перемещать капитал товары, технологию и рабочую силу между различными местами в поисках такого преимущества, тем большее конкурентное давление оказывается на конкретные регионы, что вынуждает их субсидировать инвесторов, брать на себя их социальные, экологические и прочие производственные издержки. Чем рынки крупнее и доступнее, тем больше возможности для извлечения прибылей они дают фирмам, достаточно крупным и подвижным для того, чтобы извлекать выгоду из этих различий, — и тем больше их конкурентные преимущества над более мелкими местными фирмами, которые вросли корнями в конкретную местность и играют по ее правилам.

В недавнем исследовании многонациональных предприятий (МНП), проведенном Офисом по оценке технологий Конгресса США, отмечалось:

Поскольку многие МНИ выходят за пределы национальных границ, они озабочены не столько достижением национальных целей, сколько выполнением внутренних целей фирмы — в основном в отношении роста, прибылей, патентованной технологии, стратегических альянсов, доходности вложений и власти над рынком... Экономика США (или любая другая на ее месте) не может оставаться конкурентоспособной, если МНП, которые осуществляют продажу и совершают бизнес в Америке, не вкладывают средства в исследования и технологическую базу, оплату рабочей силы, производственные мощности и капитальные ресурсы...

Интересы всех стран должны быть предельно просты — качественные рабочие места, подъем жизненного уровня, технологическое и промышленное развитие, гарантированные права рабочих и потребителей и высокое качество окружающей среды у себя дома и в мире... По сравнению с интересами стран интересы МНП гораздо больше зависят от конкретных обстоятельств и привязаны к возникающим благоприятным возможностям [22].


В целом японские фирмы были гораздо более ориентированы на японские национальные интересы, чем американские фирмы, которые первыми отказались от национальных интересов в угоду более узко определенным корпоративным интересам. Европейские фирмы занимают промежуточное положение в этом отношении. Однако при этом прослеживается явная тенденция к
корпоративному транснационализму.

ПРАВИТЕЛЬСТВА НА СЛУЖБЕ ПОТРЕБИТЕЛЬСТВА



Кеничи Омае, исполнительный директор компании «МакКинси энд компани» Японии — еще один широко признанный гуру нового экономического порядка. В своей известной книге «Мир без границ» Омае говорит национальным правительствам, что бесполезно цепляться за свои традиционные роли экономических менеджеров национальных экономик, потому что национальных экономик больше нет. Например, когда правительства пытаются использовать традиционную процентную ставку и инструменты денежного предложения для стимулирования несуществующей национальной экономики, то рабочие места, которые в результате этого появляются, вполне могут быть созданы в других странах, где в результате этого повышается спрос на экспорт. Если правительство повысит процентную ставку для того, чтобы взять под контроль инфляцию, то иностранные денежные средства ринутся в эту страну и сделают эту политику бессмысленной [23].

Глобализация также привела к устареванию многих других политических ролей правительства. Компании с глобальными операциями постоянно и без малейших усилий обходят правительственные ограничения, основанные на устаревших предположениях о национальной экономике и внешней политике. Например, фирма «Хонда» обходит ограничения на импорт японских машин на Тайвань, в Южную Корею и Израиль, отправляя машины «Хонда» в эти страны со своего американского завода в штате Огайо. Когда Япония объявила тендер на строительство новых телекоммуникационных средств для американских производителей, то канадская компания «Норзерн телеком лтд.» перевела многие свои производственные мощности в Соединенные Штаты, чтобы получить возможность выиграть этот тендер как американская компания. Когда президент США Рональд Рейган объявил экономические санкции против Ливии в январе 1986 года, то хьюстонский машиностроительный концерн «Браун и Рут, инк.» Я просто переместил 100-миллионный контракт на работу над проектом по созданию «Великой рукотворной реки» в свой британский филиал [24].

По мнению Омае, надлежащей реакцией со стороны бюрократов должно быть смирение перед неизбежным: принятие той реальности, что правительство устарело, что оно должно уйти с дороги и открыть свободный путь потоку товаров и денег в соответствии с действием рыночных сил:

Многонациональные компании являются истинными слугами требовательных потрет бителей во всем мире... Когда правительства туго понимают, что их роль изменилась и вместо защиты своих граждан и своих природных ресурсов от внешних экономических угроз они должны заботиться об обеспечении широчайшего доступа своих граждан к наилучшим и самым дешевым товарам и услугам со всего мира — то есть когда правительства все еще думают и действуют подобно бряцающему оружием средневековому защитнику системы меркантилизма, — тогда они отпугивают инвесторов и обкрадывают своих граждан. Хуже того, они обрекают своих людей на изоляцию от нарождающейся всемирной экономики, что, в свою очередь, заведомо обрекает их на скатывание вниз по спирали обманутых надежд и промышленного загнивания... Как показали недавние события в Восточной Европе, люди в своей роли потребителей и граждан больше не желают терпеть этой устаревшей роли правительства [25].

Омае советует правительствам активно присоединяться к глобальным корпорациям в том, чтобы убеждать потребителей не забивать свои мысли вопросами о том, где был произведен тот или иной товар. Он подкрепляет свои аргументы, указывая на то, что себестоимость продукции составляет лишь около 25% от конечной цены реализации; основной вклад в конечную цену товара все более приходится на долю маркетинга и функции поддержки.

Такие функции, как сбыт, складирование, финансирование, розничный маркетинг, системная интеграция и обслуживание являются законными составляющими системы бизнеса и могут создать столько же, а зачастую и больше рабочих мест, чем просто производственные операции [26].

По сути, Омае утверждает, что страна может удовлетворить свои потребности в создании рабочих мест, сосредоточившись на маркетинге и потреблении товаров, которые были произведены где-то в другом месте.

Соединенные Штаты уже в большой степени приняли видение Омае как организующий принципи своей экономики. Иностранные производители теперь поставляют 30% товаров, за исключением нефти, продаваемых на внутреннем рынке США, на 15% больше, чем в начале 1980-х [27]. Между тем Соединенные Штаты превратились в страну с самой крупной внешней задолженностью, где наблюдается рост безработицы и падение заработной платы.

Если бы люди представляли собой лишь потребителей, то аргументы Омая были бы убедительны. Однако у людей есть и другие роли и ценности, которые порождают реальные и законные опасения в отношении таких вещей, как место производства данного товара и то, какие законы будут регулировать местную экономику. Интересы людей и интересы корпораций не совпадают.

ИНТЕРЕСЫ МЕСТНЫХ ЖИТЕЛЕЙ ПРОТИВ ИНТЕРЕСОВ КОРПОРАЦИЙ



Глобальная экономика создала динамику, в которой конкуренция между различными населенными районами стала такой же реальной, как и конкуренция между фирмами. Округ Мур в Южной Каролине выиграл в тендере конкурентоспособности в 1960-х и 1970-х годах, когда он привлек большое число крупных производителей из промышленных районов северо-востока Соединенных Штатов, где процветали профсоюзы, пообещав этим производителям налоговые льготы, слабое природоохранное законодательство и послушную рабочую силу. «Проктор Сайлекс» была одной из привлеченных компаний. Позже, когда компания «Проктор Сайлекс» произвела расширение своих местных производств, округ Мур выпустил муниципальные облигации на сумму 5,5 млн долл. для финансирования необходимой канализации и водопроводных соединений — хотя проживающие совсем рядом местные жители не имели водопровода и прочих элементарных коммунальных услуг. Затем в 1990 году эта компания решила, что Мексика предлагает более выгодные условия, и она снова переехала. Она оставила после себя 800 безработных в округе Мур, захороненные баки с токсичными отходами и общественный долг округа в результате финансирования им коммунальных сооружений от имени компании, которые та не оплатила [28].

Американцам не нужно идти дальше мексиканской границы, чтобы составить представление о том, что нужно для того, чтобы быть конкурентоспособным на глобальном уровне. «Макиладоры» — это сборочные заводы в зоне свободной торговли на мексиканской стороне границы с Соединенными Штатами. Эта зона стала мощным магнитом, привлекающим многие американские компании, включая «Дженерал электрик», «Форд», «Дженерал моторе», «ГТЕ Сильвания», «РКА», «Вестингауз» и «Ханивелл», ищущие места с низкими производственными издержками, в которых можно производить товары для американского рынка [29]. Рост был взрывной — с 620 заводов макиладоров, на которых работали 119 550 мексиканских рабочих в 1980 году до 2200 заводов, на которых работали 500 000 мексиканских рабочих в 1992 году. На многих из них установлено самое современное, высокотехнологичное оборудование и технологии. Хотя производительность мексиканских рабочих, занятых на современных заводах, сравнима с производительностью американских рабочих, средняя почасовая оплата на фабриках-макиладорах составляет лишь 1,64 долл. посравнению с 16,17 долл. в Соединенных Штатах.

Для того чтобы соблюдать условия, предпочитаемые транснациональными корпорациями, мексиканское правительство лишило рабочих права образовывать независимые профсоюзы и удерживает рост зарплаты на гораздо более низком уровне, чем рост производительности труда. Летом 1992 года более 14 000 мексиканских рабочих на заводе «Фольксваген» отвергли контракт, который заключили официальные профсоюзы, находящиеся под влиянием правительства. Компания уволила всех до одного, и мексиканский суд поддержал такие действия компании. В 1987 году, в самый разгар двухмесячной забастовки в Мексике, Форд мотор компании» разорвала свой контракт с профсоюзами, уволила 3400 рабочих и урезала зарплату на 45%. Когда рабочие сплотились вокруг протестующих рабочих вожаков, то наемники, нанятые официальными проправительственными профсоюзами, стреляли в толпу наугад прямо на фабрике.

Еще одна притягательная сторона — слабое природоохранное законодательство. Исследовательская группа из Главного счетного управления США доложила Конгрессу, что все шесть недавно открытых американских заводов, которые она инспектировала в Мексике, работают без необходимых экологических паспортов. В других исследованиях были найдены доказательства выброса огромных количеств токсичных отходов в зоне макиладоров, которые загрязнили реки, подземные водные горизонты и почвы, вызвали серьезные заболевания среди рабочих и деформации у младенцев, родившихся у молодых женщин, работавших в этой зоне.

Поскольку инвесторы освобождены от уплаты имущественных налогов на свои фабрики, то общественная инфраструктура — дороги, вода, жилые здания и сточная канализация — совершенно непригодна. Рабочие живут в трущобах, которые протянулись на многие километры. Эти жилища построены из отходов и не имеют канализации; в большинстве из них нет проточной воды. Семьи рабочих обычно запасают воду в выброшенных бочках, на которых обозначено, что в них раньше хранились токсичные реактивы.

По словам Вальдес-Виллальвы, профессора из колледжа Коллегио де ла Фронтера Норте в Хуаресе:

Мы стали чаще встречать на заводах четырнадцатилетних подростков. В результате изнурительного труда происходит истощение физических и духовных сил. После трех-четырех лет труда рабочие теряют эффективность. У них начинаются проблемы со зрением. У них возникают аллергии и проблемы с почками. У них снижается производительность [30].

Мексиканские рабочие, включая детей, по мнению корпоративных либертарианцев, — это герои нового экономического порядка, приносящие свое здоровье, жизнь и будущее на алтарь глобальной конкуренции.

Но все глобальные корпорации располагаются в Мексике. В 1993 году штат Южная Каролина опять провозгласили в деловых изданиях за его энергичные усилия в привлечении международных инвесторов. Его крупным удачным ходом был выигрыш тендера на строительство нового завода «БМВ». «БМВ» потратила три года на оценку предложений из 250 мест в десяти странах, прежде чем приняла решение разместить свой завод стоимостью 400 млн. долл. в Южной Каролине. Согласно журналу «Бизнес уик», представителей компании привлек мягкий климат, круглогодичная игра в гольф, а также наличие особняков по доступным ценам. Им также понравилась недорогая рабочая сила в регионе, низкий уровень налогов и умеренная активность профсоюзов. Когда фирма «БМВ» объявила, что она облюбовала полосу земли площадью в 1000 акров, на которой находилось большое число домов, принадлежащих среднему классу, правительство штата потратило 36,6 млн. долл., для того чтобы выкупить 140 участков и сдать эту территорию компании за 1 доллар арендной платы в год. Штат также взял на себстоимость найма, отбора и обучения рабочих для этого нового завода и собрал дополнительно 2,8 млн. долл. из частных источников для отправки вновь нанятых инженеров на стажировку в Германию. Общая стоимость для налогоплателышнков Южной Каролины этих и других субсидий для привлечения всвой штат «БМВ» составит 130 млн. долл. в течение тридцати лет [31].

Это достаточно типичный пример того, как налогоплательщики субсидируют себестоимость производства крупных глобальных компаний. В 1957 году корпорации Соединенных Штатов обеспечили 45% поступлений в местный налог на недвижимость. К 1987 году их доля снизилась до 16% [32]. Исследование, проведенное в 1994 году Институтом прогрессивной политики при Конференции по демократическому руководству, показало, что, с их точки зрения, необоснованные субсидии и налоговые льготы, предоставленные корпорациям в Соединенных Штатах, составили за пять лет сумму 111 млрд. долл. [33]. Тенденция очевидна. Самые крупные корпорации платят меньше налогов и получают больше субсидий.

Вот что представляет собой глобальный конкурентный рынок в действии, вынуждающий местное руководство и жителей принимать на себя чьи-то частные издержки, чтобы увеличить чью-то частную прибыль. Игра в глобальную конкуренцию замешана на плутовстве. Она сталкивает компании с людьми в поединке, который люди почти всегда проигрывают.

Серьезное прочтение финансовых публикаций и трактатов, принадлежащих архитекторам глобализации, наводит на мысль, что идеальный мир глобальных мечтателей может быть охарактеризован следующим образом:

• все деньги, технологии и рынки планеты контролируются и управляются гигантскими глобальными корпорациями;
• общая потребительская культура объединяет всех людей в совместном поиске удовлетворения материальных потребностей;
• существует идеальная глобальная конкуренция среди рабочих и местных правительств по предложению своих услуг инвесторам на наиболее выгодных (для корпораций. — Прим. перев.) условиях;
• корпорации пользуются свободой действовать исключительно на основе прибыльности, без оглядки на последствия своей деятельности для страны и конкретной местности;
• отношения, как индивидуальные, так и корпоративные, определяются исключительно рынком; и
• не существует никаких обязательств по отношению к месту действия и местным жителям.

Украшенное обещаниями безграничного и легкого богатства, это видение глобальной экономики имеет завораживающую привлекательность. Однако под обманчивой оболочкой обнаруживается современная форма завлечения, песнь сирены, сочиненная искусными имиджмейкерами с Мэдисон авеню, призывающая народы ослабить общественные связи ради освобождения рынка, подорвать материальную основу жизни ради создания богатства и разрушить жизнь для повышения ненужного и зачастую не приносящего удовлетворения потребления. Вопреки тому, во что хотят заставить нас поверить корпоративные либертарианцы, эти соблазнительные, манящие нас мелодии производятся ненеумолимыми историческими силами, находящимися за пределами человеческого влияния. Их издают хорошо поставленными человеческими голосами обитатели Стратоса, взывающие к нам из своего заоблачного города через огромную пропасть, которую человечеству не преодолеть никогда.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Борис Башилов.
Масоны и заговор декабристов

Наталья Макарова.
Тайные общества и секты: культовые убийцы, масоны, религиозные союзы и ордена, сатанисты и фанатики

Чарлз Райт Миллс.
Властвующая элита

Джон Колеман.
Комитет трехсот
e-mail: historylib@yandex.ru
X